Впрочем, даже после поражения персы были ещё сильны. Император двинулся в сторону Кавказских гор, а за ним вслед шли соединённые силы врага под командованием Шахина. Зимой римляне маневрировали, порой едва ли не спасаясь от превосходившего их врага. Снявшись, наконец, с зимних стоянок, император в марте 625 г. подошёл к Мартирополю, а оттуда двинулся к городу Амиду. Его преследовал Шахрбараз, многократно битый императором. После длительных и многотрудных манёвров, враги встретились возле города Адана. Их разделяла река Сар, на берегу которой Ираклий поставил башни, но персы, пойдя в наступление, смяли передовые части византийцев. Спас положение сам император, смело бросившийся на персов. Его осыпали стрелами, враги нанесли ему множество ран, но царь храбро разил врагов, подавая пример своим солдатам. Битва не выявила победителя, но сам Шахрбараз был в восторге от храбрости Ираклия[585].
Хотя римляне и избежали серьёзных опасностей, но всё же персидские полководцы, оправившиеся от первых неудач и сумевшие организовать свои силы, постепенно оттесняли Ираклия из областей, не так давно завоёванных ими у Империи. Посчитав, что гибель Ираклия — дело скорого времени, Хосров оставил Шахина воевать с Ираклием, а Шахрбараза переправил на Запад, дав ему поручение соединиться с аварами и захватить Константинополь. Но этот замысел стал известен Ираклию — вновь отдадим дань уважения его дипломатии и разведке, и царь предпринял встречные меры. Остро нуждаясь в свежих пополнениях, он всю вторую половину 625 г. посвятил этому вопросу, послав одновременно с этим сильный отряд армян на усиление столичного гарнизона. Оставив командование армией своему брату Феодору, он с испытанными полками летом 626 г. перебрался морем в Лазику, где начал собирать новую армию[586]. В это время Феодор дал сражение персам. Войска уже выстроились в линии, когда вдруг на персов пошёл с неба крупный град, расстроивший их ряды и даже многих убив. Когда началось сражение, деморализованные персы не смогли устоять против натиска византийцев[587].
Опасения Ираклия об опасности, грозящей столице, оказались не напрасными — весной 626 г. Шахрбараз взял Халкидон и расположил свою армию на побережье, дожидаясь подхода аваров к Константинополю. Столичный гарнизон и жители тем временем, выполняя указания царя, приводили в порядок оборонительные сооружения: чистили рвы, насыпали валы, восстанавливали стены. Тревога, сжимавшая сердца людей, иногда прорывалась в случайных волнениях по ничтожным поводам. Но патриарх Сергий вновь продемонстрировал силу своего характера и способность контролировать ситуацию. Он совершал многочисленные моления о спасении государства и Константинополя, и на всех воротах города по его приказу был написан образ Пресвятой Богородицы с предвечным Младенцем на руках[588].
В середине июня 626 г. с азиатской стороны Босфора появились персы, разграбившие всё в округе Халкидона. А 29 июня 626 г. с Севера подошёл передовой отряд аваров численностью 30 тыс. воинов. В течение двух недель авары разоряли окрестности, а затем хан отправил посла узнать, за какую сумму константинопольцы согласны выкупить своё право на жизнь. К удивлению посла, римляне горели желание сразиться за родной город и отказались вести переговоры о выкупе. Через месяц, 29 июля 626 г., подошло всё войско аваров, в которое во множестве были включены данники хана — славяне, гепиды, болгары. Варваров было так много, что они заполнили собой весь горизонт, и жители пришли в ужас от силы и мощи врага. В течение нескольких дней происходили мелкие стычки, в перерывах между которыми авары возводили осадные орудия. Оценив крепость городских стен, аварский хан решил штурмовать Константинополь не только со стороны суши, но и с моря.
Вечером 2 августа 626 г. хан приказал прислать посольство для переговоров с римлянами. Он настолько уверовал в своей грядущей победе, что заявил, будто уже не удовлетворится обычным выкупом, но требует безоговорочной капитуляции и сдачи Константинополя — конечно, римляне ответили отказом[589]. После этого хан отдал своим войскам приказ наступать на город.
С 3 по 7 августа 626 г. продолжался ожесточённый штурм, причём потери осаждавших были очень велики, а римлян — ничтожны. Наконец, на 7 августа хан назначил генеральный штурм, но его план стал известен магистру Вону, командующему римскими войсками в Константинополе. Когда варварская флотилия двинулась к городу, навстречу им вышли римские суда, беспощадно громившие врага и сжигавшие их. Навстречу спасшимся в воде варварам вышел сильный армянский отряд, отправленный императором в столицу, без всякой пощады уничтожавший аваров. Узнав об успехе морской операции, защитники Константинополя открыли ворота и бесстрашно ринулись на врага, причём в их рядах было множество женщин и детей. Не имея возможности восстановить порядок в своём войске, хан отдал приказ сжечь осадные орудия, а сам приступил к переговорам с магистром Воном, надеясь выторговать условия мира. Конечно, его инициатива не встретила сочувствия у византийцев, командующий которых заявил, что ждёт подхода брата царя Феодора с основными войсками. Это решило дело — хан отдал приказ срочно сворачивать лагерь и отступать.
Забавно, но персы, расположившиеся на другом берегу Босфора и видевшие огонь у Константинополя, посчитали, что авары взяли город. Когда до них дошла весть о масштабах поражения аваров, Шахрбараз немедленно увёл свои войска в Сирию. В отличие от персов, аварам пришлось испить горькую чашу поражения до дна. Отступление причинило им не меньшие страдания, чем неудачный штурм римской столицы. Среди них было множество раненых воинов, умиравших в дороге, свирепствовала какая-то эпидемия, и они несли громадные потери в людях[590].
А население Константинополя торжественно праздновало свою победу, искренне веря, что Пресвятая Богородица спасла их от неминуемой смерти. Конечно, это предание родилось не на пустом месте: многие рассказывали, ссылаясь на аварских пленных, что сам хан видел, как какая-то женщина в белоснежных одеяниях ходила по крепостным стенам. Радость константинопольцев была тем более полной, что вскоре пришло известие о замечательной — и уже очередной — победе римлян под командованием царского брата Феодора над персами. От горя персидский военачальник Шахин умер, но разъярённый Хосров приказал вырыть его труп из могилы и подвёрг тело бесчестью. Правда, как обычно, радость не ходит далеко от горя: 11 мая 627 г. умер магистр армии Вон, которого похоронили с почестями в храме Иоанна Предтечи в Студийском монастыре.
Поражение аваров имело ещё и то серьёзное последствие, что постепенно Аварская держава перестала существовать, распавшись на самостоятельные государства — план Ираклия Великого начал осуществляться в полной мере[591]. Среди самих аваров развернулась ожесточённая война за наследство вскоре умершего хана. Теперь на некоторое время северные границы Римской империи получили мир и покой.
Обстоятельства освобождения Константинополя от аварской осады и небывалый подъём духа римлян требовали от императора Ираклия новых активных действий, и царь не замедлил воспользоваться тем шансом, который ему был дарован судьбой. Хотя его надежды пополнить армию новобранцами из христианских народов Кавказа не оправдались, всё же он сумел привлечь в ряды римского войска множество армян. Кроме этого, царь задумал привлечь на свою сторону в качестве союзников турок, западные роды которых получили у армян название «хазары» и под этим именем стали известны византийцам. Для обеспечения успеха в мирных переговорах Ираклий встретился с Хазарским ханом, устроил пышный пир, подарив дорогую посуду, и под конец предложил заключить брачный союз между ним и царской дочерью Евдокией. Увидев портрет царевны, хан тотчас дал согласие, поражённый её красотой, и вопрос о союзнике римлян был решён[592]. Правда, свадьба так и не состоялась: Евдокия уже тронулась в путь, когда пришло известие о смерти хана, и отец приказал ей возвращаться домой. Но дипломатия Ираклия оказалась на высоте, и в 626 г. хазары прошли через Дербент, опустошили земли персидских данников иверов и агван и осадили Тифлис. Под стенами осаждённого города осенью 627 г. и произошла встреча Ираклия с союзниками[593].