В «Александринке» закончился спектакль. Театралы шагали в сторону метро, обсуждая увиденное. Веснушчатая девочка лет одиннадцати дергала мать за руку и, захлебываясь от волнения, задавала вопросы:
– Мама, а Офелия, правда, сошла с ума?
– Правда, деточка, правда.
– От несчастной любви?
– От нее, деточка, от нее.
Валечка улыбнулась, услышав содержание этого диалога. Она сидела и сидела… День подходил к концу… Шахматисты, пенсионеры и студенты давно разошлись по домам, осталась пара граждан. Внезапно сквер начал застилать густой туман. Это показалось Валечке странным – небо до сих пор было ясным – ни облачка. И вдруг – туман. Вскоре Валечка уже ничего не видела. Даже своих собственных ног. Туман начал рассеиваться. Валечка увидела сидящую рядом с ней фигуру в черном плаще с большим капюшоном. Лицо человека было каким-то расплывчатым. То ли туман еще не разошелся, то ли выпитая жидкость повлияла на ее способность видеть. Валечка протерла глаза и испуганно спросила:
– Кто вы?
– Ага! – восторженно сказал незнакомец. – Стало быть, подействовало бабкино зелье. Ты начинаешь видеть то, что не видят другие… Ну что ж, тогда пора перейти ко второй части сеанса.
– Ответьте же, кто вы? – повторила Валечка.
– А тебе не все ли равно? Долго объяснять. Посредник, вроде как, по-вашему… Зови меня Безымянный господин…
– Безымянный господин? Что вам от меня нужно?
– Да мне-то от тебя ничего не нужно. Это тебе от меня нужно. К бабке-то кто ходил?
– Ну, я…
– «Ну, я», – передразнил ее незнакомец. – Тогда слушай. Езжай сейчас на Театральную площадь, метро еще работает, или, если хочешь, такси возьми. Дойди до Никольского собора, там сегодня долго открыто. Зайди в него задом наперед…
– Нет! Я не буду заходить в церковь задом наперед! – решительно ответила Валечка. – Грех это.
– Ой, вот только не надо изображать из себя праведницу… И вообще, что ты понимаешь во всем этом?
– А что тут не понимать?
– Да нет, многое не понимаете вы все… Грех, благо… Небесная иерархия на самом деле очень сложна. Человечество много размышляло на эту тему и оставило массу источников – письменных, архитектурных и прочих. Вы пытались объяснить себе мир, исповедуя религии, создавая конфессии. Очень многое угадано правильно. Да-да, человечество право во многом. Неправо оно только в том, что постоянно проливает кровь, доказывая себе подобным, что их вариант объяснения мира и его законов лучше, чем у других. Однако я увлекся. Вернемся к нашей теме. Чтобы было доходчивее, я попробую объяснить тебе кое-что на понятном тебе языке, употребляя знакомые тебе имена и определения. Во-первых, истинно верующие не ходят к бабкам, они полностью доверяют свою судьбу тому, кого вы называете Всевышним… Во-вторых, если говорить о грехах и праведных делах, то ты уже нагрешила столько, что оттого встанешь ты спиной к церкви или лицом не изменится уже ничего…
– Когда это я грешила? – опешила Валечка. – Я всю жизнь работала, любила только одного человека.
– Если ты думаешь, что совершаешь большой подвиг, бросая всю себя в жертву другому, то это не подвиг вовсе, а грех большой, самоубийству подобный, ибо тебе дали жизнь, чтобы ты могла ею распорядиться, а не растратить ее полностью и бросить под ноги быдлу на поругание …
– Постойте, почему на поругание? А как же любовь?
– А ТЫ разве не достойна любви? Какие-то пошляки придумали метафору про бабочку, летящую на огонь. И видимо, забыли, чем насекомое отличается от человека. У насекомого слишком примитивно развит мозг. Поэтому ему все равно, сгорит оно, будет съедено пернатыми или раздавлено башмаком.
– По-моему, вы немного утрируете.
– Нисколько! Мозг – неплохая штучка. И им нужно пользоваться, раз уж он у тебя есть. Любовь не должна полностью затмевать разум. Ты же человек. А человек, как у вас говорят, есть создание, сотворенное по образу и подобию Божию. А посему, целью жизни каждого должно быть максимальное приближение к этому образу и подобию – вам следует совершенствовать себя постоянно и неустанно, открывать, познавать, учиться, становиться сильнее. Разве ты воплотила в жизнь содержание хотя бы одного из этих императивов? Тебе даны предпосылки, таланты, способности. Как же ты смеешь пренебрегать этими дарами, не обогатив свое бытие знаниями, событиями и созидательным трудом?
Валечку охватило то чувство, которое охватывает человека, только что заслушавшего несправедливый приговор суда… Задыхаясь от недоумения, она спросила:
– А как же Христос? Он ведь тоже жертвовал собой во имя жизни других?
– Ты все перепутала, глупая… Да, несомненно, жизнью можно пожертвовать во имя спасения другого. Как у вас говорят «смертию смерть поправ…». Но между смертью во имя жизни ближних и швырянием подаренной тебе жизни под ноги недостойным этого, лежат бездны…
– А как же тогда…
– У меня мало времени, и это не семинар по герменевтике, – перебил ее незнакомец. – Многие люди читали Новый Завет… И Ветхий – тоже… Но не каждый понимает то, что именно там написано… Основополагающие тексты религий написаны другими категориями, нежели обыкновенные лексические единицы, они переведены на многие языки… Многие понятия, задуманные первоначально, утрачивают свой истинный смысл или, как минимум, искажаются через фильтр множества переводов… Если я с каждым буду проводить просветительскую работу и опровергать их профанные мнения… Да и вообще, слишком сложно объяснять, что и как взаимосвязано… Однако заболтался я с тобой… Мне действительно пора. Дальнейшие технические детали тебе объяснит мой сотрудник. Он и так просил у меня свидания с тобой. И вообще ходатайствовал за тебя у Шефа… Прощай…
Туман снова застлал незнакомца. И Валечку. Она опять ничего не видела. Ее окружала густая белая пелена. Ей стало страшно. И как-то очень тоскливо. Захотелось заплакать. Дым снова начал расходиться. Незнакомец исчез. Вместо него на скамейке сидел уже другой человек, облаченный в серую рясу. Валечка начала вглядываться в его лицо и тут тишину пронзил знакомый бархатный голос:
– Валюнь, не печалься, душа моя…
– Яшка? Ты же… Ты же ведь… умер…
– Нет, я не мог умереть, потому что это… невозможно. Такие, как я, просто в нужный момент уходят со сцены, но тем не менее, не перестают наблюдать за жизнью…
– Яшка, кто этот человек в плаще? И наконец, кто ты?
– Вопрос, достойный пера Гете.
– Вы что – нечистая сила?
– «Часть силы той»? – грустно улыбнулся Яшка. – Нет-нет, все гораздо сложнее. Нечистая сила – это очень пошло. Хотя могу понять тебя – это внешность моя вводит в заблуждение… Типаж этот, помнится, тебе когда-то очень нравился… Однако нельзя же делить все на черное и белое… Объяснить это трудно до невозможности, здесь, как говорится, «черт ногу сломит». – Яшка снова иронично улыбнулся. – Про всех рассказывать не стану, скажу только про нас. Мы – не черти и не ангелы. Мы – проводники, мы ведем по жизни людей. Мы посылаем вам сигналы, зашифрованные вести, мы вкладываем послания в уста друзей, мы наводим на мысли – вы называете это «внутренний голос» или «шестое чувство». Мы помогаем вам не сойти с ума. Мы обнадеживаем вас при помощи знаков. Мы предупреждаем при помощи снов. Искусство жить – умение считывать эти послания. Искусство жить – это умение во всем найти «золотую середину», найти границу между ухарством и трусостью, между скудоумием и зазнайством, между завышенной самооценкой и комплексами. Если человек не может решать эти шарады, не справляется с задачами жизни, он теряет равновесие. И тогда одни вьют себе петлю, другие бегут к колдунам, третьи просто сходят с ума… Как ты думаешь, кто все эти граждане, лежащие в психиатрии на Пряжке или на кладбище от какой-нибудь передозировки медикаментов? Вы говорите, что это душевнобольные или самоубийцы. На самом деле – это все наши неудавшиеся «клиенты». Они потеряли равновесие в этом танце по имени жизнь. Когда дело заходит слишком далеко, мы помещаем таких, как вы, в «карантинную зону». Сейчас ты находишься именно в ней.