Несмотря на бесперспективность дальнейшего «расследования», Надежда продолжила изучение договора:
– Ой, так он пятидесятого года… Староват для нас, подруга, а?
– Почему? Тридцать восемь лет. В самом расцвете сил человек.
– Августовский он, – продолжала Надежда, – «Лев»… Эх… Мой любимый знак Зодиака…
– Ну не убивайся, встретится тебе еще какой-нибудь «Лев»…
Надежда все еще смотрела на договор и вдруг выпалила:
– Спорим, что фамилию он менял?
– Как?
– Ну ты что, не допрешь, какая она у него могла бы быть на самом деле?
– Какая?
– Сто пудов, что Коган!
– Но если ему надо было менять фамилию, он мог бы взять фамилию жены.
– Ну, стало быть, предки его меняли.
– Ну и что в этом предосудительного? Тогда же репрессии были и все такое… У маминой одноклассницы тоже так было. Она Блюмкина была по фамилии. А настоящая их фамилия Блюмкинд. Родня ее за это большие деньги паспортистке в тридцатые заплатила…
– М-да… Хитромудрый народ – эти «французы»…
– Язва ты, Надюшка, каких свет не видел, – улыбнулась Валечка.
– В смысле?
– У Крылова басня такая есть «Лиса и виноград».
– Ну да. И что?
– А то. Не успела ты убедиться в недоступности «объекта», как сразу же язвить начинаешь: и возраст не тот, и национальный вопрос уже разъяснила… А ведь только что слюной истекала, – ехидно заметила Валечка.
– Ну, так это ж защитный механизм у людей такой. Чтоб с фрустрацией справляться, – тоже улыбнувшись, ответила Надежда. И, подумав секунду, добавила: – Но все равно, шикарный дядька… Шикарный…
*****
В этот теплый летний вечер танцплощадка была переполнена. Валечка и ее подружки весело двигались под ритмическую музыку. Рабочая неделя окончилась, впереди было воскресенье. Девчонки танцевали уже долго. Последние полчаса Валечка чувствовала на себе пристальный взгляд стоящего у стены гражданина с козлиной бородкой в сером пиджаке. Быстрая музыка закончилась. Репродуктор исторг возглас диск-жокея:
– А сейчас пришло время для мелодичной композиции! В прошлом месяце эта песня завоевала гран-при на фестивале «Юрмала 88» и, наверняка, станет абсолютным хитом этого года. Слушайте и наслаждайтесь! Звучит романс «Напрасные слова» в исполнении Александра Малинина!
Публика восторженно зашумела, а Валечка спросила одну из подружек:
– Это как же под такую музыку танцевать?
– Очень просто! – услышала она незнакомый голос. Она обернулась и увидела, что наблюдавший за ней гражданин уже стоял рядом. Он пригласил ее на медленный танец. Валечка постеснялась отказать и приняла его приглашение. От гражданина сильно пахло алкоголем. Мужчина тут же очень сильно прижал к себе партнершу.
– По-моему, вы слишком сильно прижимаетесь, – сказала Валечка.
Гражданин мерзко улыбнулся и завел очень неприятный разговор:
– А как же к такой, как ты, не прижиматься? Вот я смотрю, подружки твои все так себе, а ты вся такая ладненькая…
– Перестаньте сейчас же! – повторила Валечка.
«Напрасные слова-а-а-а», – надрывался репродуктор танцплощадки.
Не обращая внимания на недовольство партнерши, гражданин шепнул Валентине прямо в ухо:
– Давай поужинаем вместе!
– Нет, спасибо, в другой раз. Поздно уже, я домой сейчас пойду.
– А зачем тебе домой? Время детское, ты что, первоклашка что ли? Ты же взрослая девка! Вон, смотри – все есть у тебя. – В подтверждение своих слов гражданин зашарил ладонью правой руки по Валечкиному платью в поисках декольте.
– Что вы делаете?! А ну, прекратите сейчас же! – с негодованием выпалила Валечка.
– А-а-а, тебе не нравится? Вот все вы, бабы, цац из себя строите, а надо вам всем только одно. Не прав, скажи? – Тут другая ладонь гражданина стремительно поползла вниз.
Чувство гадливого ужаса охватило Валечку. Она попыталась освободиться от объятий незнакомца, но это было непросто.
– Отпустите меня! – закричала она и стала судорожно оглядываться по сторонам в надежде, что кто-нибудь увидит происходящее и сможет вмешаться. Однако подружки были уже далеко, а посторонние посетители танцплощадки были заняты только собой – и это было неудивительно – при такой тесноте, плохом освещении и громкой музыке вряд ли кто-либо мог что-то расслышать или разглядеть. Все продолжали танцевать, не обращая внимания на эту неравную борьбу.
– Да что же ты, стерва, брыкаешься-то! – раздраженно воскликнул мужчина и стал еще более грубым.
Тут Валентина собрала все свои силы и вырвалась, однако гражданин успел схватить ее за рукав платья. Ткань рукава затрещала и разошлась по швам. Слезы брызнули из глаз Валечки – это было ее любимое платье. Громко всхлипывая, она стала пробираться к выходу сквозь плотную толпу танцующих. Валечкин «поклонник» бросился вдогонку. Торопливыми шагами он настиг свою жертву и снова схватил ее за предплечье. Валя собралась звать на помощь, но тут чей-то громкий крик пронзил воздух:– Э-э-э! Любезный! Не делай резких движений! – Валечка оглянулась и увидела рядом с собой Якова – давешнего посетителя нотариальной конторы. – По-моему, даме не нравятся твои знаки внимания! – С этими словами Яков оттащил от нее назойливого ухажера. Тот было размахнулся кулаком, но соперник ловко перехватил его руку. Матерясь, гражданин в пиджаке стал вырываться, однако его противник оказался сильнее – он держал его за запястье мертвой хваткой.
Двое крепких мужиков подбежали к Валечкиному защитнику, схватили его под руки и оттащили в сторону. Пока мужики держали его за плечи, прижав к забору, виновник драки засучивал рукава на пиджаке, приговаривая:
– Ну, сейчас я тебе вмажу как следует. Оставлю тебе… сувенир на память… Чтоб нос, куда не надо, не совал…
Лицо Якова расплылось в саркастической улыбке. Тяжело дыша, он прошипел:
– Уже испугался. Уж больно норов у тебя крутой, Жаткин Василий Семенович…
Услышав свое имя, гражданин в пиджаке от удивления опустил занесенный было перед переносицей Якова кулак и стал пристально вглядываться в лицо противника…
– Не признаешь, не трать зря время! Лучше разъясни мне, с какой это стати такому идиоту, как ты, телохранители полагаются?
– Эй, ты ч-че это? – неуверенно пролепетал гражданин с бородкой.
Яков выдержал паузу и обратился к держащим его мужчинам:
– А что вы за него так вступились, как будто он вам родной? Пятнадцать суток из-за этого придурка заработать хотите? Гульба в ресторане – еще не повод для панибратства! Что он вам там парил? Что он – кооператор? Свободный предприниматель? Работу хорошую обещал?
Мужики удивленно переглянулись.
– Ну, красава, расскажи им кто ты. Снабже-е-е-енец ты командированный. На каком заводишке? Я что-то позабыл… Мелкая сошка. А деньги вчера ты чьи прогулял? Чичиков… Бич целлюлозно-бумажной промышленности.
– Отпустите его! – сказал протрезвевший от испуга гражданин. – И оставьте нас одних.
– Ух ты, сменил гнев на милость… Только это не ты, а я милость к тебе проявляю. Что ж ты родное предприятие так снабжаешь плохо? Почему, ну? Потому, что не по делам ты сюда ездишь, а к крале своей… Жена, небось, не знает ничего, а? Тебя вон даже уволить хотели. А командировочка-то у нас просроченная. А на работу ты телеграммку накатал, что тетушка твоя липовая при смерти лежит?
– Откуда ты знаешь? Ты что? Пасешь меня? Мент, что ли?
Яков взял мужика за лацканы пиджака, притянул его к себе и произнес ему прямо в лицо:
– А я тебе не детская передача «Хочу все знать», чтобы на вопросы твои глупые отвечать… У меня к тебе нет ни вопросов, ни ответов, а есть одни только императивы. И звучат они следующим образом: иди-ка ты, дядя, в гостиницу свою вонючую, проспись хорошенько, а с утренним поездом тебя здесь чтоб не было! У меня все! Беги, давай, бегом, а то жена твоя про кралю узнает, краля про то, что ты тут к малолеткам пристаешь, а родной завод – про дела твои левые. А если еще цепляться к кому будешь, фавн ты похотливый, место от тебя одно мокрое останется! Ну, а теперь соберись и готовься на взлет… На старт, внимание, марш! – Яков резко разжал кулаки, зажимавшие воротник пиджака и энергично оттолкнул от себя мужика. Тот упал на землю, быстро поднялся, отряхнул пыль с брюк и, нервно оглядываясь, стремительным шагом направился к выходу.