— Через Циннвальд поедешь?
— Мона сказала, что лучше через Бад-Шандау.
— Все вдоль Эльбы едут.
— Я не знаю этой дороги, — сказал Михаэль.
— Она не захотела взять шляпу?
— Она хотела.
— Что, потерять боялась?
— Хм. Так ты считаешь, лучше через Циннвальд?
Адам кивнул, собрал горчицу остатком сосиски и засунул картонку в переполненную урну.
В здании вокзала Адам остановился перед расписанием поездов.
— Встречаемся в начале каждого часа у конной статуи Вацлава, — сказал Михаэль.
Они выехали из Дрездена в южном направлении. Остановившись на одном из последних светофоров, Адам спешно налил себе кофе в белый стаканчик и сделал глоток. Как по заказу вернулся вкус отпуска, и Адам в тот момент действительно не мог сказать, чего бы ему сейчас хотелось больше, чем просто сидеть в своей машине и ехать на Балатон. Волновался он только за Эльфи.
9
ПЕРВАЯ ГРАНИЦА
Между Альтенбергом и Циннвальдом — дорога серпантином поднималась все выше, к гребню восточной части Рудных гор — Адам заехал на стоянку для отдыха. Там за столом сидело двое мужчин, одного из которых Адам сначала принял за заправщика, потому что тот, не отрываясь, смотрел на него, как на знакомого.
Михаэль пошел в лес вместе с Адамом. Они помочились, стоя рядом друг с другом над овражком, из которого доносился отвратительный запах.
— Эвелин дала мне с собой свою сумку, — сказал Михаэль, не поворачивая головы.
— Плохая идея.
— Ты думаешь?
— Да.
— А что мне делать?
— Теперь уже, наверное, ничего не поделаешь.
— Думаешь, они нас снимают?
— Те двое здесь наказание отбывают, они здесь точно каждый день крутятся.
— Merde, — выругался Михаэль.
Вернувшись к машине, Адам выложил термос и пакет с бутербродами на липкий деревянный стол, покрытый пылью и насекомыми. Двое других мужчин сели в белую «Ладу».
— Лучше ты тоже что-нибудь положи на стол, — прошептал Адам, откручивая крышку термоса.
Михаэль поставил на скамейку сумку и положил поверх нее соломенную шляпу Эвелин.
— Это было у нее в чемодане.
Под налетевшим порывом ветра зашелестели сосны и ели, их верхушки были коричневыми и голыми.
— Ну и вонь, — сказал Адам.
Михаэль губами достал из пачки сигарету без фильтра и открыл крышку своей серебристой зажигалки. Пламя опять получилось слишком высоким.
— Это кофе?
Михаэль выпустил дым над головой Адама.
— Хочешь?
— Настоящий?
Михаэль принюхался к термосу.
— Хороший, — сказал Адам.
Михаэль осторожно взял стаканчик и чуть отхлебнул.
— Это было глупо со стороны Эви. Тебя наверняка будут обыскивать.
— Мона сказала, что я им неинтересен, потому что они в основном вами занимаются. Но я, конечно, не знаю.
— Я слишком поздно тех типов заметил, не стоило мне здесь останавливаться.
— И что мне сказать, если они найдут сумку?
— Что ее девушка забыла, которую ты автостопом подвозил.
— Я даже не знаю, можно ли нам.
— Что?
— Подвозить автостопщиков.
— Ну и что. Ты смотрел, что внутри?
Михаэль покачал головой и протянул стаканчик обратно.
— Вкуснотища.
Адам налил еще.
— Спасибо, мне этого до завтра хватит.
— Тут еще много.
Михаэль, с сигаретой во рту, поставил руки на пояс и сделал несколько круговых вращений туловищем. Затем он положил руки на плечи и начал двигать локтями. «Лада» с двумя мужчинами проехала мимо них в сторону границы. Под конец Михаэль вытянул руки вперед, как во время тренировки по плаванию. Его пальцы тряслись.
— Не привык ты, видать, контрабанду возить?
— Я слишком много курю.
— Ладно, что так, что сяк, все будет неправильно, — сказал Адам, надел шляпу Эвелин, взял ее спортивную сумку, легкую, как пушинка, и положил ее под водительское кресло.
— Не хочешь посмотреть, что внутри?
— Эви это бы не понравилось.
— Понимаю.
— Она что-нибудь рассказывала, ну то есть обо мне?
— Только Моне.
— И что?
— Что там была другая, ты и…
— У меня была примерка костюма. И по такой жаре… У Эви просто совершенно сдали нервы.
Михаэль кивнул:
— А если тебя станут обыскивать?
Адам пожал плечами:
— Об этом лучше не думать. Они же как звери. Они просто чуют твой страх, у них на это нюх.
— Как собаки, правда? — спросил Михаэль.
— А вы куда едете?
— На Балатон, я Моне обещал.
— Встречаемся на первой стоянке для отдыха после границы, — сказал Адам.
— А если тебя не выпустят?
— Поеду в Варнемюнде.
— А сумка Эви?
— Увидишь, что будет. И помни, ты — свободный человек и посещаешь родные страны пролетариата, своих естественных союзников… В населенных пунктах — не больше шестидесяти, по шоссе — девяносто!
Адам взял коробку с черепахой, открыл багажник и поставил ее туда.
— Извини, Эльфи. — Он захлопнул багажник. — По местам! — воскликнул он и указал рукой на шоссе.
На подъеме из-за поворота выползал грузовик с контейнером, за ним медленно двигалась целая колонна легковушек.
На пограничном пункте Адам остановился за той самой белой «Ладой» с дрезденскими номерами и двумя мужчинами. Он заглушил мотор, вышел из машины и закурил сигару. Облокотившись спиной о водительскую дверь, он закрыл глаза. Здесь, в горах, было намного прохладнее.
Когда опять поехали, Адам лишь снял машину с ручного тормоза и потихоньку начал продвигаться перед красным «пассатом» в сторону границы. Он слишком поздно заметил, что в его ряду документы проверяют две женщины.
10
ПРОПУСКАЮТ ОДНОГО
Блондинка в форме оливкового цвета, с выбивающимися из-под кепи локонами, листала его паспорт. Хотя ноги у нее были красивые, в короткой юбке она смотрелась скованно и неуверенно.
— Вы едете в Венгерскую Народную Республику?
— Хотел сначала, но отпуск слишком короткий. У меня машина сломана была. Теперь не решаюсь на ней так далеко ездить. Еду вот в чешский рай, по горам побродить и всякое такое.
Брюнетка с химией обошла вокруг машины, постучав накрашенными ногтями по капоту.
— Таможенный контроль, — сказала она и взяла у блондинки его раскрытый паспорт.
— Вы обменяли кроны и форинты.
— Еще в июне. Форинты обратно поменяю.
— Что вы везете?
— Ничего, только личные вещи, еду в дорогу и одиннадцать сигар, для личного пользования.
— Подарки везете?
— Нет.
Посмотрев на него, блондинка проставила в паспорте печать, протянула его обратно и небрежно отдала честь.
— Спасибо, — сказал Адам и убрал паспорт в нагрудный карман.
В боковое зеркало он пронаблюдал за тем, как завитые женщины в слишком коротких юбках на неестественно прямых ногах направились к красному «пассату». Лицо Михаэля, казалось, прилипло к лобовому стеклу. Адам завел машину и подъехал к чехословацкому контролю.
— Dobrý den, — ответил Адам и протянул свой паспорт.
Поправив зеркало заднего вида, Адам повторил вслед за пограничником «na shledanou». Перед ним открыли шлагбаум. Когда он посмотрел назад, красный «пассат» как раз знаком попросили выехать из общей очереди. Михаэль вышел из машины. Его окружила группа людей в форме.
За первым поворотом Адам остановился, достал из багажника коробку, поставил ее на переднее сиденье рядом с водительским местом и открыл. Черепаха не шевелилась. По прекрасному асфальтовому шоссе в сторону Теплице, которое серпантином спускалось вниз, он еще во времена своей учебы на мастера как-то съехал на велосипеде на огромной скорости. Внизу оказалась парковка с небольшим продуктовым магазином, который уже закрылся.
Адам разложил дорожную карту на капоте и поставил термос на ее верхний край. Из Теплице ему нужно было ехать в сторону Ловосиче, все время прямо по шоссе Е 15, которое одновременно было трассой № 8 до Праги. В городе ему тоже нужно было придерживаться трассы № 8. Он дважды пересечет Влтаву. Если он найдет правильный съезд с шоссе, то очутится прямо у Вацлавской площади. Он сложил карту так, чтобы ее можно было держать одной рукой, и до половины засунул ее под коробку.