18 октября. Отставка Эриха Хонеккера, на должность которого заступает Эгон Кренц.
23 октября. Число митингующих в Лейпциге достигает трехсот тысяч человек. Массовые демонстрации протеста в других городах ГДР.
4 ноября. На демонстрацию протеста в Восточном Берлине выходит около миллиона человек.
6 ноября. В демонстрации протеста в Лейпциге участвует пятьсот тысяч человек.
9 ноября. Падение стены. Совет министров ГДР принимает решение открыть границу с Западной Германией и с союзническим сектором в Берлине. К девяти часам вечера по немецкому времени у пограничных КПП столпились тысячи граждан ГДР.
13 августа 1961 года — ноябрь 1989 года. При попытках пересечения границы между двумя Германиями лишились жизни сто восемьдесят восемь человек, последний из которых погиб шестого февраля 1989 года.
10 ноября. Жители Берлина собираются у Бранденбургских ворот. Восточногерманские пограничники начинают демонтировать стену.
11 ноября. Семьсот тысяч граждан ГДР посещают Федеративную Республику Германию.
2 декабря. Кренц, а также Политбюро и ЦК СЕПГ в полном составе уходят в отставку.
УКАЗАТЕЛЬ РЕАЛИЙ И СОКРАЩЕНИЙ:
ССНМ — Союз свободной немецкой молодежи, официальная молодежная организация в ГДР.
Югендвайе — праздник «посвящения в юношество», вхождения во взрослую жизнь; светский ритуал, возникший в ГДР в противовес таким религиозным обрядам, как конфирмация в протестантских общинах и первое причастие в католической церкви.
СЕПГ — Социалистическая единая партия Германии, правящая партия ГДР. Учреждена в апреле 1946 года.
ННА — Национальная народная армия, вооруженные силы ГДР.
ЛДПГ — Либерально-демократическая партия Германии, Либеральная партия ГДР, учрежденная в 1948 году.
Баутцен — крупнейшая политическая тюрьма в ГДР, так называемая «Тюрьма Штази», в которой содержались политические заключенные. Находилась в Саксонии. Закрыта в 1992 году.
ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
В начале октября 2001 года в Венгрии вышел перевод «Тридцати трех мгновений счастья», Гете-Институт пригласил меня в эту страну, и я познакомился с переводчицей Лидией Надори. На презентацию сборника пришло много народа, заглянул и Имре Кертес, дав книге и переводу свое благословение.
На следующий день я встречался с режиссером Петером Бачо и членами его группы. Бачо — автор фильма «Свидетель», одного из наиболее важных и популярных венгерских фильмов, — спросил меня, не мог бы я написать сценарий для его будущей картины; центральным персонажем должен был стать портной из провинциального восточногерманского городка, который в августе 1989 года вместе с женой оказывается на Балатоне. В памяти режиссера от этих дней остались прежде всего вереницы «трабантов» и «вартбургов», которые их восточногерманские владельцы побросали на озере во время бегства на Запад.
Мне понравилась идея с портным. Но мне не представлялось возможным написать сценарий и не хотелось прерывать работу над рукописью романа «Новые жизни»[3]. Однако я с удовольствием согласился просмотреть сценарий, если и когда он будет написан.
Несколько недель или месяцев спустя мне передали повторную просьбу Бачо, я отказался — но затем случилось нечто странное: только я повесил трубку и собрался продолжать работу, как сам загорелся этой идеей.
В предложенном материале меня вдруг заинтересовала возможность выбора, возникшая в Венгрии в 1989 году, — выбора, которого до этого у восточных немцев не было, а вскоре после этого не осталось ни у кого.
С другой стороны, меня заинтересовала возможность столкнуть друг с другом различные представления о работе.
Я быстро понял, что жена портного попросит своего западного любовника остаться еще ненадолго (что покажется ему невозможным из-за необходимости вернуться на работу), потому что она наслаждается промежуточностью положения, хочет продлить отпуск и, возможно, сделает выбор в пользу венгра, а не в пользу восточного или западного немца.
Я набросал начало, предложил вариант дальнейшего развития событий и разрешил Бачо воспользоваться этими идеями по своему усмотрению; в свою очередь, я попросил у него разрешения написать новеллу, отталкиваясь от его идеи.
Мы еще какое-то время писали друг другу, но впоследствии общение прекратилось. Дальнейшая судьба кинопроекта мне не известна.
В начале 2005 года мой редактор и издатель Элизабет Руге спросила меня, не хочу ли я поучаствовать в создании серии книг по мифологии, которую задумало издательство «Берлин ферлаг». Мне было предложено придумать и рассказать продолжение любого древнего мифа, но меня это могло заинтересовать, только если бы я мог рассказать этот миф при помощи истории из нашего времени. Но мне ничего не приходило в голову.
Несколько месяцев спустя — на тот момент я был полностью погружен в редактуру «Новых жизней» — я стал читать книгу Рюдигера Сафрански «О зле», которая начинается с истории Адама и Евы.
Сложно объяснить, как рождаются идеи, но вдруг я осознал, что мой портной и его жена находятся в классической ситуации Адама и Евы, потому что Адам и Ева первыми получили возможность выбора: они могли либо сохранить свой статус-кво, либо попробовать запретное. Странно, но портной в моих набросках на тот момент уже носил имя Адам.
Однако мне не хотелось сразу же после «Новых жизней» снова возвращаться в мир 1989 года, и я засел за рассказы, вышедшие весной 2007 года в сборнике под названием «Handy» («Мобильник»).
Идею «Адама и Эвелин» — название было определено еще до начала работы — я взял с собой в Рим, куда поехал благодаря одиннадцатимесячной стипендии Виллы Массимо. Я собирался, если получится, попробовать себя в написании этой новеллы и реализовать свою давнюю мечту: выпустить очень-очень тонкую книжку.
В Риме я, играя в футбол, порвал ахилл на правой ноге, мне сделали операцию, и с конца июня — как раз только начиналась страшная жара — был вынужден в гипсе и на костылях безвылазно засесть в раю. Чтобы не окончательно погрязнуть в меланхолии, я попытался работать.
За несколько месяцев до этого мне в руки попала книга Ханса Блуменберга «История понятий». В предисловии автор пишет о своем отце и вспоминает темную комнату, где тот проявлял фотографии: «Человек, который не верит в тварный характер нашего мира, все же знаком с понятием творения по тому, как сам наглядно „созидал“ в темной комнате».
Началом должно было стать сотворение мира, увиденное как проявление фотографий в темной комнате.
В отличие от романа «Новые жизни», в случае с которым на процесс поисков ушло три года, на этот раз я нашел нужную интонацию за три дня. Повествование не должно было вестись от первого лица: я достаточно часто использовал этот прием в сборнике «Мобильник». Новелла должна была начинаться Адамом и заканчиваться Эвелин, и, хоть я и выпустил из виду это намерение во время написания текста, затем я вернулся к этой идее.
Я пытался писать каждый день по тысяче слов, в день — по короткой главке. Это была реакция протеста. Таким образом я пытался преодолеть свое разочарование, связанное с необходимостью проводить лето в гипсе, прикованным к месту. Каждое утро мне казалось, что я не справлюсь с поставленной задачей. Но самое позднее к вечеру у меня появлялась идея — я ведь знал, где должна закончиться поездка.
Примерно к десятому августа — я уже мог немного ковылять — я написал сорок глав. Адам и Эвелин как раз собирались пересечь венгерско-австрийскую границу. Мне пришлось прерваться из-за необходимости выполнить срочную работу по заказу. Это было непросто, я скучал по своим персонажам, мне самому хотелось узнать, что будет дальше.
В начале сентября я на четыре дня слетал в Венгрию, арендовал там машину, зашел в Будапеште в церковь в районе Зуглигет, где располагался известный палаточный лагерь, организованный братьями Мальтийского ордена, и поехал на Балатон, где до того был всего однажды, во время венгерско-немецких писательских встреч в 1998 году. Было странно искать пристанище для своих персонажей. Ничто не соответствовало моим представлениям, на тот момент уже очень конкретным. Так как час был поздний и я уже объехал весь северный берег Балатона, я снял комнату в мотеле в Бадачони. А мне вообще-то очень хотелось остановиться на частной квартире. Но потом я утешил себя тем, что Ангьяли (венгерская семья, у которой остановились Адам и Эвелин) ведь уже были «полностью написаны» и я располагал скорее слишком большим, нежели недостаточным количеством деталей.
3
Отрывок из романа «Новые жизни» был опубликован в журнале «Иностранная литература», 2009, № 10.