9) Один из текстов, UET V, 640 (экспедиционный номер не сохранился): «8 мин (=4 кг. — И. Д.) шерсти nipšum, 1 мина 16 сиклей шерсти пестрой (шум. dar) — от Рубатум, 10 мин 4 сикля шерсти nipšum, 1 2/3 мины 5 сиклей шерсти эламской (elam-(m)a), 5 мин 8 сиклей шерсти zimqum, 5 ½ мины шерсти валяной (? — ra). (Итого) 21 мина 5 сиклей шерсти nipšum, 5 мин 8 (сиклей шерсти) z[imqum], 5 ½ мины (шерсти) валяной (?)» (эламская шерсть в итогах включена в nipšum). От кого получена шерсть помимо Рубатум, не указано — от ее служанок? Вполне возможно, что эта Рубатум — именно жена Табилишу.[186] Точно так же почти в то же время в Ашшуре Ламасси, жена Пушукена, одного из богатейших торговцев — экспортеров тканей в Малую Азию, пряла и ткала со своими служанками товар для продажи ее мужем. Нам представляется, что обиход Эйанацира был сравним с обиходом Табилишу и Рубатум.
Принадлежал ли Табилишу именно дом «Церковный переулок, 2» — неясно. Возможно, он был владельцем какого-либо соседнего дома.
На территории «Церковного переулка, 2» найдено еще несколько документов о разделе наследственного имущества, тоже дающих представление об уровне состоятельности здешних обитателей. Все они будут рассмотрены далее в другой связи, пока же отметим лишь, что они рисуют имущественный уровень более низкий, чем в семье Рубатум и Табилишу и, вероятно, чем в семье Эйанацира. Любопытны документы U.16100, UET V, 112а: U.16506, UET V, 112Ь. Это раздел наследства между пятью братьями Ахатум, жены Манума, известной нам по упоминавшемуся ранее документу № 7 (UET V, 155). Раздел носит «идеальный» характер: все братья и их семьи остаются жить в одном и том же доме, но указывается, кому именно из братьев принадлежит какая утварь и такие особо дорогие вещи, как деревянные двери. Из текста выясняется, что на галерейку (é-ur4-(r)a) было на пять братьев всего четыре двери. Поэтому ясно, что на каждого брата (и его будущую или настоящую семью) приходилось не более 1–2 комнат на втором жилье. Служебные помещения внизу, очевидно, в раздел не поступали.
Теперь мы можем перейти к реконструкции вероятного быта семьи Эйанацира.
![Люди города Ура i_030.jpg](https://litlife.club/books/197474/read/images/i_030.jpg)
30. Образцы табуреток, стульев и кресел по изображениям на печатях и скульптуре. По А. Салонену (Salonen А. Die Möbel des alten Mesopotamien.- AASF, табл. XXII, XXV)
![Люди города Ура i_031.jpg](https://litlife.club/books/197474/read/images/i_031.jpg)
31. Обеденные столы по изображениям на печатях
![Люди города Ура i_032.jpg](https://litlife.club/books/197474/read/images/i_032.jpg)
32. Связка тростника как сиденье (по: Salonen A. Die Möbel, табл. VI, ЗЬ)
![Люди города Ура i_033.jpg](https://litlife.club/books/197474/read/images/i_033.jpg)
33. Глиняная модель стула по Салонену (Salonen A. Die Möbel, табл. XXI, 2)
Члены семьи Эйанацира имели средства следить за модами, и те моды, которые мы описали в предыдущей главе, мы можем теперь представить себе в его доме: длинные, бахромчатые, цветные subātu, в которые поверх туник — может быть, даже льняных — завернуты мужчины и женщины; босые или обутые в сандалии ноги, длинные волосы и короткие бороды с выбритой верхней губой у мужчин, подвитые волосы, падающие на спину из-под матерчатого жгута или ленты надо лбом у женщин, обнаженные дети; рабы и рабыни в одних грубошерстных рубахах-туниках — все они двигаются по двору, открывают двери, поднимаются по деревянной лестнице в верхнее жилье.
В отличие от мусульманского Востока, на Востоке древнем сидели на стульях, а не на полу.[187] Что касается стола (banšur, paššūru[m]), то даже в парадной горнице жители древней Нижней Месопотамии за ним пировали редко — пища и посуда давались в руки. Но в доме братьев Ахатум стол был, а у Эйанацира их могло быть несколько. Если судить по изображениям,[188] преобладали столы-подставки для сосудов и складные столики (ведь после пиршества их надо было убрать, чтобы постелить на полу циновки для спанья гостям); «столами» (paššūru[m]) назывались даже подносы без ножек. Вокруг столов стояли «стулья»; по-видимому, обычно приходилось по два-три стула на каждый стол. «Стулом» (GIŠgu-za, kussû) называлась, по существу, всякая мебель для сидения. Самой простой была связка тростника — в III тысячелетии до н. э. они встречались в качестве «мебели» и в домах знати; теперь, пожалуй, их можно было встретить только в бедных домах. Наиболее обычной мебелью для сидения была табуретка — парадная сверху покрывалась войлоком, в несколько рядов шерстяной тканью с нашитыми флажками или же кожей; более обыкновенная табуретка покрывалась прочной тканью в один ряд или имела плетеное сиденье; нередко к ней приделывалась низенькая спинка, и она превращалась в настоящий стул; были распространены и складные табуретки. Хозяин дома и хозяйка могли сидеть в кресле (kussi nēmedi[m]) с подлокотниками и скамеечкой-подножкой (kerseppu[m], gergubbû); как кресло, так и табуретки могли иметь металлические детали — ножки, части подлокотников и т. п.[189] В доме, где женщина приносила в приданое 2–4 стула, мебель, конечно, не составляла гарнитура, а собиралась постепенно.
![Люди города Ура i_034.jpg](https://litlife.club/books/197474/read/images/i_034.jpg)
34. Образец египетской шкатулки. Дерево. По Салонену (Salonen А. Die Möbel, табл. XXI, 2)
Шкафы, комоды, буфеты были неизвестны: продукты и многие вещи хранили в глиняных сосудах, хорошую одежду, бусы и другие украшения — в ларцах и корзинах, стоявших вдоль стен или в углах горниц.
Судя по археологическим находкам и исходя из природных условий лагун в низовьях Евфрата и Тигра, можно считать, что очень распространены были плетеные маты и циновки; однако они были столь дешевы, что не упоминаются в описях имущества и тому подобных документах. Может быть, кое-где циновки вешались и на стены, но уж во всяком случае их, несомненно, клали на пол и в горнице, и в спальных помещениях. Ворсовые[190] ковры, вероятно, еще не появились. (Хотя они и гораздо старше, чем предполагалось раньше, когда их считали средневековым изобретением, однако вряд ли они могли существовать уже в старовавилонский период.) Циновки могли храниться рядом с горницей, в кладовке. Вулли полагает, что семейные документы тоже чаще всего держали (в корзине, на полках или в глиняном сосуде)[191] рядом с горницей или в ином особом помещении. Однако вероятно, что они обыкновенно хранились в горницах наверху; этим объясняется, почему их часто находили разбросанными в разных, иной раз в самых неподходящих местах первого этажа (например, в доме Эйанацира — и в уборной): это результат того, что при разрушении дома обрушивались перекрытия между этажами.
![Люди города Ура i_035.jpg](https://litlife.club/books/197474/read/images/i_035.jpg)
35. Столовая посуда из Ура старовавилонского периода: чашки, миски, кувшинчики-cитулы (из UE VII)
Что за посуда была в праздничной горнице Эйанацира?
В повседневном употреблении и у него, как и у других, конечно, были простые, грубые глиняные, неглазурованные кубки и миски, но в таком богатом доме немудрено, если хозяину и почетным гостям подавали бронзовые и даже серебряные кубки и чаши.
Бóльшая часть столовой посуды была из неглазурованной и даже нелощеной серой, серо-зеленой, бежевой или розовой глины и обычно ничем не была украшена — не всегда даже сделана на гончарном круге. Наиболее распространены были тарелочки, кубки, похожие на вытянутую чашечку цветка, с плоской ножкой, неглубокие миски для похлебки или каши, остродонные фляжки-ситулы (видимо, вставлявшиеся в землю или специальную подставку), кувшин-ситула для омовения, без ручки и без носика, тоже устанавливавшийся в подставке. Такие кувшины, как мы упоминали, нередко стояли в прихожей или в главном дворе.[192] Из медной посуды опять-таки известны тарелки, миски и еще плоскодонные кубки;[193] надо думать, что такой же была и серебряная посуда, до нас не дошедшая.
186
Рубатум упоминается еще в UET V, 539, тоже без провенанса. Это документ о сборе с определенных лиц (скорее чем о выдаче им) отдельных баранов, небольших количеств муки, мелких серебряных предметов (?), кунжутного масла, фиников (взамен масла), весового серебра маленькими кусочками, зерна и от 60 до 90 хлебцев (?) níg-KA-TA-é вместе с 1 сила (несколько меньше литра) топленого масла (ià-nun), в двух случаях замененных 1/6 долей сикля серебра (~1,5 г). Сдают частично одни и те же лица, частично разные; немногие из них обозначены по отчеству или по профессии. В последней из перечисленных выдач участвуют женщины: Рубатум, Ламасси и Салатум — наряду с тремя мужчинами. Вероятно, это налоговый сбор, участвующие в них женщины — патриархально неподвластные. Поэтому Рубатум здесь вряд ли Рубатум UET V, 793.
187
Есть изображения людей, сидящих на полу, но это, по-видимому, или больные, или нищие, или же жрецы, имитирующие младенца в культе богини рождения Нинтý; см.: Seibert I. Die Frau im Alten Orient. Lpz., 1973, ил. 31. В то же время следует отметить, что стульев, табуреток, кресел (GIŠgu-za), судя по документам раздела наследства, могло быть меньше, чем обитателей дома, и дети, а возможно, и женщины могли тоже сидеть на полу или на циновках.
188
Сохранившиеся изображения пиршеств относятся по большей части еще к III тысячелетию до н. э. См.: Christian V. Altertumskunde des Zweistromlandes. Bd. I. Lpz., 1940, табл. 272–273; ср. примеч. 202. Встречаются изображения пира также на цилиндрических печатях.
189
Мебель и утварь описаны по: Salonen A. Die Möbel des alten Mesopotamien. Helsinki, 1963. Рассматривая древнемесопотамские изображения мебели на резных печатях, терракотах и в круглой пластике, следует иметь в виду, что божества часто изображались сидящими на «табуретках», имеющих вид храмового фасада; такие изображения лишь символизируют культовый характер всей сцены (божество «восседает» на собственном храме); не надо предполагать, что мебель в виде моделей храмов действительно существовала в жизни.
190
Существовали «ворсистая» («толстая», šapium) шерсть и такие же ткани, известные по документам из Каниша, см.: Veenhof К. R. Aspects of Old Assyrian Trade and its Terminology. Leiden, 1972, c. 185. Однако этот термин, очевидно, не может быть отнесен к ковровому ворсу. Древнейший пока изданный ворсовый ковер найден в сакских погребениях в вечной мерзлоте Алтая и датируется IV (?) в. до н. э., однако предполагает достаточно длительное предшествующее развитие. Пороги ассирийских дворцов VIII в. до н. э., возможно, имитируют ковровый орнамент. Но для II тысячелетия до н. э. никаких намеков на существование ковров нет.
191
Глиняные таблички были найдены в сосудах в нескольких местах в Уре (см. Приложение к главе III). В Эрмитаже имеются буллы (ярлыки) от хранилищ с табличками со следами корзинного плетения и веревок. Термин для хранилища таблеток, шум. PISAN-dub-(b)a или ša13-dub-(b)a (GÁ-dub-(b)a), означал также архив, см. AHw s. v. (от шумер, pisan, аккад. pisannu[m] — «ящик», «корзина»).
192
См. UE VII, с. 104 («Тихая улица, 1» двор); с. 96 («Веселая улица, 3», двор?); с. 98 («Веселая улица, 4», прихожая); с. 135. («Церковный переулок, 15», двор); с. 159 («Прямая улица, 3», прихожая и двор). Возможно, Вулли не везде отмечал находку кувшинов или подставок под кувшины (вернее, ситулу для омовения).
193
UE VII, с. 184–185. Вулли не указывает точного провенанса, но, судя по примечанию Т. Митчелла, все медные сосуды происходят из могил; очевидно, дома были полностью разграблены в древности.