В опочивальне стоял хозяйкин туалетный столик (kanaškarakkum) или ларец с украшениями и косметическими принадлежностями, из которых важнейшей была сурьма (guhlu[m]), или зеленая краска для подведения век.
Среди туалетных принадлежностей были глиняные и каменные сосудики для благовоний и притираний, щипчики для вырывания волосков, ложечка для чистки ушей или для притираний и т. п., все это, конечно, было в очень богатых домах (эти вещи известны из «царских» могил III тысячелетия до н. э.; в жилых кварталах Ура времени царства Ларсы они не найдены).
В опочивальне же, вероятно, стояли корзины и ларцы с одеждой; часть одежды, как уже упоминалось, так же как бусы и пр., хранилась и в глиняных сосудах. Перед постелью, как думает А. Салонен, могла лежать дорожка (harūru[m]).[211]
Даже в состоятельных домах кровать полагалась только женатым членам семьи, остальные спали на полу — в своих каморках или на крыше — либо на циновках, либо на соломе. Но уже в домах немного более бедных горница в верхнем жилье была одна, и дети спали на полу в ней же, если погода и обстоятельства не позволяли ночевать на крыше. (Интересно, что пока нет ни изображений колыбели, ни текстов с ее упоминанием; вероятно, младенец спал в кровати с отцом и матерью.) Возможно, что на циновке у порога опочивальни могла спать и приближенная рабыня хозяйки, а там, где муж, по бесплодию жены или из-за ее жреческого обета, брал вторую жену, обязанную слушаться первой и прислуживать ей,[212] то и она помещалась, наверное, тут же. Но в доме Эйанацира места было достаточно; мы уже видели, что он, по-видимому, купил своему брату или взрослому сыну такой же дом, как себе; если у него были другие женатые сыновья, то они могли помещаться в других горницах, по соседству с родительской.
![Люди города Ура i_041.jpg](https://litlife.club/books/197474/read/images/i_041.jpg)
41. Металлические и костяные заколки для одежды из Ура старовавилонского периода (по Вулли, UE VII)
Кроме того, у жены Эйанацира могла быть еще и рабочая комната, где рукодельничали ее рабыни — например, пряли шерсть от хозяйских овец, как мы знаем из документа UET V, 640 о Рубатум и в Ашшуре — о жене богатого странствующего купца Пушукена, Ламасси.[213] Вулли полагает, что у Эйанацира был и свой «кабинет», где он принимал клиентов и хранил документы. Мы действительно знаем, что документы он хранил дома, а не в мастерской, которой, судя по письмам к нему, он владел. Однако, как мы уже упоминали, клинописные таблички он скорее всего держал во втором жилье, куда его клиенты вряд ли имели доступ. Принимал ли он их в мастерской, или в главном дворе, или в комнате (8) при парадной горнице (впрочем, там могли просто храниться столики и циновки), или же он принимал их в самой горнице — этого решить невозможно.
![Люди города Ура i_042.jpg](https://litlife.club/books/197474/read/images/i_042.jpg)
42. Игральная бабка из горного хрусталя (а), золотые серьги (б), золотая нагрудная или налобная пластина (в) из Ура старовавилонского периода (по Вулли, UE VII)
Деловую жизнь Эйанацира описал и анализировал по его документам голландский ученый В. Ф. Лееманс,[214] и здесь мы приведем только выводы.
Как уже упоминалось, Эйанацир закупал на о-ве Тельмун медную руду для казны и частных заказчиков, привозил ее в Ур и там подвергал обогащению. Этой его деятельности посвящено несколько писем, найденных в его архиве, например письма от Нанни (вероятно он же — Наннамансум), посланные в Тельмун и позже привезенные Эйанациром в Ур.
10) Первое письмо — миролюбивое (U.16815, UET V, 66): «Ска[жи Эйанациру и Илушуэллатсу (?) — так говорит На]нни: (бог) Шамаш да сохранит вас в живых! К тому, что ты писал мне, — вот я посылаю к вам ИгмильСина, опечатай для него кошель (=капитал) мой и кошель ЭрибамСина, пусть доставит сюда. Дайте ему очищенной меди!..»
10а) Но далее следует письмо раздраженное (U. 16814, UET V, 81): «Скажи Эйанациру — так говорит Нанни: Вот, прибыв сюда, ты сказал так: „Я дам хорошие слитки ГимильСину (ИгмильСину)“; ты прибыл, сказал, но не сделал — ты предложил нехорошие слитки моему гонцу и сказал: „Хотите брать — берите, не хотите брать — уходите“. Как с кем это ты обращаешься со мною и кáк ты проявляешь ко мне неуважение, и это — между (?) (такими) порядочными людьми (awīlū), как мы? Я писал тебе, чтобы ты принял мой кошель, но ты поступил со мной неуважительно, и не один раз ты заставил меня (т. е. моего гонца) возвращаться с пустыми руками во вражеской стране. Кто из „ходящих в Тельмун“ поступил так со мной? А ты поступил неуважительно с моим гонцом, да еще ты препираешься по поводу серебра, которое ты получил из моего дома. А еще за тебя дворцу я отдал 18 талантов (= 0,5 т) меди, и Шумиабум[215] отдал 18 талантов меди помимо того, что мы выдали документ за нашей печатью храму Шамаша. Что ты сделал с этой медью? Ты задержал мой кошель во вражеской стране; на тебе лежит обязанность вернуть мне мой кошель благополучно: тебе придется узнать, что здесь (в Уре) я не возьму у тебя нехорошей меди. На моем дворе (kisallu[m]) я буду выбирать (слитки) по одному и брать (их себе), а за то, что ты отнесся ко мне с неуважением, я буду иметь преимущество (?) перед тобой при выборе (товара)».
Нанни и начальник торговых агентов дворца Шумиабум отдали долг Эйанацира дворцу и поручились за него в храме Шамаша (в Ларсе?), тем самым облегчив ему операции в Тельмуне, и, кроме того, кредитовали его серебром. Однако, когда Ги-мильСин, представитель Нанни, прибыл в Тельмун за металлом, Эйанацир предложил ему низкокачественные слитки и наотрез отказался вести с ним переговоры. Нанни дает ему понять, что в Уре Эйанациру не удастся вести себя подобным образом, ему придется примириться с тем, что расплачиваться ему нужно будет во дворе Нанни и так, как Нанни захочет. «Вражеской» в древности считалась всякая страна, где путешественник или торговец не имел правовой защиты, т. е. практически всякая чужая страна (в данном случае речь идет об острове Тельмун).
![Люди города Ура i_043.jpg](https://litlife.club/books/197474/read/images/i_043.jpg)
43. Металлические орудия из Ура старовавилонского периода (из UE VII)
11) Те же ноты звучат в письме Эйанациру (U. 16814, UET V, 20) от некоего Илииддинама:[216] «Скажи Эйанациру — так говорит Илииддинам: Хорошо дело, которое ты сделал! Год [(?) назад] я уплатил серебро, во вражеской (стране) ты должен был задержать (только) нехорошую медь; будь любезен, дост[авь] твою медь!» (далее текст разрушен; по-видимому, Илииддинам сообщает, что не может больше ждать ни дня и что он посылает «во вражескую (страну)» «человека» и просит Эйанацира его не задерживать).
12) и 13) — еще два деловых письма к Эйанациру (U. 16522, UET V, 7; U. 16814, UET V, 6) — и опять одно миролюбивое, второе раздраженное: «Скажи Эйанациру — так говорит Арбитурам. Почему ты не дал меди НигаНанне? К тому же… скоро (?) 2 года… Вот что говорит Илииддинам: „Медь, которую получил НигаНанна, — моя“. Очисти медь, сколько за тобой причитается, и отдай НигаНанне. Работа, которую ты сделал, — хорошая…» (дальнейший текст поврежден, возможно, что речь шла о расплате зерном за медь). И следующее: «Скажи Эйанациру — так говорит Арбитурам. Разве я настолько состою при тебе в компаньонах (ki-a-am i-na a-hi-i-ka), что я должен ходить к твоему оптовому мастеру-кредитору (ummi'ānu[m])?[217] Ты продал медь, и мне пусть тоже откроется (возможность) продажи. Я пойду к Малаху (?), сыну Шерума (?): отдай серебро и доход с него НигаНанне. Медь….. (нужна) мне — я дал тебе выдать документ за твоей печатью. Почему ты не отдал (=продал) меди? Если ты не отдашь, я возьму у тебя заложницу (за долг). Так или иначе, отдай очищенную медь и пошли ко мне человека». Таким образом, контрагенты Эйанацира, признавая его за хорошего мастера, считают, что он недобросовестен в торговых сделках.
211
См. там же, с. 162.
212
СТ II, 44; Schorr М. Urkunden des altbabylonischen Zivil- und Prozessrechts. Lpz., 1915, c. 10.
213
Łyczkowska K. Pozycja spoleczna kobiety w okrese staroasyrijskim. Warszawa, 1979, c. 34–37, 78–89. Изображение знатных прях см.: Seibert I. Die Frau im Alten Orient, табл. 9 (Мари, конец III тысячелетия до н. э.), табл. 49 (Элам, конец II тысячелетия до н. э.). Неизвестно, случайно ли, что на обоих изображениях пряхи — в тюрбанах.
214
Leemans W. F. Foreign Trade, c. 36 и сл.; ср. также: Oppenheim A. L. The Seafaring merchants of Ur. — JAOS. 74, 1954, c. 35–55.
215
Шумиабум — по-видимому, официальное лицо, начальник государственных торговых агентов и сборщиков (шум. ugula dam-gàr-e-ne, аккад. wakil tamkārī, U. 17249, UET V, 403, 4–5). В этом и многих других документах выступает как лицо, дающее ссуды. Заметим, что «вражеской» называлась всякая вообще чужая страна, «заграница».
216
Это, возможно, младший брат Имликума, которому посвящена глава VI.
217
Об ummi'ānum см. подробно примеч. 488.