В течение двух следующих дней Милодара не допускали до Коры. Лицо из Эпидавра проигрывало в Монте-Карло, а Милодар подключил большой компьютер, который производил поиски Дороти не только в Польше, но и в других странах. Ему удалось узнать, что через год после смерти Алекса Дороти оставила детей своей свекрови, оставила ей свое богатое имение, разоренное, правда, во время наступления русских войск, и исчезла. Дальнейшая линия наследственности, которая и привела к появлению на свет Коры Орват от Тадеуша и Зоси Фредро, обрывается. Что же стало с Дороти, так никто и не узнал.
Но на третий день, когда Кора окончательно пришла в себя, она сама позвонила Милодару и сообщила, что улетает на родину предков. Она постарается отыскать следы Дороти далеко от Польши… И если Милодар хочет, он может сопровождать свою сотрудницу.
– Куда? – спросил Милодар.
– Мною движут сентиментальные соображения, – ответила Кора. – Я видела Лиджи глазами Дороти, но далеко не всегда мне это удавалось. Я хотела бы посмотреть на место сражения мятежников с Эпидавра…
– Ты никуда не полетишь без меня! – заявил комиссар. – А я как раз туда собирался.
– Зачем?
– Искать Дороти.
– Значит, вы тоже подумали, что она может оказаться в Лигоне?
– Не полагай себя умнее прочих, – рассердился комиссар. – Я тоже умею рассуждать. Мы знаем, что Дороти исчезла. Исчезнуть ей некуда. Хотя одно такое место есть. Место, где находятся ее мать, ее дядя и брат. Это Лигон. Представь себе, Дороти находится в жуткой депрессии. Она потеряла мужа. Она хочет вернуться на родину, потому что в Польше ей больше делать нечего. Она говорит своей свекрови, что уезжает к маме. А что ей отвечает свекровь? Правильно, свекровь говорит: «Но не вздумай взять детей! Я тебе их не отдам!» Что может сделать Дороти? Она говорит тогда своей нелюбимой свекрови или своим знатным польским родственникам, что съездит к маме и вернется… И уезжает.
– И почему она не вернулась? – спросила Кора.
– Это мы узнаем с тобой через час, – сказал комиссар. – Я назначаю тебе встречу через час в центре города Рангун, у пагоды Суле.
– У пагоды Шведагон, – поправила его Кора.
– Шведагон не в центре, – не сдался комиссар, и на этот раз он оказался прав.
Из Рангуна, жаркого, душного, влажного, где комиссар и Кора съели мороженого в кафе у памятника маленькой бирманской женщине Аун Сан Су Чжи, отважно боровшейся сто лет назад за свободу и демократию в Бирме, они вылетели на такси в Лигонскую республику. Вскоре долина, разделенная на квадраты рисовых полей, начала подниматься, холмиться, дальше пошли леса, и за несколькими перевалами они опустились к широкой горной долине у городка Лиджи, милого курорта с целебными источниками.
– Узнаешь? – спросил комиссар.
– Нет, – честно призналась Кора, – я слишком давно здесь была. Даже горы стали другими.
Конечно, горы другими не стали, но город был современным и похожим на подобные курорты в Южной Европе, на Гавайях и в Грузии.
Поднятый по тревоге еще из Москвы сотрудник Краеведческого музея в Лиджи Маун Нурия, далекий отпрыск правящей династии лигонских королей, встречал их на центральной площади, куда опустилось такси. Он был молод, робок, но преисполнен гордыни, как все лигонские княжата.
– Я заказал вам обед, сэр, – сообщил он комиссару.
– Некогда, некогда, некогда! – отвечал Милодар. – Нам нужна информация, и чем скорее мы ее получим, тем скорее улетим.
– Я не спешу, сэр, – ответил молодой человек, сохраняя чувство собственного достоинства.
– Зато я спешу. Где у вас музей?
– Вы стоите у входа в него.
– Тогда пошли внутрь. Здесь дует.
Считать, что на центральной площади Лиджи дует, было несправедливо. Там не дуло, а пел постоянный сильный ветер, который скатывался с гор и стремился к океану.
В надежной тишине музея, построенного в духе средневековых лигонских построек, правда, не из тикового дерева, а из современного строительного пластика, комиссар потребовал, чтобы его вели в архивы.
– Зачем? – настороженно спросил Маун Нурия из лигонских князей. Ему комиссар совсем не нравился – в тихих горных городах не любят людей, примчавшихся из равнины на диком коне и с громкой боевой песней. А именно таким человеком и был комиссар.
– Мне нужно узнать, нет ли чего-нибудь у вас о Дороти. Дороти Форест, она же Дороти Фредро. Она же принцесса Лигона.
– В Лигоне не было принцессы с таким именем, – уверенно возразил молодой человек.
Они шли впереди с Милодаром. Милодар все время мысленно подгонял музейного сотрудника, а тот внутренне сопротивлялся и тормозил, из-за чего продвижение вперед получалось неровным, с толчками и пробежками.
Вдруг их остановил раздавшийся сзади крик Коры:
– Да стойте же! Вам не надо идти в архив.
– Что? – обернулся к ней Милодар. – Что еще?
– Подойдите сюда.
Милодар подчинился настойчивому звучанию голоса.
– Вы узнаете эту женщину? – спросила Кора.
– Оу! – произнес Милодар. – Это она.
Он попытался прочесть написанное под портретом имя средних лет женщины, в которой нетрудно угадать Дороти. Но имя было написано по-лигонски.
– Кто это? – спросил Милодар.
Молодой человек ответил:
– Это королева Лигона Ма Доро. Или, как она более известна, До Доро. Это великая женщина и наша героиня.
– Доро… Конечно же, Доро! – сказала Кора. – Как же я забыла, что здесь ее знают под этим именем.
Дороти почти не изменилась и в то же время изменилась сильно. Она была все так же хороша, и так же густы были ее волосы, схваченные серебряным обручем, но глаза смотрели холодно и скулы были туго обтянуты кожей. Это была несчастная и гордая женщина.
– Расскажите о ней! – взмолилась Кора. И она произнесла эту просьбу так искренне, что молодой человек многое ей простил.
– Это наша героиня, – сказал он. – Она родилась и воспитывалась в другой стране…
– В Англии, – вмешался Милодар.
– Допустим, в Англии, – скрепя сердце согласился Маун Нурия, – куда ее мать, королева Ма Ин, попала в молодости…
– Знаем, дальше! – торопил Милодар.
– В начале девятнадцатого века ее мать возвратилась сюда и после гибели на охоте ее брата короля Бо Нурия, великого Чакравартина, Завоевателя Вселенной, разгромившего бирманские армии и пошедшего походом на Сиам…
– Неудачным походом, конечно, – заметил Милодар.
– После его гибели, – молодой человек игнорировал нахального мужчину и обращался только к Коре, – она взяла бразды правления Лигоном и, пока не умерла от лихорадки, отражала набеги сиамцев и бирманцев. Но во время ее последней болезни бирманцы уже вторглись сюда, взяли Лиджи, и остатки лигонских отрядов под командованием старого генерала Бо Пиньязотты укрылись в горах. И вот тогда к нам приехала До Доро! Великая дочь лигонского народа… – Молодой человек смахнул набежавшую слезу. – Она собрала лигонцев и племена, она напала на бирманский лагерь, и бирманцы бежали от нее… За десять лет она сделала так много… Так вы лучше прочитайте о ней в книге «Королева Доро – гордая дочь гордого народа», классическом труде о королеве…
– Обязательно прочтем, – согласилась Кора. – А что случилось потом?
– Потом в наши горы пришли англичане. Но они боялись нашу королеву. Они пригласили ее к себе на переговоры и там отравили.
– Неужели?
Молодой человек пожал плечами.
– Это версия неофициальная. Официально считается, что на обратном пути королева попала в засаду, устроенную бирманцами, и была убита. Но вы ведь знаете, что королева обладала тайнами волшебства. Ни один враг не мог к ней приблизиться незамеченным.
– У нее было Зеркало? – воскликнул Милодар.
– Я не знаю о зеркале, – ответил экскурсовод, – но у нее был перстень, который предупреждал об опасности, и у нее был Венец Власти… Когда королева надевала его, ни один враг не мог приблизиться к ней ближе, чем на два шага. Но в ту поездку она его с собой не взяла… Вы, конечно, мне не верите, мне никто из иностранцев не верит, но лигонцы верят в это. Ведь не зря художник нарисовал королеву в венце… Этот венец она принесла из леса, говорят, она знала там место, где боролись гиганты. Вы не верите?