Когда он возвратился сказать, что все улажено, Бо Пиньязотта сказал, что только что прибыл гонец из Лиджи с сообщением, что после недели праздников король отослал обратно в Рангун с большими дарами ошибочно похищенную госпожу Уиттли.
– Мой дядя так никогда и не догадается, что он никого не похищал. Это была попытка его похитить, которая, к счастью, не удалась, – сказала Дороти.
Бо Пиньязотта согласился с принцессой. Он покинул Моулмейн только тогда, когда паруса голландского корабля скрылись в море.
Профессор Гродно вызвал комиссара Милодара. Срочно. Ввиду завершения эксперимента.
– Какого завершения? По моим расчетам…
– Ваши расчеты никуда не годятся, комиссар, – ответил профессор, – мы имеем дело с живыми людьми.
– Но Лицо империи Эпидавр, которое прибыло для получения ритуальных сокровищ, отправилось в Монте-Карло. Я целые сутки его уламывал, чтобы чем-то занять.
– И отлично. Зачем Лицу присутствовать при наших земных тревогах?
– Что-нибудь случилось? – быстро спросил комиссар. Любой малый провал в конце операции запоминается начальством куда болезненнее, чем катастрофа в ее начале.
– Ничего особенного, если не считать, что необходимо сегодня вывести Кору из сна. Иначе будет поздно.
– Не порите панику, профессор, Кора – наш сотрудник. Она понимает меру своей ответственности.
– Она сейчас ничего не понимает, – возразил профессор. – Она скоро полгода как спит.
– Значит, мне ехать без гостя? – уточнил Милодар.
– Вот именно!
Когда через час с небольшим Милодар прибыл в Институт номер шесть, профессор показал ему на пульт управления и контроля. Судя по его данным, мозг Коры отказывался более спать. Он полагал, что дело сделано, он спешил проснуться.
Милодар остановился у саркофага, словно Наполеон перед открытой гробницей фараона. Он скрестил руки на груди и внимательно всматривался в спокойное лицо своей сотрудницы. Он не мог отделаться от ощущения, что его дурачат.
Он подумал, что, когда он уходит, Кора вылезает из саркофага, пьет чай с профессором Ахметом Гродно, может, не отказывается и от рюмочки, и они вместе посмеиваются над руководством Галактической полиции.
– Где она сейчас? – спросил Милодар.
– Вот это вам и предстоит узнать, – ответил профессор, – ведь вам разрешено совершить последнее погружение вашей голограммы в прошлое, чтобы узнать, раздобыла ли Дороти нужные вам предметы, и если это так, то где вам их искать…
– Разрешение у меня есть… А разве кто-нибудь догадывается о разнице?
– Тогда готовьтесь!
– Догадываемся, будьте покойны, – сказала лаборантка Пегги, разочарованная в комиссаре, потому что рассчитывала выйти за него замуж, но ничего из этого не вышло. А когда ей месяца два назад удалось увлечь комиссара в комнату отдыха, обнаружилось, что она пытается лобызать голограмму. – Я различаю вас и вашу голограмму с первого взгляда.
– Говори, Пегги, говори! Ты будешь первой женщиной, которая смогла разгадать мой секрет. А это, милая, невозможно!
– Фу! – воскликнула Пегги. – Разница настолько очевидна, что заметна невооруженным глазом.
– Какая?
– Ваша голограмма никогда не просит кофе, а вы наяву первым делом просите меня сварить кофе покрепче.
Комиссар задумался.
– В этом что-то есть, – произнес он наконец. Ему хотелось кофе, но кофе он просить не стал – пускай обманываются. – А что говорит наблюдение за Корой? – спросил Милодар у профессора.
– Пик беспокойства миновал, – ответил Гродно, – я думаю, что Дороти удалось вырваться из фактории.
– Откуда вы знаете?
– У нас свои каналы, – ответил Гродно, а Пегги коварно усмехнулась.
– Говорите! – потребовал комиссар.
– Нам дали сеанс визуальной связи по каналам Академии наук.
– Та-ак… – угрожающе пропел комиссар. – И вы забыли поставить меня в известность?
– Мы не могли этого сделать. Мы пытались, – ответил Гродно. – Но ваша секретарша сказала, что вы ликвидируете наркобанду на поясе астероидов и с вами нет связи.
– Предательница, – прошептал Милодар. – Я отказался жениться на ней, и вот результат!
Но тут же комиссар взял себя в руки и потребовал:
– Что вы узнали?
– Мы узнали, что Дороти находилась на фактории в то время, когда на нее напали буйволы.
– Без тайн и загадок, попрошу! Какие буйволы напали на Дороти?
– Дядя Дороти, король Лигона, решил взять себе пушки англичан, чтобы оборонять перевалы от авской армии. Для этого он пригнал в Рангун двести буйволов.
– Вы говорите словно на чужом языке. А ну, признавайтесь, сколько сеансов связи вы провели без меня, чтобы ни с кем не делиться славой от эксперимента?
– Всего три сеанса, – ответил Гродно. – По полчаса. К тому же мы поддерживаем эмоциональную связь с Корой, а Кора осознает свою связь с Дороти. Все в порядке, комиссар, все в порядке.
– Все в полном беспорядке, когда за спиной у органов некоторые безответственные лица совершают мелкие жульничества.
– Вы меня пытаетесь оскорбить, комиссар? – вежливо спросил профессор.
Комиссар Милодар пробыл столько лет на руководящих постах, потому что умел чувствовать опасность задолго до того, как она материализовывалась. И тут он счел за лучшее отступить.
– Не обращайте внимания, профессор, – сказал он миролюбиво. – Вы занимаетесь наукой, а я выполняю директивы Галактического центра. А оба стремимся к одной цели – счастью человечества.
– Замечательно, – согласился профессор. – Тогда я могу добавить к тому, что известно: Алекс с Дороти расстались с королем и три дня назад в Моулмейне взошли на борт голландского брига «Гарлем», следующего на ремонт в Кейптаун. Они, насколько нам известно, записались в судовую роль в качестве мистера Фредро и мисс Форест, подданных Польского королевства.
– Еще чего не хватало! – возмутился комиссар, недавно изучавший соответствующий том истории. – В 1799 году Польского королевства не существовало! Его завоевали!
– Капитан голландского брига этого не знал. Видно, Алекс решил, что так путешествовать безопаснее.
– Но почему же?
– Потому что Голландия завоевана французами.
– Это еще когда случилось?.. Впрочем, это неважно! Но что там делает Алекс?
– Алекс – наш жених, – сказала Пегги. – Вам сделать кофе?
– Чашечку, и покрепче, – ответил комиссар, не задумываясь. Пегги подмигнула профессору, тот кивнул. Комиссар продолжал: – Мне не нравится этот поляк. Что он там делает? Ведь он в плену у Сюркуфа!
– Это информация вчерашнего дня, – ответил профессор, – что же касается Алекса Фредро, то он, возможно, и станет основателем польской линии в пределах вашей сотрудницы.
Черт побери! Комиссару показалось, что Кора по-джокондовски ухмыляется. Но, конечно же, это от нервов…
– Может, вы мне скажете, что нашла, если нашла, эта самая Дороти? – спросило от двери Лицо империи Эпидавр, той самой, что лишилась коронных сокровищ во время мятежа триста лет назад. Правда, лица этого вельможи никогда не видела даже его жена, так Лицо было засекречено. На земле Лицо не снимало черного гермошлема, непрозрачного снаружи.
Инопланетный вельможа опустился в свободное кресло и явно вознамерился присутствовать на заключительном этапе эксперимента. Комиссар хотел было рассказать Лицу все, что он думает о нахалах и о лицах, приходящих без приглашения, но ему удалось взять себя в руки, и он криво улыбнулся Лицу, выразив радость по поводу того, что Лицо соблаговолило прервать развлечения и заняться делом.
– Когда ж начинаете? – спросило Лицо. – А то у меня заказан обед с некоторыми местными министрами. Мне не хотелось бы его срывать по вине полицейского офицера.
И Лицо показало длинным тонким голубоватым пальцем на Милодара.
Тот с трудом проглотил обращение к себе как к полицейскому офицеру.
Он мысленно просчитал до ста, а потом сказал профессору:
– А почему бы нам и на самом деле не заглянуть в восемнадцатый век?