театрального мира. Писемский, кажется, остался при своем мнении. (Прим. П. В.
Анненкова.)
[452] См. об этом: Горбунов И.Ф. «Из моего дневника. 1855 год»—«Новое
время», 1881, № 1778.
[453] Речь идет об участии Писемского в так называемой «литературной
экспедиции» 1856—1857 гг., предпринятой писателями по приглашению
морского ведомства с целью исследования быта жителей, занимавшихся морским
466
делом и рыболовством. Писемский путешествовал в районе Баку, Астрахани и
свел в дальнейшем свои впечатления и наблюдения в ряд интересных очерков:
«Путевые очерки», «Армяне», «Татары», «Астраханские калмыки» и др.
[454] Речь идет об издании петербургскими издателями Ф. Г. Стелловским и
А. С. Гиероглифовым сочинений А. Ф. Писемского в трех томах, начатом в 1861
г. Четвертый, дополнительный том появился в 1867 г.
[455] И здесь и ниже Анненков дает явно панегирическую характеристику
критику А. В. Дружинину, англоману, реакционеру и эстету по своим
литературно-общественным убеждениям. Анненков был близок к Дружинину по
антидемократической и эстетской направленности своей критической
деятельности. Консерватизм в общественных вопросах, защита теории «чистого
искусства» сближали с Дружининым А. Ф. Писемского.
[456] Писемский вошел в состав редакции «Библиотеки для чтения» в конце
1857 г. и вскоре же стал соредактором Дружинина по этому журналу, стремясь
привлечь к участию в нем и своих приятелей по «молодой редакции»
«Москвитянина». С 1861 по 1863 г., в связи с болезнью Дружинина, А. Ф.
Писемский уже единолично редактировал «Библиотеку для чтения».
[457] Это место воспоминаний Анненкова редакция «Вестника Европы»
сопроводила следующим примечанием: «Мы согласимся также, что история этой
эпохи преждевременна, и, давая место настоящим воспоминаниям о Писемском
как любопытному личному свидетельству об этом писателе и как одной стороне
мнений, предполагаем возвратиться к этому времени с другими историческими
данными.— Ред.». («Вестник Европы», 1882, № 4, стр. 639).
[458] Анненков тенденциозен и односторонен в характеристике эпохи
первого демократического подъема. Но он довольно верно передает то огромное
впечатление, которое произвела на современников статья Н. Добролюбова
«Темное царство», появившаяся в июльской книжке «Современника» за 1859 г.
См., например, о значении этой статьи свидетельство Н. В. Шелгунова (Н. В.
Шелгунов, Сочинения, 1895, т. II, стр. 683).
[459] Судя по логике мысли, Анненков имеет здесь в виду не
консервативную и либеральную партии в собственном смысле этих слов, а в
первую очередь обострение борьбы в период революционной ситуации между
революционно-демократическим лагерем, во главе с Чернышевским и
Добролюбовым с одной стороны, и партиями «порядка», либеральной и
консервативной — с другой.
[460] «Свисток» в качестве сатирического отдела «Современника» начал
выходить с 1859 г. Его душой были Н. Добролюбов и Н. Некрасов, участие в
«Свистке» принимали И. Панаев, М. Михайлов, Н. Чернышевский, М. Салтыков-
Щедрин и др.
[461] Фельетоны Писемского стали печататься в «Библиотеке для чтения» в
1861 г. с первого же номера этого журнала. Вначале они шли от имени карьериста
и приспособленца-либерала «статского советника Салатушки», затем под ними
появилась подпись «старой фельетонной клячи» — Никиты Безрылова. В ряде
своих первых фельетонов Писемский высмеивал приспособленцев-либералов, а в
467
дальнейшем стал цинично и грубо нападать на радикально настроенную
молодежь.
Особое возмущение в передовых кругах вызвал его фельетон,
опубликованный в декабрьской книжке «Библиотеки для чтения» за 1861 г. и
содержавший прямую клевету на журналистов прогрессивной печати. Журнал
«Искра» напечатал ответ Писемскому, обвиняя его в поругании русского
печатного слова. Писемский отвечал фельетонами, еще более грубыми и
циничными, чем декабрьский. Эта полемика привела к вызову Писемского на
дуэль издателями «Искры» В. Курочкиным и Н. Степановым и завершилась
решением писателя в конце 1862 г. отказаться от редактирования «Библиотеки
для чтения».
[462] Писемский переехал на жительство в Москву в начале 1863 г.
[463] Анненков имеет в виду появление в период общественной реакции
шестидесятых годов так называемых «антинигилистических» романов,
обличавших революционно настроенную молодежь.
[464] «Плотничья артель. Деревенские записки» была опубликована в
сентябрьской книжке «Отечественных записок» за 1855 г. Рассказ «Старая
барыня» появился в февральской книжке «Библиотеки для чтения» за 1857 г., рассказ «Батька» — в январской книжке «Русского слова» за 1862 г. Роман
«Тысяча душ» был напечатан в первых пяти номерах «Отечественных записок» за
1858 г., драма «Горькая судьбина» — в ноябрьской книжке «Библиотеки для
чтения» за 1859 г.
[465] Уваровская премия была присуждена Писемскому Академией наук за
драму «Горькая судьбина» в 1860 г., одновременно с премией Островскому за
драму «Гроза».
[466] По-видимому, суть переданной здесь беседы с актером Мартыновым
по поводу финала «Горькой судьбины» была известна в свое время близким
приятелям писателя, в том числе и Анненкову. А в 1881 г., когда мемуары о
Писемском уже обдумывались и писались, Анненков располагал и записью этой
беседы, сделанной, очевидно по памяти, женой и сыном Писемского (см.
публикацию этой записи и комментарий к ней А. П. Могилянского в Собр. соч. А.
Ф. Писемского, т. 9, изд. «Правда», М. 1959, стр. 607—608).
[467] Драма «Ваал» появилась в апрельской книжке «Русского вестника» за
1873 г.
[468] Младший сын Писемского, Николай, застрелился в феврале 1874 г.
[469] На чтениях в Обществе любителей российской словесности,
приуроченных к открытию памятника Пушкину в Москве и состоявшихся в
начале июня 1880 г., А. Ф. Писемский выступал с речью: «Пушкин как
исторический романист» (речь не сохранилась). На музыкально-литературных
вечерах 5 и 8 июня он читал стихотворения поэта «Гусар» и «Полководец».
ДВЕ ЗИМЫ В ПРОВИНЦИИ И ДЕРЕВНЕ
С генваря 1849 по август 1851 года
468
Этот документ является лишь планом или конспектом воспоминаний, но он
настолько интересен и содержателен, что считаем возможным напечатать его в
качестве приложения в настоящем издании. История этого документа, по-
видимому, такова. Когда «Замечательное десятилетие» было уже вчерне
закончено и отослано для прочтения М. М. Стасюлевичу и А. Н. Пыпину, Анненков, интересуясь их мнением о своих «Записках», писал 26 декабря 1877 г.:
«Я хотел, по выслушании вашего мнения, еще продолжать их, так как переходная
эпоха от 48 года до 58 года (вторая замечательная эпоха нашей литературы) мне
хорошо была знакома со всеми ее людьми и со всеми ее ошибками, бунтами
втихомолку и раздумьем, как выйти из болота, породившими движение
шестидесятых годов, продолжающееся и доныне» {Стасюлевич, стр. 351).
Очевидно, продолжение «Замечательного десятилетия» и было тогда же начато
Анненковым, но дело не пошло дальше «памятных заметок».
Л. Н. Майков, готовя к изданию посмертный сборник Анненков и его друзья
(1892), составленный из работ Анненкова, не вошедших в Воспоминания и
критические очерки. И писем к нему Гоголя, Белинского, Герцена, Огарева и др., располагал рукописью этих «заметок». В предисловии к сборнику он писал: «В
дополнение к этим письмам напечатаны: воспоминание П. В. Анненкова о его
последней встрече с Гоголем, извлеченное из памятных заметок Павла
Васильевича, которые еще не могут быть преданы печати...» (стр. VII). Очевидно, эти «памятные заметки» были набраны тогда же при подготовке сборника к