печати, но Майкову удалось опубликовать из них лишь «Последнюю встречу с Н.
В. Гоголем».
В дальнейшем Н. Лернер в книгах из библиотеки В. И. Саитова обнаружил в
одном переплете с сборником Анненков и его друзья восемнадцать гранок набора, содержащих в цельном виде эти «памятные заметки». По свидетельству Н.
Лернера, в кратком анонимном предисловии к ним значилось: «Этот очерк
составляет лишь черновой набросок, а местами только план статьи, подлежащий
обработке. Набросок относится к 1870-м годам» («Былое», 1922, № 18, стр. 3). Н.
Лернер опубликовал в «Былом» эти заметки, опустив ранее напечатанную
«Последнюю встречу с Н. В. Гоголем».
В настоящем издании «Две зимы в провинции и деревне» печатаются в
сводной редакции, на основании печатных заявлений Л. Майкова и Н. Лернера, по
тексту первых публикаций («Былое», 1922, № 18, стр. 4—18; Анненков и его
друзья, стр. 515—516).
[470] Анненков возвратился в Россию в конце сентября 1848 г. О его
настроении в это время можно судить по его письмам 1848 г. из Парижа к братьям
(«Исторический сборник», 1935, № 4, стр. 245—260), по его рассказам Гоголю в
сентябре 1848 г. о революционных событиях во Франции Гоголь, т. XIV, стр. 87), по его разговорам с друзьями в сентябре этого же года, отголосок которых мы
находим в недавно опубликованном письме К. Кавелина к Т. Грановскому (ЛН, т.
67. стр. 598).
В пятой части «Былого и дум» Герцен воспроизводит одну из последних
своих бесед с Анненковым, перед отъездом его из Парижа в Россию:
469
«— Итак, решено,— спросил я Анненкова прощаясь,— вы едете в конце
недели?
— Решено.
— Жутко будет вам в России.
— Что делать, мне ехать необходимо; в Петербурге я не останусь, уеду в
деревню...» (Герцен, т. X, стр. 231).
По приезде Анненков вскоре исполнил свое намерение, подталкиваемый к
тому же и надвинувшимся разорением,— уехал в симбирскую деревню.
[471] О «крестьянском вопросе», то есть робких подступах к отмене
крепостного права, обсуждавшихся секретным порядком в правительственных
сферах в 1847 г., Анненков знал из писем Белинского к нему (см. Белинский, т.
XII, стр. 436— 439, 468).
[472] Ожидание войны — в связи с намерением царя задушить военной
силой революционное движение в странах Европы, в частности в Венгрии.
[473] Специальный секретный «особый» комитет, созданный царем в конце
февраля 1848 г. во главе с морским министром А. С. Меньшиковым для проверки
упущений цензуры в периодической печати с целью искоренения «вредного
направления» в литературе, обратил особое внимание на повесть М. Е.
Салтыкова-Щедрина «Запутанное дело», напечатанную в марте этого года в
«Отечественных записках». 21 апреля Салтыков был арестован и содержался
сначала на адмиралтейской, а затем на арсенальской гауптвахте (см. С. Макашин, Салтыков-Щедрин. Биография, т. 1, М. 1951, стр. 294). 27 апреля царь утвердил
доклад следственной комиссии по его делу и приказал сослать писателя в Вятку.
[474] Граф Бутурлин Д. П. (1790—1849) — действительный тайный
советник, член государственного совета; с 1848 г. председатель секретного
цензурного комитета с особыми полномочиями, созданного в целях пресечения
вольномыслия; настаивал на закрытии университетов, был сторонником
установления казарменного режима в учебных заведениях, сокращения программ, исключения философии из числа наук, преподаваемых в университетах.
[475] Имена братьев Анненкова, Ивана и Федора, сравнительно часто
встречаются в его переписке с друзьями — Боткиным, Белинским и др. И тот и
другой занимали видные должности (Иван дослужился до генерал-адъютанта, Федор был в пятидесятых годах нижегородским губернатором) и живо
интересовались литературными делами и знакомствами своего младшего брата.
Иван содействовал доступу П. В. Анненкова к рукописям Пушкина еще при
жизни Белинского, в 1847 г. (см. ЛН, т. 56, стр. 191), а затем привлек его к
изданию сочинений поэта, заключив для этой цели в 1852 г. контракт со своим
однополчанином П. П. Ланским, женатым на вдове Пушкина.
Федор Анненков, будучи уже нижегородским губернатором, со своей
стороны тоже «содействовал» этому делу — он помогал брату «распространять» в
1855 г. его издание среди купцов, съехавшихся на нижегородскую ярмарку.
«Признаюсь,— писал Е. И. Якушкин, встретивший тогда в Нижнем П. В.
Анненкова сего «товаром»,— официальные меры для сбыта изданий Пушкина
мне очень не понравились, тем более что они не нравились и купцам» (см.
«Декабристы на поселении», М. 1926, стр. 18).
470
О третьем брате Анненкова, Александре, сведения очень скудные. Известно
только, что он нигде не служил, жил доходами с именья и вел разгульный образ
жизни.
Катерина Ивановна — дальняя родственница Анненковых, компаньонка их
отца в последние годы его жизни. Стрекалов — родственник по матери. Адель Б.
— очевидно, Адель Николаевна Бекетова, впоследствии жена музыканта В. Н.
Кашперова. Лидия К. — возможно, Лидия Никитишна Кашперова, сестра В. Н.
Кашперова, жившего тогда в Симбирске и служившего чиновником особых
поручений при губернаторе.
[476] В кругу московских «друзей» Н. П. Огарева много говорилось по
поводу его гражданского брака с Н. А. Тучковой и какой-то «темной истории» в
связи с женитьбой Н. М. Сатина и фиктивной покупкой им имения Огарева. Эти
слухи и пересказывает здесь Анненков. В действительности же речь шла о
спасении Огарева от разорения в связи с иском, предъявленным к нему его первой
женой, М. Л. Огаревой, у которой он просил развода для того, чтобы иметь
возможность оформить официально брак с Н. А. Тучковой. Огарев, вместе с
Тучковыми, приезжал в начале 1849 г. в Петербург хлопотать о разводе с М. Л.
Огаревой. Хлопоты не привели ни к чему. Огарев и Тучковы уехали в Москву.
Здесь 27 мая состоялась свадьба старшей дочери А. А. Тучкова, Елены
Алексеевны, с Н. М. Сатиным. Огарев и Н. А. Тучкова уехали в Крым с целью
бежать за границу (см. об этом в отрывке из воспоминаний Н. А. Тучковой —
«Архив Огаревых», 1930, стр. 260—261, а также в письмах Огарева к Герцену в
публикации Ю. Красовского — ПН, т. 61, стр. 777—796).
[477] «Письма из провинции» П. В. Анненкова печатались в Современнике»
в 1849, 1850 и 1851 гг. и были затем переизданы автором в 1877 г. в отд. 1
Воспоминаний и критических очерков (см. отзыв Некрасова об этих «Письмах» в
его письме к Анненкову от 30 сентября 1850 г. и во второй части «Обозрения
русской литературы за 1850 г.» з № 2 «Современника» за 1851 г.— Н. А.
Некрасов, Полн. собр. соч. и писем, т. Х и XII, М. 1952).
В. П. Боткин писал Анненкову из Москвы 10 марта 1849 г. по поводу то
«Заметок о русской литературе 1848 года»: «Статья ваша обратила на себя
внимание (в первом номере) и в Петербурге и в Москве, и об ней говорили, и
даже я получал много раз вопросы о том, кто ее автор.
Наши московские друзья даже писали мне в Петербург, желая знать автора
ее» (Анненков и его друзья, стр. 557).
[478] Речь идет об одной из первых комедий А. Н. Островного, которая в
первоначальном варианте называлась «Несостоятельный должник», в варианте, законченном к концу 1849 г. и широко читавшемся в Москве самим автором и его
другом, актером Провом Садовским,— «Банкрут», в дальнейшем — «Свои люди
— сочтемся».
[479] Петрашевский Михаил Васильевич (1821—1866) — с середины
сороковых годов организатор в Петербурге нелегальных кружков
социалистического направления. В апреле 1849 г. Петрашевский со своими
ближайшими единомышленниками, а также и многие, им сочувствующие и
посещавшие их собрания,— так называемые «пятницы», были арестованы по