- Какой бы смешной не выглядела эта выходка, она действительно оскорбительна! На месте графа, я бы не пожалела розг и отлупила этого несносного, своенравного, нахального, грубого...
- Роби, если перечислять все эпитеты, которыми он, бесспорно, мог бы гордиться, так как прилагает огромные усилия, чтобы в глазах других казаться как можно хуже, то на наш век, боюсь, не хватит.
- Боюсь, я действительно немного увлеклась, - смутилась я собственного легкомыслия.
- Что увлеклась - это точно! - крякнул старик и, облизнув пересохшие губы, продолжал, - в конце концов, Элеонора смирилась. Поняла, что Дамьяна не сломить. Но она слишком умна, чтобы открыто бросать ему вызов. Его беспринципность пугает даже такую опытную склочницу... Хотя, уверен, у нее имеются продуманные в деталях планы, как извести мальчишку, но она ни за что не притворит их в действие.
- Почему же?
- Дамьян не скрывает, что считает Китчестер своей собственностью. Он бредит замком с той самой минуты, как только вступил в его стены. Уже сейчас он взял на себя управление всеми делами. А Элеоноре наплевать на эту серую груду камней, ее стихия - семейные интриги, где она властвует единолично, до тех пор, пока граф не скажет свое веское слово, что сейчас он делает крайне редко. Если Дамьян удовлетворится только замком, не касаясь семьи и титула, и решит за них все денежные затруднения, то старуха не будет против такого перемирия. Хоть и шаткого.
- Но как граф позволил мальчишке управлять поместьем?! - возмущенно воскликнула я.
Пока мистер Лемуэл заново раскуривал трубку, я поспешила высказать мучавшие меня вопросы:
- Мне не понятно, почему Дамьян считает замок своей собственностью, и почему граф не разуверит его. По-моему, он и так ходит надувшийся, как жаба, от собственного грандиозного самомнения - вот-вот лопнет, если кто-нибудь не усмирит его зашкалившее тщеславие... И вы еще не рассказали, как он попал в замок! И почему граф не осадит его, а терпит все его выходки и непомерную наглость.
- Кто бы укоротил твой непомерно длинный нос! - подмигнул мне старик.
- Я слышала это пожелание тысячу раз, но уверяю вас, еще не нашелся ни один смельчак.
- Похоже, одним носом не отделаться - надо укрощать твой строптивый нрав.
- О-о, тут потребуются титанические усилия! - напыщенно протянула я, и старик взорвался громогласным хохотом. Внезапно он резко прекратил смеяться и хитро скосил на меня свои маленькие глазки и лилейно произнес:
- Почему-то меня одолевают смутные подозрения, что в таком щекотливом деле достаточно будет и одного паренька. Но ни кого попало, а только самого несносного, своенравного, нахального, грубого... Я ничего не упустил в твоей оценке?
Он обернулся ко мне. В его глазах не было ни намека на озорство. Сейчас они не щурились с привычной хитрецой, а смотрели на меня серьезно и немного сурово. Я почувствовала, как мои щеки запылали от смущения, и я, сконфузившись еще больше, уставилась на свои руки.
Мистер Лемуэл внимательно смотрел на меня, но не прошло и минуты, как он опять расслабился и принялся за любимую трубку.
- Как я уже не раз говорил, граф Китчестер почти не вмешивается в дела. Сейчас он нелюдим, хотя в это трудно поверить, и ему многое безразлично, в том числе и семейные дрязги.
- Но почему? Ведь раньше...
Нетерпеливым жестом старик остановил меня и продолжал:
- Но, как ни странно, ему не безразлична эта древняя развалина, - он пренебрежительно махнул рукой в сторону серого замка. - Для Китчестера оказалось благом, что здесь появился Дамьян. Он молод, горяч, не боится труда и готов бороться. Знаешь, как он очутился здесь? Узнав от матери, что у его отца есть титулованные родственники, он, недолго думая, написал графу письмо. К тому времени его отец скончался от холеры, а миссис Клифер - инфантильная особа с якобы французскими корнями, - уже долгое время ходила в бывших актрисках и была не востребована на театральных подмостках. Хотя за всю свою карьеру пышнотелая Жаннин сыграла всего лишь две-три рольки четвертого плана... Когда был жив отец, его скромная должность младшего помощника в адвокатской конторе кое-как кормила семью. И еще оставались гроши на оплату общественной школы, где обучались дети бедняков... Мальчишка с утра до ночи шлялся на улице. Но именно это и помогло им выжить потом. После смерти отца Дамьян, двенадцати лет от роду, должен был заботиться о матери... Я практически ничего не знаю о тех двух годах его жизни. Знаю, что он околачивался в одном из притонов в Ист-Енде, где головорезы и убийцы - обычные завсегдатаи; место не самое подходящее для ребенка. Там он делал всю грязную работу за медяки и подзатыльники. А в одну тихую ночь притон накрыла полиция, была масса арестов - об этом даже писали в "Таймс"... Нет, нет, конечно, не думаю, что это Дамьян сдал шайку на Боу-Стрит. Если бы он захотел отомстить за побои, то сделал бы это иначе, чтобы все знали, что это его месть, а не под покровом анонимности... После он сменил множество работ - от разносчика газет и подметалы, до фабричного служки. Все это время его мать находилась в депрессии и никак не могла прийти в себя, чтобы заняться поисками работы. В четырнадцать лет мальчик написал графу. Письмо было всего из нескольких корявых строк с кучей ошибок, но оно удивило старика и последующие за ним события вернули ему интерес к жизни.
- А что было в письме? - нетерпеливо спросила я, так как мистер Лемуэл замолчал.
- Всего три предложения. В первом мальчик требовал, - старик ухмыльнулся, - чтобы граф позаботился о его матери. Во втором - сообщал, что согласен переехать с матерью в дом графа, чтобы не доставлять лишние неудобства, находясь вдали. И в третьем - ставил перед фактом, что свое пребывание в графском доме и заботу о матери он полностью отработает.
- Когда мы встретились с ним первый раз, я подумала, что он выглядит очень взросло. Его взгляд, выражение лица - все было жестким и злым. Как будто он не имеет представления о детстве. Теперь я понимаю, что так и есть... А что же дальше?
- А дальше... граф забрал их к себе. Жаннин не произвела впечатления. Упаси боже, заботиться о такой коро... кхм... даме. Но мальчишка понравился. А заметив его страсть к Китчестеру, граф стал обучать его ведению дел. Вместе с тем Дамьян работал на конюшне и хлеву. Он сам вызвался, хотя никто не принуждал его, - отрабатывал.
- А зачем графу уже тогда понадобилось обучать Дамьяна?
- Узнаешь, - хитро сказал старик, - позже. Хотя, не уверен, состоится ли следующая встреча. Все будет зависеть от тебя и твоего желания видеть меня.
- Вы опять говорите загадками, - насторожилась я, пытаясь понять намек.
Но мистер Лемуэл не обратил внимания на мои слова и продолжил:
- Граф нанял мальчишке гувернера. Но Дамьян наотрез отказался от учителя. Он заявил, что имея такую библиотеку, как в Китчестере, глупо платить какому-то напыщенному словотрепу.
- Он любит книги? - быстро спросила я.
- В первую же неделю кончал все свечи, что были в доме, читал по ночам. Кроме молодого Эдварда, сына графа, я больше ни разу не видел, чтобы так упивались книгами.
- Но это же здорово!
- Если есть польза, то можно и потерпеть, - проворчал, гнусавя, старик. - Живя в замке первые годы, мальчик еще боялся, что граф может передумать и выгнать его и Жаннин на улицу. Поэтому, практически не устраивал неприятностей и вообще редко показывался в дурных компаниях, предпочитая сидеть с книгой. Но потом он осмелел... и, даже можно сказать, обнаглел! Не буду оправдывать мальчишку. Его поведение никогда не было и не будет ангельским... Ты тоже, наверняка, встретилась с ним не на церковной службе...
Вскоре трубка мистера Лемуэла потухла во второй раз, и он заторопился домой. Но на прощание еще немного порассуждал о том, каким отличным хозяином будет Дамьян.
- Этим землям нужна сильная молодая рука, которая будет заботиться о замке и любить его. А в Дамьяне есть толк! У него светлая голова и стальная хватка.