— Это спальник Эдди, — сказал Фрай. — Я видел такой же в его комнате. Когда он проходил по площади, с ним был спальный мешок. Он зашел домой, чтобы взять то, на чем спать.
Рядом лежал белый пакет с недоеденным гамбургером. Взяв его в руки, Фрай испытал малоприятный холодок. За пакетом стоял белый горшок, наполненный чем-то похожим на использованные салфетки. Мин понюхал их.
По другую сторону от спальника стояла свеча на маленьком латунном подносе. Воск образовал застывшую лужицу. Фрай протянул руку, но Мин перехватил ее. На подносе лежала тонкая золотая сережка. Мин взял ее через носовой платок.
— Похожа на ту, что я обнаружил у него дома. Сначала он привел ее сюда. Это объясняет, почему ее одежда была запачкана землей.
— Это вам придется не по вкусу, но Эдди Во никогда ее сюда не приводил.
— Почему вы так говорите?
— Потому что он не стал бы этого делать. Вот и все.
— Но тогда кто, Фрай?
— Не знаю.
Небольшая стопка вьетнамских журналов и газет лежала рядом со свечой. Упаковки от еды из ресторанов быстрого обслуживания были сложены у одной из стен: рацион нескольких дней. Рядом с упаковками лежал обрез. Ствол поржавел, старый деревянный приклад почернел и потрескался. Но коробочка с патронами калибра 0.20 была только из магазина. Фрай высыпал на ладонь красные пластиковые цилиндры — дорогие штучки. Поблизости стоял еще один походный фонарь и жестянка с керосином.
Пот собрался у него на затылке и тонкой струйкой сбежал по спине.
Над головой что-то шумело, пол вибрировал. Машины, догадался Фрай — машины на Сайгон-Плазе. Он почувствовал, как у него учащается пульс, а на шее собирается новая капля пота. Он посмотрел на часы: прошло всего десять минут. Сетка фонаря разгорелась, наполнив комнату чистым белым светом. Фрай убавил газ.
Туннель продолжался — в дальней стене было аккуратное отверстие. Фрай прикрепил свой электрический фонарь к поясу и снял со стены газовый. Через тридцать шагов подземный ход вышел в бетонный желоб, под дну которого текла вязкая жидкость. Из боковых стен торчали прутья арматуры, отбрасывающие косые тени на боковую стенку с ржавыми потеками. Из гулкой темноты с той и другой стороны доносились хлюпающие звуки, перемежающиеся всплесками. Дно было скользкое, уходило из-под ног. Фрай оглянулся и поднял фонарь. Его следы быстро наполнялись жижей.
И тут он заметил мужчину, футах в пятидесяти, который тоже сидел на корточках, обратив на Фрая испуганный, дикий взгляд.
— Стой! Полиция! — Мин одной рукой оперся на плечо Фрая, а другой вытащил револьвер.
Тот человек больше ни разу не обернулся. Он вприпрыжку побежал по туннелю и скрылся в темноте.
Мин рванулся за ним. Фрай остался стоять на месте, вслушиваясь в чавканье ботинок детектива. Наконец он приказал своим отяжелевшим ногам двинуться. Эхо шагов Мина по-прежнему отдавалось в ушах.
Когда он его нагнал, Мин стоял в грязи. Пистолет был спрятан в кобуру.
— Ушел, — сказал он. — Как и все они. Не теряйте меня из виду, Фрай.
— Не беспокойтесь.
Метров через сто речка сузилась и исчезла за решеткой. Бетонные стены и потолок почти сошли на нет. Фрай слышал несмолкающий шум воды, которая неслась неведомо куда. Через несколько метров он встал, потому что дальше надо было идти вброд. Подняв фонарь, он увидел, что решетка забита мусором: ветками, мокрыми перекати-поле, автопокрышкой и чем-то, напоминавшим соломенный стул. Конец пути, подумал он. Всему.
Он опять поднял фонарь, ища дальнейший путь, но увидел только сплошной бетон. Старая канализация выполняла свою неблагодарную подземную работу.
— Какие мысли, Фрай?
— Здесь должен быть выход. Может, какой-нибудь люк. Или лестница. Что-нибудь.
— Идемте. Пока вам везет.
Фрай развернулся и пошел обратно, держась за холодную стену. Мин хлюпал сзади. Фрай на ходу постукивал по стене костяшками пальцев, все еще надеясь.
— Может, на той стене.
Он в два прыжка преодолел поток, использовав маленький островок мусора, и пошел в обратном направлении, высоко подняв фонарь и простукивая выщербленную, грязную стену.
Пальцами он обнаружил люк раньше, чем глазами — так умело тот был замаскирован. Но звук от удара указал на пустоту, цементная пыль отделилась от фанерной дверцы, оштукатуренной, чтобы она не отличалась от бетонной стены. Вместо рычага Фрай использовал ключ от машины. Хрустнув, дверца отвалилась и повисла на веревке.
Заглянув в круто поднимавшийся, узкий подземный ход, Фрай вздрогнул. Он показал на грязные шлепки, оставленные повстречавшимся им незнакомцем.
— Я пойду первым, — сказал Мин.
Фрай постоял несколько секунд, закрыв глаза, стараясь обрести уверенность или по меньшей мере спокойствие. Он посмотрел на часы: они шли двадцать минут. С тяжелым вздохом он передал Мину фонарь и шагнул за ним внутрь туннеля.
Коленками, локтями, животом по холодному бетону. Нельзя было даже поднять голову. На полпути он решил, что пускаться сюда было большой ошибкой. Фонарь впереди моргнул и зашипел. Мин выругался.
Потом Фрай начал протискиваться, у него горели локти и болели колени, но чем сильней он старался, тем тесней становилось бедрам. Наконец он был вынужден прекратить попытки и прислушаться к собственному дыханию и отчетливому стуку сердца об бетонный пол желоба. Надо было придумать что-то другое. Ему привиделась Кристобель. Дерзостно-обнаженная, она манила его. Он приложил пылающее лицо к холодному бетону. Проклятое место, подумал он, больше ни за что сюда не спущусь, никогда. Он продвигался вперед по сантиметру, совершая одно дозированное движение за другим, он предпочитал доверяться инфинитеземальным степеням прогресса. В тридцати футах впереди виднелся Мин. Детектив лежал на спине, надавливая руками вверх. Что-то подалось: руки выпрямились. Фрай услыхал, как отодвинулся люк.
Мин ввинтил плечи и руки в отверстие. Он пролез, Фрай последовал за ним.
Он почувствовал запах, отвратительнее которого не доводилось нюхать за всю жизнь. Невообразимая вонь. Когда Мин поставил фонарь на ровный пол, свет падал на округлые формы, переходившие в тени и пропадавшие. В воздухе висело назойливое жужжание. Здесь, в подземелье, чувствовалось, что где-то наверху не прекращается движение. Фрай подавил позыв к рвоте и вытянул нижнюю часть туловища в камеру, которая оказалась обширнее первых двух комнат — с высоким потолком, усеянным, как увидел Фрай, подняв фонарь, движущимися черными точками. Это были мухи. Мимо ноги шмыгнула крыса. Фрай отбросил ее ботинком. Зверек растворился в темноте угла, затем, словно змея, исчез хвост. Стены были земляные, поддерживаемые крепью из неровных досок, связанных веревками. Отходы пиломатериалов, догадался Фрай. Связаны, а не сбиты, чтобы никто наверху не услышал шум строительных работ. На веревках же висели три фонаря. В углу стоял холодильник. Фрай подошел, отогнал мух и отворил дверку. В нескольких дюймах воды плавали две банки с газировкой.
— Хотите пить, Мин?
— Заткнитесь, Фрай.
Он опять почти подавился от рвоты. Закрыл глаза и сконцентрировал волю. Наконец снял рубашку и обмотал ее вокруг лица, связав рукава на затылке. В нескольких футах от холодильника лежала пачка объявлений о митинге Комитета Освобождения. Безнадежное лицо Ли колыхалось при свете фонаря.
— Как в эту чертову дыру доставляли лед для холодильника?
— Не знаю, Фрай. Какая разница.
— Вам следует знать. Это означает, что сюда можно пройти другим путем.
Он опять поднял фонарь, и мухи зажужжали громче.
К главной комнате была пристроена маленькая каморка. Фрай держал фонарь перед собой, подоткнул рубашку на лбу и нырнул туда. На палу лежал большой кусок брезента, под ним что-то шевелилось. Рука, державшая фонарь, задрожала. Свет замигал. Что-то скреблось под брезентом, затем пошевелилось. Фрай стал на колени, отогнул угол, встал и резко дернул брезент. Крысы оторвались от трапезы и уставились на свет фонаря, потом перемахнули через два разложившихся трупа и побежали в тень.