— Их поймали?
— Через два часа. Одного взяли, остальных упустили. Суд — это было что-то ужасное. Было гадко, словно я прокаженная. Я четыре раза в день принимала душ, но это не помогало. Мысли — их не вымоешь водою с мылом. Ни дня не проходит, ни часа, чтобы я не вспомнила, как лежала там и глядела на эту качалку. Я просыпаюсь, и первое о чем думаю — удастся ли прожить этот день, не переживая вновь ту ночь? Смешно, потому что когда ты задаешь себе такой вопрос, ты уже проиграла. Клянусь, Чак, клянусь, я видела тех троих. В той же машине — в старом «Шевроле» — ездят туда-сюда по Приморскому шоссе перед моими окнами. Я видела их три раза за последний месяц. Я уверена.
— Ты заявила в полицию?
— Они ответили, что нет закона, запрещающего ездить по Приморскому шоссе. Им кажется, что я помешалась. Самое смешное, что это похоже на правду.
— Я тебя не виню.
— Если я кажусь тебе странной, ты потерпи немного. А если не хочешь, то я тебя не виню. Но раз ты купил билет, то должен знать, какой тебя ждет аттракцион.
Они немного постояли на песке под ее окнами. Фрай прижал ее сильнее и почувствовал, как ее сердце бьется в его грудь. От ее волос пахло дождем. Она отыскала губами его губы, и на этот раз она была более уверенной и нетерпеливой. Она обняла ладонями его лицо, притянула к себе. Она выпила его дыхание. Фрай отдал ей все, что имел. А через секунду она уже поднималась по лестнице к своей двери. Фрай стоял и ждал, но она ни разу не оглянулась.
Войдя в дом, Фрай увидел Беннета, сидевшего на его диване. Доннел Кроули стоял в углу, рассматривая одну из досок Фрая.
— Охрана у тебя хреновая, братишка. Неудивительно, что отсюда увели мою пленку.
— Я же сказал: прости меня за эту…
— Забудь о пленке, Чак. Сейчас у нас есть проблемы посерьезнее. Засел у меня в голове черный капюшон, что был на том автоматчике. Я проверил все магазины ткани в городе и нашел одну тетку, которая восемь дней назад продала отрез черного полотна какому-то мужчине. Она видела этого человека раньше. Двадцать лет назад, близ Нья Транг. Он был из Дак-Конга — особого коммунистического отряда.
— Господи!
— Папа сказал Виггинсу, чтобы тот показал ей тело. В точку. Оказалось, это тот самый тип, что покупал ткань.
— Из Вьетнама — в Сан-Франциско — потом в Маленький Сайгон. Один из людей Тхака?
— Вот об этом я как раз и думаю. ФБР сейчас проводит всестороннюю проверку на этого человека, но это долго. А раньше времени они делиться с нами не спешат.
Кроули сел рядом с Беннетом. Фрай подошел к окну и выглянул на улицу. Машины, шурша колесами, мчались по каньонному шоссе — это туристы спешат вглубь материка, переняв подлинное мастерство обитателей Лагуны.
— Я говорил о Тхаке с Виггинсом. Полковник сейчас — узник в собственной квартире. Его боссы перестали ему доверять.
— У меня похожие сведения.
— И ты веришь?
— Нет. Но моим источникам надо несколько дней, чтобы докопаться до правды.
— Виггинс повторял то, что говорит Ханой.
— Никто в правительстве не станет слушать тебя, Чак. Даже если Лючия Парсонс находит Ханой достаточно дружественным, чтобы вести переговоры о военнопленных. Хоть город полон эмигрантов, впадающих в панику при одном упоминании его имени. Они хотят получить абсолютную уверенность, прежде чем открывать банку с червями.
— Ты правда думаешь, что за всем этим стоит полковник Тхак?
— У меня пока что нет никаких доказательств. Видимость создать тоже легко.
— Но зачем?
— Террор — это орудие. Я очень хорошо это выучил.
Фрай задумался над его словами.
— Она опять звонила, Бенни?
— Ни разу. Ничего не слышно. ФБР вчера получил спектрограмму голоса — по телефону говорила Ли, это несомненно.
— А второй голос?
— Мужчина, среднего возраста, английский — не родной для него язык. Вот и все, что они могли сообщить.
— Бенни, я прочел историю, которую рассказала Ли для Смита. О Ламе, о тебе, о вас. Три бутылки шампанского на ваших… пикниках. И три бутылки шампанского на ее столике в гримуборной.
Беннет слез с кушетки и одним махом подскочил к Фраю.
— Иди сюда, Чак. Присядь вровень со мной.
— Еще чего!
Беннет поднял на него злобный взгляд.
— Я хочу тебе кое-что сказать. Эти обрубки, на которых я сейчас стою — не худшее, что я привез из Вьетнама. Самое плохое — у меня в голове, и там я буду хранить это вечно. И ты не сможешь меня раскрутить на эту тему. Даже не пытайся. Война никого не касается, только меня. Ни тебя, ни папу, никого. У меня что-то с головой, Чак. Ты еще не начинай, прошу тебя.
— Они хотели напомнить тебе о Ламе, так ведь?
Фрай чувствовал, что Беннет уже справился со своим бешенством. Он шагнул назад и посмотрел вверх. И заговорил более примирительно:
— Именно этого они и пытаются добиться. Но они не знают, что я вспоминаю его все время, каждый день в моей жизни. Я не забываю предателей. Никогда.
Беннет прыгнул к Доннелу Кроули, который извлек откуда-то кольт сорок пятого калибра. Беннет поднес его к Фраю и протянул ему.
— Если за этим стоит Тхак, тебе может понадобиться друг. У меня есть Доннел и вокруг дома больше людей из ФБР, чем я могу переварить. А у тебя теперь есть это. Магазин полон, патронник пуст, поставлен на предохранитель. Знаешь, как пользоваться?
— Папа показывал мне как-то давным-давно.
— Что ж, кольт за последние пятьдесят лет не изменился. Стреляет прямо, медленно, поражает, как слон. Держи при себе, поглядывай назад и не гуляй по Маленькому Сайгону больше, чем это необходимо.
Фрай принял увесистый пистолет. От какой еще тяжести веет большей обреченностью? От раковой опухоли? От могильного камня?
— Видимо, мне надо тебя поблагодарить?
Беннет метнулся к двери, остановился, потом сделал медленный, долгий выдох. Он обернулся к Фраю со странным выражением боли и разочарования на лице.
— Виггинс наконец-то разделался с Эдди Во. Примерно час назад.
— Где они его отыскали?
— Он заявился к себе домой. Вытащил пистолет, тогда они выпустили в него шесть пуль. На пороге.
Фрай прислонился к своему разбитому музыкальному центру.
— Эдди Во. Он был просто сбившийся с пути мальчишка.
— А Виггинс ведет себя так, словно поймал Джека-потрошителя. Сейчас ФБР празднует победу — прикончили главного подозреваемого. Будь осторожен, Чак.
Кроули подождал, пока Беннет проковыляет мимо.
— Спокойной ночи, Чак. Если будет что не так, позвони. Я сразу же приеду.
Фрай взял фонарик и отправился в пещеру. Он покопался в коробках со старьем и наконец нашел пару маленьких акустических систем, которые забраковал несколько лет назад, но не решился выбросить.
В гостиной он прицепил их к приемнику и поставил «Потерянные матери» Ли.
Звук был посредственный, но музыка все равно доходила. Он прочел перевод «Песни туннелей»:
Фрай посмотрел на свежие следы грязи на полу и на своих ботинках. Из пещеры, догадался он. Из пещеры.
Вдруг, словно спала пелена с глаз, он со всей очевидностью понял, куда ее увезли.
И он понял, где скрывался Эдди.
И понял, куда исчез Дак.
Грязь в середине августа.
Он позвонил в справочную и узнал ее номер. Толковательница Снов ответила после девятого гудка. Она говорила сонным голосом. Фрай сказал, что ему только что приснился кошмар, и потребовал срочно его растолковать. Она ответила, что в такой поздний час берет по двойному тарифу. Они условились встретиться в полночь.