Не напрасно! Не службой единой жили кавалергарды. Многие офицеры, уйдя в отставку, сыграли видную роль в придворной и общественной жизни, становились дипломатами, политиками, сановниками и даже — благотворителями и музыкантами.
Последнее относится к графу Матвею Юрьевичу Виельгорскому. Уволенный по болезни от службы, он вместе с братом Михаилом посвятил себя меценатству — оказывал покровительство ученым, литераторам, художникам и особенно музыкантам. Дом Виельгорских стал «академией музыкального вкуса». Матвей Юрьевич и сам был талантливым музыкантом, неплохо пел и сочинял пьесы. В своем доме он собрал первый русский квартет и сам в нем играл на виолончели. Кстати сказать, он был обладателем бесценного инструмента работы Страдивари, но однажды, восхищенный игрой известного виолончелиста Давыдова, не задумываясь отдал ему свое сокровище.
Партию скрипки в квартете Виельгорского исполнял Алексей Федорович Львов, еще один кавалергард и при этом талантливый скрипач. Но прославился он не своей виртуозной игрой, а написанием гимна «Боже, царя храни!» на слова Жуковского. Создание народного гимна — сложная задача даже для профессионального композитора. «Я чувствовал надобность написать гимн величественный, сильный, чувствительный, — писал Львов в своих „Записках“, — для всякого понятный, имеющий отпечаток национальности, годный для церкви, годный для войска, годный для народа, от ученого до невежды». Первое публичное исполнение гимна состоялось в Большом театре. С первыми аккордами все три тысячи зрителей поднялись со своих мест. Это был триумф композитора.
В кавалергардском полку служил и граф Николай Ильич Толстой, отец знаменитого писателя. Уйдя в отставку подполковником, он, по воспоминаниям родни, деятельно занялся хозяйством, воспитывал четырех сыновей и дочь, был добрым, гуманным помещиком, пекшимся о благосостоянии своих крестьян. Черты отца Лев Николаевич придал в «Войне и мире» Николаю Ростову.
Говорят, эту фразу произнес наполеоновский генерал Камброн в решающей битве при Ватерлоо. Сам он позже это отрицал, но напрасно — слова услышали, легенда прижилась. Впрочем, слова эти не имеют авторства, национальности или срока давности. Их мог выкрикнуть любой гвардеец, на любом языке, в любом сражении. Кавалергарды не исключение…
XX век. Первая мировая. Тяжелая кавалерия в рыцарских доспехах с рыцарскими представлениями о чести против аэропланов, пулеметов и колючей проволоки казалась анахронизмом. Кирасы и белые колеты пришлось сменить на мундиры цвета хаки, а конный строй поменять на окопы и пешую цепь. Вот только впереди цепи, совсем как прежде, с обнаженной шашкой в руке шел шеф полка — князь Долгоруков: своих принципов кавалергарды не меняли. Они не вернулись с той войны — некуда было возвращаться. Но погубила их не война, а революция. Нельзя посылать элиту войск против собственного народа, не могут гвардейцы исполнять роль полицейских, не их работа — ловить дезертиров. К ноябрю 1917 года в полку осталось лишь четыре офицера. «С отъездом последних офицеров, — говорит летописец полка В. Н. Звягинцев, — порвалась связь с прошлым. Душа полка отлетела. Полк умер…»
И все же кавалергардия умирает, но не сдается и этим заслуживает бессмертия. Ведь все, что на самом деле хранят эти рыцари: отвага, честь, благородство, — вечно, а значит, актуально и сегодня. Может, поэтому не дает покоя сегодняшним слушателям «Песенка кавалергарда»?
Алексей Сухарев
Морской корпус Петра Великого. Как воспитывали русского морского офицера
Дух Петра Великого жил в этих стенах всегда. Хотя скульптурное изображение основателя Морского кадетского корпуса появилось в Столовом зале училища лишь в 1901 году. Император словно стоит на носу корабля, он всматривается в горизонт, его голова высоко поднята. В позе, движении читается устремленность в будущее и вера в свои силы. Он одет в форму Преображенского полка — «потешного войска» (ребяческой затеи молодого царя, так полагали современники), ставшего началом новых армии и флота. Этот мундир как напоминание кадетам, что тяга к великим делам поселяется в человеке с малых лет и он должен дорожить этим, ибо так обретает бессмертие.
Академия Морской гвардии, Морской Шляхетный кадетский корпус, Морское училище… Менялись названия, менялись преподаватели, менялись учебные программы, но не менялось одно — из стен корпуса неизменно выходили люди талантливые и образованные, которым не все равно было, что станет с Россией, бесстрашные морские офицеры… За сухими строчками «Получил морское образование» и «Поступил на морскую службу» в биографиях великих флотоводцев и путешественников, ученых и общественных деятелей — удивительные годы, проведенные в стенах Морского корпуса. Время, о котором с благодарностью и теплотой они вспоминали до самой смерти.
Название «Морской кадетский корпус» заведение получило лишь в 1752 году, спустя многие годы после смерти Петра Великого. Но именно ему корпус обязан своим рождением… В 1701 году Петр открыл в Москве школу «математических и навигатских, то есть мореходных хитростно искусств учения». Затем был год 1715, когда из Москвы школа переехала в Санкт-Петербург, на Васильевский остров, превратившись в Академию Морской гвардии. Сегодня учебное заведение вновь вернуло себе гордое имя «Морской корпус Петра Великого».
С самого начала Морской кадетский корпус задумывался как элитное учреждение. Элитарность определялась не только и не столько дворянским происхождением учащихся — поначалу сюда брали мальчиков из разных сословий. Элитным корпус делало другое: действенная методика воспитания, новаторство в отношениях кадет и преподавателей и особый, задававший высокую планку кодекс чести.
Бросив даже беглый взгляд на перечень основных дисциплин, которые преподавались в корпусе, можно увидеть, что образование здесь получали совсем не узкопрофильное. Помимо естественных для будущего моряка математики, механики, навигации, географии, фортификации, морской практики, такелажного дела, кадеты изучали историю, риторику, политику, философию, французский, английский, немецкий, шведский языки, танцы и фехтование.
![Путь к Граалю i_064.jpg](https://litlife.club/books/192245/read/images/i_064.jpg)
Со временем при Морском корпусе открылись своя библиотека, обсерватория, типография, музей (созданный, кстати, И. Ф. Крузенштерном). Залы украшали художественные полотна русских маринистов (А. Боголюбова, И. Айвазовского) и модели знаменитых русских кораблей.
![Путь к Граалю i_065.jpg](https://litlife.club/books/192245/read/images/i_065.jpg)
…Не можно ожидать совершенного образования военных людей относительно до просвещения и нравственности, пока не истребится совершенно вредный военному состоянию предрассудок, будто военному человеку не надлежит быть просвещенным, и пока некоторые из молодых офицеров даже в честь себе вменяют невежество и презрение добрых нравов… кои воображают, что мундир освобождает их от всех правил нравственности и законов общежития.
В распорядке дня учащихся специально были выделены часы для самостоятельных занятий. И, судя по воспоминаниям выпускников, большую часть этого времени они посвящали дополнительному образованию: изучению языков, урокам живописи, посещению театра (где за кадетами была закреплена своя ложа), судомоделированию и освоению естественных наук. Как это отличается от стереотипного представления о военном учреждении как оплоте консерватизма и бессмысленной муштры!
И хотя стандарты военно-морского образования всегда были очень высоки и профессиональные знания ценились прежде всего, не стоит удивляться, что из стен корпуса выходили по преимуществу люди разносторонние, самостоятельно мыслящие, неравнодушные ко всему, что происходило вокруг.