Морской кадетский корпус дал России блестящих боевых офицеров, адмиралов, путешественников и первооткрывателей: Ушакова, Нахимова, Крузенштерна, Лазарева, Лисянского, Беллинсгаузена, Головнина. Но он вполне может гордиться и другими своими выпускниками: художниками Верещагиным и Боголюбовым, составителем «Толкового словаря живого великорусского языка» Далем, композитором Римским-Корсаковым, автором знаменитых «Морских повестей и рассказов» писателем Станюковичем.
Для кого-то корпус стал первым шагом в морской службе, кому-то помог найти иное поприще. Но и те и другие с гордостью говорили, что получили там воспитание, подчеркивая тем самым то особое, что не сведешь к простому профессионализму.
В Морском корпусе неизменно чтили военно-морской устав и традиции. Нарушения пресекались и наказывались — гласно, если не соблюдались письменные предписания, и негласно, если дело касалось самих основ офицерской чести и кадетского товарищества.
![Путь к Граалю i_066.jpg](https://litlife.club/books/192245/read/images/i_066.jpg)
Адмирал Павел Степанович Нахимов — воспитанник Морского корпуса. Под началом М. Лазарева он совершил кругосветное путешествие, служил на Балтийском флоте под командованием Ф. Беллинсгаузена. Потом служба на Черноморском флоте, блистательная победа в Чесменской бухте, долгая Крымская война и Малахов курган, ставший последней высотой адмирала.
«Пользуясь его влиянием на флоте, мы осуществили многое, что казалось невозможным, — вспоминал граф Э. Тотлебен. — Он был вроде патриотов классической древности, он безгранично любил Россию и всегда был готов всем пожертвовать для чести своего Отечества, как некоторые возвышенные патриоты из древних греков и древних римлян».
У единственного его портрета необычная история. Когда вся Россия жила обороной Севастополя, с нетерпением ожидая новостей, многие художники тщетно пытались нарисовать портрет адмирала, возглавлявшего оборону: Нахимов всячески того избегал. Этот портрет был написан тайком, вопреки желанию Нахимова, в одном из православных храмов осажденного города, во время службы… со спины.
Обучение начиналось с 10–15 лет, а заканчивалось успешной аттестацией — иногда через три-пять, а иногда и через семь-десять лет. Все зависело от усердия ученика и наличия соответствующей вакансии на флоте или в гражданских учреждениях. Воспитанники младших классов назывались кадетами, а выпускники старших — гардемаринами.
В кадетах воспитывалась любовь к дисциплине и исключительная требовательность к себе: «Замечали нам все, — писал один из питомцев корпуса, — как сидим в классе и стоим в строю, как здороваемся (чему специально обучали на уроках танцев в качестве вступительного упражнения), малейшую небрежность в одежде, грязные руки, плохо заправленные койки, как держим нож и вилку». Регулярно устраивавшиеся обеды в присутствии директора корпуса, а иногда и морского министра были для кадет хорошим экзаменом на умение вести себя в любом обществе достойно.
Особые отношения связывали преподавателей и воспитанников корпуса. Преподаватель должен был видеть в кадетах не детей малых, а будущих офицеров. Не приветствовались снисхождение и жалость, могшие унизить достоинство кадета. Отношения строились на взаимоуважении и на понятиях чести и бесчестности. Самые болезненные наказания потому были всегда связаны с обращением к совести и личному достоинству кадет. Честь и долг ценились превыше всего. К ним взывали преподаватели, об этом напоминали портреты выпускников корпуса, геройски погибших в боях и морских походах — во славу России. Нарушение долга и данного слова порицалось не менее, чем неуспеваемость.
Но еще большего внимания заслуживает кадетское братство, память о котором офицеры проносили через всю жизнь, — часто оно становилось залогом успеха в экспедициях и сражениях.
Ябедничество и доносительство презирались. И многие, даже сыновья высокопоставленных особ, уличенные в предательстве, доносительстве и малодушии, вынуждены были навсегда прощаться с морской карьерой под немым давлением своих товарищей. Офицерское достоинство никогда не определялось чинами и достатком, тем более зазорно было использовать их как аргумент в отношениях с другими людьми. Первые годы на флоте гардемарины служили наравне с матросами, выполняя самую тяжелую работу: офицер должен уметь все, ему до всего есть дело.
Гардемарин, дослужившийся до адмирала и занимавший пост в министерстве, и боевой офицер, служивший на Камчатке, до самой смерти оставались на «ты», словно отдавая дань тому времени, когда они оба выбирали свою Судьбу.
И потому Н. С. Лесков посвятил офицерам — воспитанникам Морского кадетского корпуса такие слова: «Были люди высокие, люди такого ума, сердца, честности и характера, что лучших, кажется, и искать незачем».
Емелин А. Ю. Морской кадетский корпус в воспоминаниях воспитанников. — СПб., 2003.
Великие русские люди: Сб. — М., 1984.
Дмитрий Зубов
Александр Васильевич Суворов «Я живу в непрестанной мечте»
12 мая 1800 года в Петербурге хоронили Суворова. С раннего утра все улицы и проспекты были запружены экипажами. Люди со всех концов города тонкими ручейками стекались в единый поток, устремившийся к месту погребения — Александро-Невской лавре. Казалось, что вся страна пришла проводить своего героя. Гавриил Романович Державин, взявшийся написать эпитафию, провел не одну бессонную ночь, создавая и затем отвергая вариант за вариантом. В конце концов знаменитый поэт оставил в надписи лишь три слова: «Здесь лежит Суворов». Этим все сказано…
Свою первую победу Суворов одержал в 12 лет. Из шестидесяти выигранных им сражений это было, наверное, самым трудным и важным. Да и противник был необычным: битва разгорелась не в открытом поле под грохот пушек — биться пришлось с собственной судьбой.
С самого рождения будущий генералиссимус рос слабым и болезненным ребенком. Родители (на то они и родители) всячески стремились оградить любимого сына от жизненных невзгод. О военном поприще отец даже слышать не хотел и готовил Александра к штатской службе.
Откуда ему было знать, что в хилом, ослабленном теле мальчика живет отважная, героическая душа.
Помог случай. У отца было много книг по военной истории. Александру только этого и надо — едва научившись читать, он дни и ночи проводит в родительской библиотеке. Здесь он открывает для себя целый мир, в котором действуют, сражаются, погибают отважные герои прошлого, великие полководцы всех эпох. Александр Македонский, Юлий Цезарь, Ганнибал отныне становятся его постоянными собеседниками, товарищами его детских игр и властителями его далеко не детских дум. Его влекут воинские подвиги и сильные характеры. Карты и схемы сражений, воинские уставы, чертежи укреплений, описания битв — все это в одночасье преображает комнату мальчика, делая ее похожей скорее на штаб армии, чем на детскую. С явным неодобрением смотрят родители на чудачества сына. Что за капризы? Эпоха великих петровских баталий отошла в прошлое — на дворе иные времена. Александр словно ничего не замечает. В своих мечтах он уже далеко — там, где на поле боя, в жаркой сече, в пылу борьбы живут и действуют настоящие герои.
«Возьми себе в образец героя древних времен. Наблюдай его. Иди за ним в след. Поравняйся. Обгони», — такой совет из уст Суворова будут слышать многие. Это не нравоучение, а опыт жизни. Детские воспоминания о том, как на страницах любимых книг, плечом к плечу с Александром и Цезарем, отстаивал он справедливость, учился быть отважным, решительным, не бояться препятствий. И уже не в книжной, а в реальной жизни юный полководец борется с телесными недугами, закаливается, укрепляет свой организм. Вместе с другими мальчишками он лазает по деревьям, даже зимой носит тонкую, легкую одежду, смело ныряет в студеную осеннюю воду. Вечерами самостоятельно изучает математику, геометрию, фортификацию…