- Э, ты что?!! - заорала Настя. - Шуток не понимаешь?!!
Буквально распахнув головой Насти дверь, Вадик закинул ее в аудиторию, из которой она только что вышла и в которой, к несчастью, не находилось уже ни одной живой души. Небольшая такая комнатка для семинарских занятий с исписанной мелом доской и древними столами... Перелетев ее поперек, Настя грохнулась возле доски и моментально перестала кричать. Только шипела и смотрела на белые, расплывающиеся кроссовки парня. Во время полета она потеряла очки и чувствовала теперь себя как крот на песочном пляже.
Дверь захлопнулась. Чтобы никто не мешал общаться с девушкой, Вадим вставил в дверную ручку стул и повторил:
- Бендера, да?!
Белые кроссовки стали приближаться к Насте.
- Я сейчас покажу такого Бендера, педерастка проклятая! Он завалил ее прямо на грязном полу с белыми разводами от мела и начал расстегивать белые джинсы Leе.
Розовый дутик превратился в дорогой, но классный матрац. В какой-то момент Настя, было, заверещала, затрепыхалась в его объятиях, однако от этого лишь почувствовала себя еще более глупой и беззащитной. Она не видела ни зги, кроме кривого носа, похотливого рта и свисавшего из него языка. Она стала царапать его толстую кожу на куртке, брыкаться из последних сил, да только сломала ногти и еще больше убедилась, что с этой "узенькой дорожки" выход заказан.
А Вадик входил в раж и распалялся:
- Мой подснежник! Любовь моя!! Сейчас, сейчас мы будем вместе... Сейчас... Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой... Только с тобой... Всегда... Везде... Любовь моя, Настя...
- Не-е-е-е-е-е-ет!!! - Возражала девушка. - Не-е-е-е-е-е-е-ет!!!
- Да! Да! Да! Первая любовь... Первый подснежник... Как ты красива сегодня! Я угораю... - Ему удалось приспустить с брыкавшейся девушки джинсы ровно настолько, насколько это было необходимо.
Он почувствовал в ладонях теплую, трепетную мякоть любимого живота, бедер, свежих ягодиц, пьянительную негу впадин. Он расслабился, приник к шее девы, застонал от наслаждения.
Однако как только его губы прилипли к шее Насти, ее зубы наткнулись на... ухо насильника, мгновенно припечатали его с обеих сторон и...
- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! - заорал парень, рухнув с вершины страстного полета: - А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Прокусив мочку и обширный участок раковины, Настя едва не сделала Вадима одноухим. Зато чудовище отвалило моментально.
Отвалило и согнулось справа от Насти, обеими пятернями прижимая к башке чертово ухо.
Пока он возился, Насте удалось ощупью отыскать очки и револьвер, который вывалился из-за пояса парня во время оргии. Нацепив очки на нос, Настя навела ствол в направлении чудовища и, забыв о спущенных джинсах, отплевываясь на ходу чем-то красным, отползла в сторону.
Чудовище стонало и ни на что не реагировало, из его уха текла кровь. Текла, капала на пол и растворялась в разводах мела. Отдышавшись, девушка наспех натянула штаны и заняла оборонительную позицию.
- Ты когда-нибудь от меня отлипнешь? - спросила она, взведя боек револьвера.
Насколько хватало ее знаний в области вооружения и техники, пистолет был заряжен.
- Слышал, что я спросила?
- Да, да. То есть, нет... Конечно, нет, - ответил он, поднимаясь на колени. - Ни за что. Я люблю тебя, подснежник, ты же знаешь. Как мне отлипнуть? Это нереально.
- А тебя не смущает, что меня воротит от одного твоего вида?
- Нет.
- Ты больной! Ясно?! Когда я с тобой, мне хочется провалиться, лишь бы тебя больше не было! Неужели, это так трудно понять?!... Псих! Смотреть на тебя не могу!
- Не смотри. Кто заставляет? Закрой глаза. Я сам буду на тебя смотреть. За двоих, любовь моя.
- Не называй меня любовь моя!
Он отлепил одну руку от красного уха и огляделся. На полу лежала чья-то визитка. Ее-то Настя впопыхах не приметила.
- Ты что-то потеряла? - Он поднял с пола визитную карточку и вдруг захохотал: - Что это?! А?! Га-га-га! Михаил Эдуардович Яновский? Га-га-га-га! Эдуардович, да? Теперь это так называется? Генеральный директор Тэ-О-О ... О-о-о! Га-га-га! "Кобра", блин, и здесь она! Он че, в натуре, генеральный? Га-га... А?
- Отдай!
- Не понял... Га-га-га! Че за прикол? Где ты это... Га-га-га-га! Где ты это нашла, любовь моя?! Кто тебе дал, а? Можно, я ее возьму... да? на память?
- Бери, только убирайся из моей жизни! Ясно?
- Обломись! - Сунув визитку в карман, он задвигал коленями по направлению к Насте.
- Стой!! - предупредила она - Я хорошо стреляю!
- Я знаю, сам тебя учил.
- Еще один шаг - я ...!
- Ради бога, - разрешил Вадик, волоча за собой ноги по белому полу. - Чего боишься? Стреляй. Что, не хочешь? Это тебе не тир, да?
- Стой!!! - вскрикнула она.
- Хорошо-хорошо... - Он остановился в одном шаге. - Только ради нашей любви. Боишься, что я опять на тебя запрыгну? Хрен те! Размечталась! - Вадим показал на ухо. - После такого хрен че встанет, любовь моя. Не бойся, аппетит... аппетит ты у меня отбила, все уже позади, ты в безопасности. Отдай это, то, что у тебя в руках…
- Убью, скотина! Только подойди!
- Пожалуйста, пожалуйста, я ж прибалдею, если меня пришьет любимая девочка. Не какой-нибудь бородатый козел, а любимая девочка - это круто! Я за тебя волнуюсь: пальнешь - загремишь в тюрягу, выйдешь оттуда затраханной пердуньей - кто на тебя позарится? Будешь всю жизнь вспоминать нашу таллиннскую поездку как самый прекрасный сон.
- Заткнись!! - Вместо того чтобы выстрелить, Настя в сердцах размахнулась и запустила в него револьвером.
Пушка влетела в грудь Вадима. В следующую секунду он свалился лицом на пол. Вскочив на каблуки, Настя выдернула дверной стул, грохнула им о землю и, перед тем, как уйти, оглянулась во гневе.
Он лежал в центре тесной аудитории, забыв о красном ухе то ли плакал, то ли смеялся.
Настя дважды моргнула серыми созданиями за стеклами чудом уцелевших очков и была такова.
... Повалявшись в одиночестве, Вадим зашевелился, подобрал револьвер, воткнул его за пояс. Затем нашел белую тряпку, которой вытирали мел с доски, приложил к уху и, не отряхиваясь, спустился со второго этажа филфака на первый.
Он попросил вахтера воспользоваться телефоном. Тот разрешил и поинтересовался, где можно было так изваляться в мелу?
- На втором этаже, - ответил Вадим, набирая телефонный номер с визитки Михаила Эдуардовича Яновского: - Реальное место, мела на всех хватит.
- Алло? - ответили на проводе. По голосу - бабка лет под девяносто.
- Здравствуйте. Миша здесь работает? Это "Кобра"?
- Ну, какая я вам Кобра?! - простонала старушка мученическим голосом. - Сколько можно измываться?! Две недели нет отбоя: Кобра, да Кобра!
- Простите. - Он повесил трубку и переключился на вахтера: - Я плохо выгляжу, да?
- Вы весь белый.
- А ухо красное? - Он убрал о башки грязную тряпку.
- А ухо красное, - подтвердил вахтер. - Что-то случилось?
- Пока нет. Пока все отлично. Но если и дальше будет так продолжаться, я из нее мозги вышибу! Понятно?!
5
Он приехал домой за паспортом. Батьке следовало обязательно показать документ, где черным по белому будет написано: Вадим Ильич Романов, классный парень, живет на Композиторов, 23, родился в апреле шестьдесят шестого, ну, и так далее. Чтобы все официально. Паспорт нашелся быстро, он лежал в серванте на том месте, где его обычно оставляли. Вадим открыл первую страницу и взвыл как ужаленный:
- Змея!!!
Дело в том, что первая страница... пустовала. Остались только графы: фамилия________________ , имя________________ , отчество________________ , - после них зияли пробелы. Полистав далее, Вадик впал в бешенство: ни прописки, ни года и места рождения, ни подписей, ни штампов..., - ничего такого, нужного не сохранилось. Будто кто-то целенаправленно вытравил координаты Вадима Ильича Романова.