– Смотри! – указал Лавут на чудо.
– ХХХХХХХ (Незаконнорожденный), – выругался Бинус. По колено в ядовитой воде брёл необычный человек, голый, в одних коротких клоунских штанишках. Вода не разъедала ему ноги, солнце не сжигало ему лицо и плечи. Седые волосы и изможденная фигура не соответствовали его легкой походке и звериной грации движения.
– Давай убьем этого шута, засыплем камнями и никому ничего не скажем, – высказал мудрую мысль Бинус. Он достал лук, натянул тетиву, выбрал заговоренную на мага стрелу и выстрелил. Шут, шедший до этого легко, как по ровной дороге, споткнулся о невидимую в мутной воде ямку и упал. Стрела, стоимостью в целую корону, пролетела мимо.
– ХХХХХ (Женщина с внебрачными связями), – выругался Бинус.
– ХХХХ (Самка собаки), – добавил он.
Шут с красными коровкам на штанишках поднялся, отфыркался и посмотрел вверх на Лавута и Бинуса. Лавут давно спрятался за валун, но был уверен, что шут его видит. Бинус встретился глазами с шутом, и сердце его остановилось. Его, как будто, кто‑то толкнул в спину. Бинус соскользнул в воду, сдирая руки, в бесполезных попытках уцепиться за стену ущелья. Еще не коснувшись воды, охранник издал вопль ужаса и умер. Лавут не сдержал любопытства, он следил одним глазом за смертью напарника, готовый в любой момент отпрянуть назад. Шут подошел к Бинусу и занялся мародерством. Он одел, снятые с Бинуса куртку, штаны и пояс (с кинжалом и деньгами). Шляпу почему‑то выбросил. Кольчугу и кольчужные штаны (наговицы) шут не тронул. Сапоги взял, но одевать не стал, связал и повесил на плечо. Нехорошим взглядом посмотрел вверх. У Лавута все перевернулось в душе, но шут не стал его убивать и двинулся вниз по ручью. Смена пришла через час. Разводящий долго смотрел на пустую кольчугу Бинуса, высовывающуюся из мутной воды, и не мог поверить, что Бинус мог оступиться и свалиться в ядовитую воду.
Старик.
Дорога под уклон была ровна и легка, холодная вода уже не обжигала ноги. Далеко впереди виднелась долина и возможность найти что‑нибудь съестное. Через пятьсот метров вода помутнела, и я пошел медленнее, боясь споткнуться, или порезать ногу. Стены ущелья стали гораздо ниже. Мне показалось, что кто‑то смотрит на меня враждебным взглядом, это ощущение немного сбило с темпа, я поскользнулся и упал. Мимо пролетела черная стрела, причем она была черна в каждой из картинок. (Вместе с ощущением опасности включилось тройное зрение). Стоило мне посмотреть вверх, как лучника толкнул в спину его напарник. Лучник заскользил вниз с жутким выражением лица, издал вопль, и умер, не успев коснуться воды. Я ясно ощутил момент его смерти. Его кинжал мне понравился сразу, чуть подумав, стащил с лучника куртку и штаны, отвыкшая от солнца кожа на плечах и спине начинала подрумяниваться, хотя и не болела, как обычно. Я захватил еще сапоги, глупо рассчитывать, что везде будет такая же гладкая дорога. Двадцатью метрами выше я «слышал» страх человека, столкнувшего лучника в ручей. Я прошел еще метров пятьсот и остановился, ручей падал небольшим водопадом с пятидесятиметровой высоты. Ниже расстилалась долина, покрытая лесом. Виднелись большие пятна полей и дорога. Это я попал! Путь и вниз, и вверх был невозможен. Я прислонился к вертикальной стене, закрыл глаза, пытаясь, как обычно, отвлечься, уйти на мгновение в полудрему. Это всегда помогало мне найти новое, неочевидное, решение. На этот раз результат был необычным. На одной из двух, видимых мною с закрытыми глазами, я увидел узкий карниз на стене, а чуть дальше трещину и за ней, невидимый снаружи, вход в пещеру. Пещера, явно, давно заброшена. Каменная лестница вниз завалена камнем, но пробраться можно. Выход внизу скрыт водопадом. Интересно, я смогу сделать нужные пять шагов по карнизу, или полечу вниз. По спине пробежал холодок. Обе картинки исчезли, и двухминутный ролик показал мне, как худой человечек легко двигается по карнизу, цепляется широкой курткой за камень и падает вниз. Неужели я так смешон в громадной куртке и болтающихся штанах? Не о том думаю. Очнулся, снял брюки и куртку, снова закрыл глаза и сосредоточился. Теперь человечек легко забирается внутрь пещеры. Связал куртку, брюки и сапоги в узел и сбросил вниз. Хорошо попал, не на дерево, не в воду, удачный бросок. Пока пробирался по пещере вниз сбил все ноги. Сапоги следовало оставить, не подумал. Внизу я осмотрел свои ноги, хотел уже помолиться, для их исцеления, но одернул себя. Не надо наглеть! Ноги заживут и так.
Целитель Лутт.
Лутт, маленький невзрачный мужчина, был добр и бескорыстен. Этим объяснялось его место работы при церковной обители, что не соответствовало ни его образованию, ни опыту. Шедший по дороге бродяга, с непокрытой головой, в одежде с чужого плеча, сразу привлек его внимание. Седой, изможденный старик двигался легко и как‑то радостно.
– Здоровья тебе странник, – поприветствовал бродягу Лутт первым, не по чину. Старик остановился. Холеные лицо и руки сорокалетнего мужчины, седая голова и невероятная худоба. Низко поклонился и улыбнулся, показывая полный набор великолепных зубов. Это не лезло ни в какие ворота. Не мог бродяга иметь такие зубы. Незнакомец произнес длинную певучую фразу на неизвестном Лутту языке. Лутт сделал приглашающий жест и направился внутрь обители.
Первая часть
Глава 1. Ученик
Целитель Лутт.
Через месяц бродяга сделался своим в обители. Безотказный в работе, выносливый, как мул, почтительный и спокойный, он с лихвой отрабатывал ночлег и кормежку. И еще одну интересную особенность заметил Лутт, иноземец ловко избегал конфликтов, заранее исчезая с места драки и даже ссоры. Учился языку он быстро, не стеснялся насмешек, старался больше беседовать. Руки бродяги огрубели, но так и остались тонкими, даже изящными. Лутт, по служебной необходимости, осмотрел иноземца ещё в первый день. Ни единого шрама на теле бродяги не было. Имя у иноземца было незнакомое Павел Ильич. Никто так его называть не хотел, сошлись на более короткое имя – Паша.
Паша.
Обитель единого бога была идеальным местом для вживания в новом мире.
Безопасность и достойное существование, плюс терпимость к чужим чудачествам. Что ещё можно было просить от судьбы? Через месяц я смог бегло разговаривать на бытовые темы. Всё шло хорошо, слишком хорошо. Настораживало только неназойливое внимание целителя Лутта. Я часто ловил на себе взгляд этого коротышки. От интереса других членов обители спасал мой, слишком низкий, социальный статус. В конце месяца возникла совсем неожиданная проблема – секс. После того, как мне стукнуло шестьдесят, мне стало хватать одного часа в неделю, проведенного с женщиной, чтобы не испытывать повышенного интереса к ним. За последний год я совсем потерял интерес к противоположному полу, из‑за тяжелой болезни. Нынешнее моё общее выздоровление сыграло со мной глупую шутку, я начал заглядываться на местных красоток, часто еще нестарых, сам не имея ни малейшего шанса. Пристальное внимание к одной из самых красивых женщин в обители помогло мне открыть в себе новое свойство. Сорокалетняя Марта приехала из соседнего селения для лечения заболевания печени. Лутт терялся в догадках о причине болезни. Моё особое зрение позволило мне увидеть огромного червя‑паразита. Я так сильно желал помочь Марте выздороветь, что червяк замер, как будто парализованный, перестал сосать из Марты соки и с каждым днем становился всё меньше и меньше. Марте почувствовала себя лучше, она засобиралась домой, а я не мог объяснить ни ей, ни Лутту, что выздоровление не завершено. После отъезда Марты я начал пристально всматриваться в пациентов Лутта, пытаясь определить болезнь и вылечить её. Иногда, достаточно редко, у меня получалось. Всё свое свободное время я пытался увидеть свой мир, шагнуть к себе домой, но у меня ничего не получалось. Зато стало получаться, на первый взгляд, нечто малополезное – я смог изменять себя. Началось это из‑за новой работы. В обители затеяли копать огромный погреб, и хотя ладони у меня уже достаточно загрубели, я в первый же день стер их лопатой в кровь. Желание получить защиту в виде мозолей было огромно. Дальше начались эксперименты, что‑то увеличить, что‑то уменьшить.