Глава 4. Пограничье
Хард.
Исцеляющее заклинание не помогало совсем. Сквозь организм вся еда пролетала мгновенно. Это маг навел жуткое проклятие! Сколько же у него артефактов? Три? А может больше? У имперской безопасности к нему много вопросов, одним больше, одним меньше. Эту троицу: целителя, послушника и любовницу мага с его маленьким ребенком надо отправлять в столицу. Там есть маг, читающий в голове человека воспоминания. Службе нужны все детали, самые мелкие. По ним можно построить психологический портрет Зеленщика. Конечно, эти трое превратятся в растения от эликсира правды, но интересы империи превыше всего. А ребенок Зеленщика послужит приманкой.
Паша.
В замке барона Приора я помогал самоотверженному служителю закона. Хард и сейчас служит этому закону, как цепной пес. Что же меня так возмущает? Я неизвестная угроза? Да! Хард пытается всеми средствами эту угрозу ликвидировать. Формально, он истинный патриот империи. Он даже взяток не берет, не то, что наши, на Земле. Честный, далекий от коррупции оперативный работник. Идеал! Но как мне хочется его удавить! Полномочия тайной стражи меня удивили. Зюс и Ресиг обычные граждане, с ними и у нас разговор был бы короткий. Но Лутт! Из очень знатной семьи, пусть идеалист, но не диссидент! Не понимаю, неужели его семья спустит такое, фактически убийство, на тормозах? У нас с таким человеком обращались бы более деликатно. Мне так кажется. Хард наметил отправку заключенных в столицу на следующий день. Я купил восьмерку лошадей, и поздней ночью был уже в обители. Арестанты сидели в разных местах, пришлось собрать их у Лутта, его камера была чуть больше других. В намерения Харда никто не поверил.
– Таких наказаний не может быть, – удивился Ресиг.
– Я не совершала никаких преступлений. Отец напишет жалобу епископу, меня отпустят, а Харда выгонят с работы.
– Нет. Этих плебеев, возможно, заставят выпить сыворотку правды. Но не меня!
Это прямое нарушение имперского закона. Тот, кто применит сыворотку к дворянину, подлежит немедленной казни, – Лутт рассмеялся мне в глаза.
– У меня к тебе предложение, Лутт. Я выведу тебя из обители, дам двух лошадей. Ты можешь успеть в столицу раньше погони. Попросишь помощи у родни, это хороший шанс. Из дворца твоего дяди тебя невозможно забрать без его согласия. А купить его согласие будет стоить очень‑очень дорого для тайной стражи, – я вслушался в его мысли. Легко убеждать собеседника, когда он сам тебе помогает.
– Ты прав, Паша. Лучше перестраховаться. Этот Хард, на вид, жуткий карьерист.
– Напарник, я дал тебе возможность спастись, дальше моя совесть чиста. В имперскую тюрьму я за тобой не полезу.
– У меня нет родителей. Мне бежать некуда.
– Поехали со мной. Сытого благополучия обители не обещаю, но неужели два мужика не прокормят себя?
– Хорошо. Я согласен, напарник! Я встал и поторопил Лутта и Ресига.
– Ты бросаешь меня на съедение Харду!? – с болью в голосе, захлюпала носом Зюс.
– Ты сама сказала, что твой отец поможет тебе, – удивился я.
– А если он не успеет?
– Что ты хочешь?
– Не знаю. Выкради Харда. Убей его. Уничтожь тайную стражу. Сожги огнем всё столицу, вместе с императором. Я не знаю! Мне надоело в тюрьме! Мне страшно, – Зюс расплакалась.
– Бери ребенка и пошли с нами. Я отвезу тебя к отцу, а он спрячет тебя в одной из церковных обителей, – мне не хотелось, чтобы Лутт твердо знал, где искать Зюс. Дождавшись, когда Лутт отъедет, я рассказал о своих планах.
– Лошадей тебе всучили дрянных, – сказал Ресиг.
– У меня уже проблемы с молоком. Твоей дочери и мне нужен комфорт, а не бешеная скачка. Доедем до ближайшего города, Ресиг купит экипаж, а я запасусь вещами. У тебя деньги есть?
– Осталось немного. Вот все, – я честно показал ей остатки денег.
– Будем экономить. Ты можешь задержать погоню?
– Угу.
Хард.
Как сонные мухи! Это не элита тайной стражи, а деревенские парни после попойки. Командир не вылезает из туалета, бойцы спят на ходу. Первый день был потерян впустую. Визит к отцу Зюс не дал результатов. Или он умело врет, или на самом деле не видел дочь. Еще день отряд искал следы беглецов.
Лутта догнать не удалось. Следы остальных отыскались не сразу, хитрец Зеленщик сделал неожиданный ход, он купил экипаж. И пока шли поиски конного отряда, маг уехал в закрытом экипаже никем не узнанный.
Только через месяц экипаж обнаружили в графстве недалеко от пограничья. Но его хозяева уже дважды сменились, и искать по нему следы Зеленщика было безнадежным делом. Неудачи вынудили руководство заменить командира отряда.
Хард долго лечился в столице. После диареи сделался запор, дошло до увольнения из органов. Стажа не хватило для пенсии, даже частичной. Новый командир отряда добрался только до Пограничья и тут же впал в кому. Зеленщик перестал церемониться. Карьеристы стали бежать от этой работы. Расстояния от столицы до Пограничья огромны. Две первые попытки поиска мага заняли всё лето. Дело положили в долгий ящик – поручили агенту в Пограничье. Территория огромна, работы у агента много, важность работы не обозначена. Хард поехал в Пограничье сам. Без денег, без поддержки, с риском встречи со старыми врагами.
Паша.
В Пограничье мы сменили имена, нельзя было давать страже лишних шансов.
Напарника стали звать Кляйн, Зюс выбрала себе имя Белла, я стал называться Альт.
Обустройство на новом месте требовало денег, и я нашел для себя и напарника рискованную работу, в частном охранном отряде. Искал свободное место для костоправа, заодно попросил принять бойцом напарника. Меня взяли с испытательным сроком до первого боя. Как только появятся раненые, сразу станет ясна моя квалификация. Напарнику устроили испытательный бой с десятником. На дубинках.
– Стойка плохая. Щит держишь высоко. Начали, – недовольным тоном скомандовал Бестия, атаман отряда. Я на мгновение затормозил десятника, напарник влепил изо всей силы по его щиту. Щит раскололся, дубинка треснула, десятник свалился на землю. Кляйн бросил свою дубинку, встал ногой на десятника и вырвал у него дубинку.
– Парни, помогите снять щит, у него рука сломана, – попросил я.
– Вылечишь моего лучшего бойца и оба приняты, – крайне недовольным тоном проворчал Бестия, – и ещё, Кляйн, купи себе с первой получки новую кольчугу.
* * *
Караван шел по гладкой, как стол, соляной пустыне. Я расслабился и задремал.
Моя смирная, флегматичная лошадь вяло перебирала ногами. Кляйн ехал впереди, как новичок. Старики не видели ничего плохого, рискуя жизнью самых малоценных членов отряда. Момент нападения я не видел, потом мне рассказали, что бандиты вырыли ямы и закрылись сверху щитами с солью. Бандиты были опытные и пропустили никчемный авангард, они атаковали середину обоза и арьергард, ударили в тыл. Большая часть обоза не подверглась нападению, и со страха прибавила скорости, удирая от бандитов. Авангард раздался в стороны, пропустил обоз и сомкнул ряды для защиты от преследования. Бандиты стали угонять отрезанную часть обоза и тоже выставили заслон. Силы были примерно равны. Бестия и ядро отряда были целы. Я «услышал», как сильно не хотелось командиру рисковать судьбой оставшихся бойцов, но другого выхода не было, с плохой репутацией заказов отряду не видать. Размышления атамана прекратил старшина каравана, он бросил повозки и вернулся к месту боя.