— Успокойтесь, миз, вы уже не одна. Простите, это вы плакали в столовой? Кажется, я видел вас там… — Глаза женщины наполнились слезами, она просто кивнула. — Что с вами? Могу ли я как-нибудь помочь?
— Помочь… никто не может мне помочь — за десять дней я уже задолжала восемь норм. У меня минус по всем счетам. — „Минус по всей жизни…“ — Артору показалось, что он уловил её мысль. — Чем вы можете помочь? Всё безнадёжно, я не смогу подняться…
— У вас есть пустой мешочек для сбора?
— Вот. Он всё равно почти пустой…
— Послушайте, давайте поменяемся? Артор подошёл к скутеру и вытащил два из трёх мешочков, самые плотно наполненные. — Я вам два этих, а вы мне один свой?
— …Но как же это? Ваши же полные… а мой… зачем вам?
— Может быть, мне просто нужен друг. Я хотел бы найти в вас друга, а друзья — это те, кто помогут в беде. Вы сейчас в беде, в смятении. Не подумайте плохого, берите. И уверяю вас, всё будет хорошо, всё получится. Я принесу вам удачу, вот увидите.
Девушка — женщина! — посмотрела на него, будто только увидела. В её глазах засветилась робкая надежда и немного лукавства.
Откуда-то издалека до Артора донеслось: „Интересно. Картинка: Любопытство. Вы такие забавные. Нам нравится, как вас сделали! Радость…“
— Только дружить?
Лукавство в её глазах зашкаливало, и Артор чувствовал своей душой: девочка больше не боится и почти успокоилась. К глухо клубящемуся отчаянью примкнули светлые ниточки робкой надежды.
— Увидим. Мне кажется, настоящая дружба не может быть „только“. По-крайней мере, я готов вам помочь. Артор Кристиан Эвесли, к вашим услугам.
— Вы и правда будете со мной дружить?
Девушка наивно распахнула огромные глаза, всматриваясь в лицо Артора.
„Ба! Да она ещё совсем девчонка! У кого же оказалась настолько подлая натура, что эту девочку отправили на каторгу?“
— Вот моя рука, миз. Обопритесь на неё.
— Карин Светлова. — Девушка протянула узенькую даже в грубой перчатке ладонь. — Вы сможете починить скутер?
— Скорее всего, виноват во всём песок… „Спасибо! Глубокая благодарность. Отпусти летуна, пожалуйста!“
„Готово, друг! Возвращайся! С тобой — вами — забавно!“ Картинка: „Удовольствие…“
Артор подвёл Карин к скутеру, помог ей забраться на сидение и пристегнуться. Это было несложно, хотя поначалу он полагал, что посадить перепуганную девушку в отказавший пятью минутами ранее аппарат будет весьма трудно. Настоящие трудности начались, когда пришло время отпустить надёжную руку нового товарища. Карин панически боялась вновь остаться в одиночестве и изо всех сил старалась отдалить этот момент.
— Не волнуйтесь, Карин. Смелее! Я буду рядом. Ну же, заводите.
Девушка робко ткнула контактом ибра в кнопку пуск, видимо, опасаясь неудачи, но тэграв спокойно и ровно заработал. Девушка, покраснев, махнула рукой и закрыла кабину. Скутер Карин, поднявшись метров на пять, бодро двинулся к форпосту, и Эвесли старался держаться сразу за ним.
— Присаживайтесь, Эвесли, — миз Шаубгор даже не вглянула на него, уставившись в скрытую от посетителей паутинку иуса. — У меня, и не только у меня, — она кивнула на мрачно устроившихся за рабочими столами-пультами старосту Астагема и коменданта Эрриго, — есть к вам вопросы, на которые вам бы лучше ответить откровенно. Вы можете отказаться, …но почему-то мне кажется, это не в ваших интересах.
— Я попробую, мэм, — как можно спокойнее ответил Эвесли, — но о своих интересах постараюсь позаботиться сам. Со всем уважением, мэм.
— Ну, что ж, — забарабанила пальцами по столу Шаубгор, — спасибо и на этом. Кстати, где ваша дневная норма?
— Здесь, мэм. — Эвесли поставил на пир-учётчик оба мешочка. Свой, наполненный до отказа, и Карин.
— Две с небольшим, как обычно, так Эвесли?
— Вам виднее, мэм.
— Да он, падла, издевается! — Закричал, вскакивая со своего места Мастер Том. — Ты же понимаешь, Бекка, он просто не мог успеть!
— Заткнись, Мар, тебе никто не давал слова. Заткнись и сядь. Держите себя в руках. И не забудь извиниться, — вмешался Эрриго. — Извини, Бекка.
Миз Шаубгор кивнула в ответ, Астагем, пробурчав что-то себе под нос, сел.
— Ну так что, Эвесли, говорить будете?
— О чём, мэм? Я и вправду в недоумении.
— Откуда у вас тка?
— Собрал, мэм.
— Восемь с половиной норм за смену?
„Ну да, конечно иус всё зафиксировал. Странно, если было бы иначе. Личный ибр Карин, мой, иусы скутеров и наверняка ближние детекторы и сенсоры форпоста. Я всё-таки наивный идиот“.
— Я старался изо всех сил, мэм, постарался улыбнуться Эвесли, — работал, как каторжный.
Лицо Астагема начало наливаться кровью, но комендант даже бровью не повёл.
— Подожди, Бекка, — вмешался Диего Эрриго, — так ты ничего не добьёшься. Скажите, Эвесли, это вы отдали два мешка тка с шестью дневными нормами осуждённой Карин Светловой?
— Я, сэр. И прошу вас засчитать их на её счёт.
— Нет проблем, Эвесли. Она их принесла, предъявила. Конечно, всё поступило на её счёт. Скажите, вы всё собрали сами непосредственно с кустов тка? Лично?
— Да, сэр. На оба вопроса.
— Вы отремонтировали аварийный скутер миз Светловой?
— Нет, сэр. Я просто поспешил на помощь. Следуя недалеко позади, я заметил его падение. Слышал, так бывает со скутерами в пыльной обстановке, если за ними недостаточно тщательно следят. Я полагаю, многие не умеют правильно ухаживать за скутером. Может быть, стоит организовать специальное обучение?
— Хм-м! — Прокомментировал монолог комендант Эрриго. — Значит, он исправился сам?
— Не знаю, сэр. Возможно, удар о грунт выбил из скутера пыль и привёл в порядок, и он снова заработал. Кто знает? Это же старая техника…
— Хм-м. — Подтвердил свой предыдущий вывод комендант. — А вы что думаете?
— Да он всё врет!! — Завопил, снова вскакивая со своего места, Астагем. — Большего бреда я в жизни не слышал! Восемь норм за смену!! Да я в лучшие дни с трудом собирал три и был никакой. А он… да посмотрите же на него, он совершенно свеженький, будто не работал, а дрых под кустом тка!!!
„Если бы ты знал, Том, насколько прав!“ — Мысленно ухмыльнулся Эвесли, оставаясь совершенно невозмутим.
— Он говорит правду, Мар. По крайней мере, насчёт сбора тка. Кроме Карин, он ни с кем не пересекался. Ни сегодня, ни в предыдущие дни. Хотя ты прав, Мар, большего бреда и я не слышала. Но всё же, может быть… — она вопросительно посмотрела на Эрриго, тот оглянулся на Астагема. Мастер Том, безнадёжно посмотрев на обоих начальников, махнул рукой и уселся обратно, всем своим видом выражая несогласие с происходящим.
— Видите ли, господин Эвесли, нас в некотором роде впечатлил ваш поступок, и в связи с ним, и вашими возможностями по сбору тка, я… — он оглядел присутствующих, и оба помощника слегка кивнули ему в ответ, — мы хотели бы вам предложить кое-что, попросить кое о чём… возможно, это бы вас заинтересовало, и вернуло бы, отчасти, конечно, ваше положение… В любом случае, ваше дальнейшее пребывание здесь стало бы интереснее… — Артор едва не хмыкнул в ответ. Интереснее, ну надо же! — Но мы знаем вас плохо. Правильнее сказать, кроме официального досье, где вас обвиняют в пособничестве пиратам, нам неизвестно ничего. Не затруднит ли вас рассказать нам всё, что посчитаете нужным, чтобы мы смогли узнать вас лучше?
Вот это да! Эвесли откровенно растерялся. Такого предложения он не ожидал. Рассказать о себе! Зачем?! Увидев его сомнения, Эрриго добавил.
— Если вы откажетесь, никаких санкций не последует. Живите дальше, как хотите, только выполняйте правила. Кстати, не забудьте их тщательно изучить. Бекка, скинь полный свод на ибр нашего гостя. Пожалуйста. — Он с вежливым интересом продолжал наблюдать за Артором, ожидая его реакции.
„Ага! Никаких санкций, но следить за исполнением правил будут в шесть глаз, не считая иусов. Да и бес с ними, почему бы…“
— Хорошо. Я не буду рассказывать, как родился-учился, жил, — это, без сомнений, есть в моём досье. Вас, по-видимому, интересует совсем другой эпизод моей жизни. Мне кажется, всё началось полгода назад, когда в качестве временного специалиста я взял в экипаж „Кассиопеи“ быстрого выпускника Академии Космофлота миз Люсиль Лукаш…