Я добрался до Роттердама, захватил свой багаж, и на этот раз одним из первых решил покинуть пароход. И вдруг буквально впал в отчаяние, вернее, у меня возникла неимоверная жалость по отношению к красавице итальянке. Ее опухшее лицо сине-зеленого цвета было неузнаваемым. Она еле держалась на йогах. Я несколько растерялся, подумав, что мне надо не только с ней поздороваться, но и проводить до того места в Роттердаме, куда она собирается. К счастью, у трапа ее уже ждала пара – мужчина и женщина.
В Роттердаме я не задержался и сразу направился в Амстердам. Мне было уже тогда известно, что этот город является официальной столицей королевства, хотя сама королева, парламент и правительство находились в Гааге. Я был поражен многим. Прежде всего, полями, подступающими почти к самому городу. Многокилометровые, с невидимыми границами, они были покрыты разного цвета тюльпанами. Уже оказавшись в самом городе, прогуливаясь в оставшееся свободное время до вылета самолета в Париж, я был поражен тем, что многочисленные каналы, пересекающие город, были наполнены водой, уровень которой превышал уровень тротуаров. Только впоследствии я узнал, что само название «Нидерланды» происходит оттого, что территория страны в значительной степени (около 40%) находится ниже уровня моря и защищена системой дамб и других гидротехнических сооружений, общая длина которых достигает почти 3000 км.
Прогуливаясь но улицам, я был поражен множеством велосипедистов на самых различных велосипедах – от двухколесных до трехколесных. На них ехали взрослые, дети и даже монашенки. Особенно их число увеличилось на площадях к середине дня. Как мне пояснили потом, большинство жителей города предпочитает пользоваться этим, более дешевым, чем городской, видом транспорта.
В Париже посадка самолета прошла нормально. Очень просто, почти без проверки, с помощью носильщика прошел таможенный досмотр и проверку паспорта. Никто не знал, что этот паспорт «мексиканца» для проверки я предъявляю на какой-либо границе в последний раз.
Итак, я вновь прибыл в полюбившийся мне в первые три моих посещения Париж и отправляюсь в центр столицы Франции.
Называть адрес гостиницы шоферу мне не пришлось, так как она располагалась в центре Парижа, недалеко от Большой оперы, и была хорошо всем известна. Я же не знал, что меня в этой гостинице ждет!
Как всегда, номер уже был забронирован, меня проводили в него. Я убедился в чистоте и уюте и остался довольный адресом, данным мне еще в Москве.
Приведя себя в порядок, спустился в холл и в ресторан. Было много хорошо одетых людей, но все разговаривали в большинстве своем на английском и испанском языках, значительно меньше на португальском. Я не мог понять, что происходит... Только позже, после обеда, мне удаюсь узнать, что в этой гостинице любят останавливаться гости из США и стран Латинской Америки. Я мог «обрадоваться», что в числе постояльцев могут быть и мои «земляки» – мексиканцы! Неужели в самом начале моей нелегальной работы произошла еще одна ошибка, которая могла привести к провалу?
Я принял решение бывать только в ночное время в гостинице, а остальное время проводить вне её, пользуясь даже другими ресторанами.
Время пребывания было ограничено, и я поспешил в назначенный час на первую встречу со связистом, который должен был поменять мой «мексиканский» паспорт на «уругвайский». Место встречи было назначено далековато, на окраине Парижа, но я туда успешно добрался.
Тогда я был еще неопытным «иностранцем». Подойдя к указанному адресу, я увидел – нет, не кафе, а, как у нас принято называть подобные места, – «забегаловку». Войдя, я был поражен: оказывается, рядом с этой «забегаловкой» находился конечный пункт маршрутных автобусов, и ею пользовались, как я вскоре убедился, только шоферы. Я заказал чай. Бармен был поражен моим заказом, ибо в это время здоровые люди чай не пьют, пьют только кофе! На меня обратили внимание и некоторые посетители.
Я немного посидел за столиком, читая предусмотренный в качестве опознавательного для связиста предмета журнал, но почувствовал, что никто не появляется, а дольше оставаться в этом заведении не следует. Я вышел на улицу и, держа в руках журнал, стал прогуливаться. Никто не появился.
Ночь я переспал в гостинице, а рано утром вновь оказался на парижских улицах. Волнуясь, стал ждать время для дублирующей встречи. На этот раз в «забегаловку» я не заходил, а вскоре увидел мужчину, державшего в руках тоже обусловленный журнал. Мы приблизились, обменялись паспортами и не могли не выразить, сохраняя определенную скромность, удивление, а не возмущение, которое нас охватило. Мой собеседник тоже был возмущен тем, что меня разместили в указанной гостинице, а тем более выбранным местом нашей встречи. Немного поговорив, мы разошлись.
Уже являясь «уругвайским» гражданином Винсенте Сьерра, я направился прямо на вокзал, узнал, когда отправляется поезд на Бельгию. Убедившись, что у меня хватает времени до отправления поезда, я приобрел билет и на такси направился к гостинице. Не отпустив шофера, быстро собрав вещи и оповестив дежурного администратора, что деловые отношения требуют моего быстрого отъезда, расплатился и покинул несколько пугавшую меня гостиницу.
К поезду я успел и, уже совершенно успокоившись от пережитого в результате допущенных ошибок «Центром», заняв удобное место в сидячем вагоне первого класса, направился в Бельгию. В голове были мысли только о предстоящей встрече с Отто.
ГЛАВА X. Брюссель. Первая встреча с резидентом Отто.
Итак, с Парижем я вновь расстался пару часов тому назад. Теперь я верил, что в нем мне еще удастся побывать, и не один раз.
Поезд Париж–Брюссель прибыл в столицу Бельгии. Должен признаться, на всем пути следования я старался сосредоточиться на всех вопросах, которые должны быть обсуждены на первой встрече с Отто.
Брюссель должен был стать для меня на неопределенное время основным пристанищем, местом, обеспечивающим начало моей полной легализации. Кроме того, именно там я должен был получить достаточную подготовку, для того чтобы стать успешным руководителем филиала солидной коммерческой фирмы, созданной Отто в Бельгии.
Невольно мне вспоминались последние дни, проведенные в Москве. Тогда, как я уже писал, все мое свободное от учебы время я использовал для изучения Уругвая – той страны, гражданином которой я должен был стать.
В Монтевидео, по документам, я родился, проживал вместе с родителями, остававшимися там и сейчас. Сможет ли «Центр» в дальнейшем для упорядочения моей легализации организовать получение хотя бы редких писем из Монтевидео от моих «друзей», а в особенности «родителей»? На эту тему мы в Москве никаких разговоров не вели.
После того как провел пару дней в парижской гостинице, я все больше начинал понимать, что не исключена возможность моей встречи при случайных обстоятельствах с моим «земляком» или с человеком, действительно побывавшим в Уругвае и в Монтевидео. При встрече с ним я буду поставлен в весьма затруднительное положение. Ведь незнание своей «родной» страны, а тем более своего «родного» города может даже привести при определенных обстоятельствах к полнейшему провалу.
В этих думах пробежало много времени, и вот, наконец, Бельгия предстала передо мной во всем своем многообразии. Еще на Южном вокзале в Брюсселе мне показалось, что здесь все резко отличается от Парижа. В шумной толпе слышались два языка – французский и какой-то абсолютно незнакомый, как оказалось впоследствии, фламандский язык. До этого, естественно, я не знал, что в этой маленькой стране существует два языка, два народа.
Обо мне заранее позаботились еще в Москве, и поэтому не надо было выбирать, где остановиться, наводить соответствующие справки. Еще в «Центре» мне порекомендовали определенную гостиницу, удобно расположенную вблизи от Северного вокзала. Я подошел, как всегда с носильщиком, к такси и назвал шоферу гостиницу. Шофер пристально посмотрел на меня и даже переглянулся с носильщиком. Мне показалось, что он был несколько удивлен, услышав название гостиницы. Только пройдя по вестибюлю и коридорам и оказавшись уже в номере люкс, я смог понять, в чем состояло недоумение шофера.