Руку Мигера прошила боль. Еще несколько осколков порвали материю поверх защитной одежды, его здорово тряхануло.
Дэнни помотал головой, чтобы прийти в себя. Еще два контейнера разлетелись в воздухе, усеяв землю страшными семенами. Сквозь разорванный занавес папоротниковых листьев засверкало солнце. Два самолета. Значит, за один вылет они обрабатывают площадь в пятьсот двенадцать на двести пятьдесят шесть метров. У них это называлось «засеивать поля». Имелись у импов штуки и похлеще — с задержкой детонации, сенсорами, оптическим наведением. Но для такой местности, как эта, вполне годилось и что попроще.
Умелым движением разорвав рукав, Мигер перевязал руку пластиком. Взорвалось еще несколько контейнеров. Шестой, седьмой… Последний, восьмой, почему-то не сбросили, и Дэнни даже испытал от этого раздражение. Проверив, как рука, он поднялся на ноги.
Патрик перевязывал серьезно поврежденную ногу Чжу. Молодой наемник не обращал внимания на собственную рану — просто царапина. Третий неподвижно лежал рядом.
Все закончилось. Убитых восемь-девять человек, раненых разной тяжести двадцать семь или двадцать восемь. Неплохо поработали, подумал Мигер.
— Похоже, больше мы не увидимся, — медленно произнес он.
Чжу сделал попытку встать. Патрик аккуратно поддержал его.
— Не глупи, парень. Из тебя кровь хлещет, с такой дыркой в ноге далеко не уйдешь. Выжди.
Мигер нагнулся, поднял автомат и взял флягу, почти полную воды, у парня, которому она уже не понадобится. Бережно поддержав голову убитого, он снял с него самодельный медный диск — удостоверение личности — и кинул Чжу. Тот поймал его здоровой рукой.
— Сними железо с себя, если хочешь прошмыгнуть, — посоветовал он. Наемник кивнул.
Мигер обернулся к Чапмену, самому спокойному и наименее пострадавшему от налета сержанту.
— Они твои, Джимми. А мы сейчас пойдем. Импы за нами еще побегают, но вы теперь в безопасности. Собери легкораненых и перевяжи остальных. Мне, конечно, неприятно говорить такое, но, когда покажутся солдаты, сразу сдавайтесь и ведите себя смирно. Они столько дней глотали за нами пыль! Не дай им предлог вас прикончить.
Потом кивнул в сторону Чжу.
— Если будут спрашивать о нем, скажи, что родственник, знаешь его сто лет. — Мигер пожал руку Чапмену, затем Чжу. — Ну что, двинулись, Патрик?
Не оглядываясь на свое поверженное войско, Мигер пошел вперед вместе с последним подчиненным.
В тот же вечер одну из автомашин батальона подполковника Хигути подвели тормоза, и она врезалась сзади в машину с детьми. В результате перелом позвоночника получил единственный племянник министра по делам религии Стрейдома. Это был важный момент, который обошли вниманием компьютеры майора Реттальи, повлиявший на ход событий.
От надира к зениту
Надели свину форму и ну его гонять,
А евин, такой довольный, свистит себе опять.
Прошел он зной пустыни, арктический мороз,
И так из новобранца он в аса перерос.
Воскресенье (2)
Санмартин налил себе остатки арака и жадно выпил. По телу разлилось приятное тепло. Он молча вертел в руке стакан, а Ретталья терпеливо ждал.
— Ретт, я серьезно. Это длится целых три месяца. Я хочу уйти из разведки. Конь бэ-четыре. Шах.
Ретталья подвинул его фигуру, потом сделал свой ход.
— Король эф-три. Я тебе говорил, через восемь дней — всеобщая забастовка?
— Что?
— Они хотят, чтобы она длилась неделю. Хотят провести демонстрации. Я сообщу тебе время и место их сборищ. Будь спокоен, адмирал Ли отдаст необходимые приказы и позаботится о наведении порядка. Сейчас ты, наверно, возьмешь конем пешку…
— Что, адмирал хочет отбить у них охоту раз и навсегда? — спросил Санмартин, изучая позицию на доске.
— Хочет. Они не пользуются особой популярностью, а мы не хотим создавать у людей впечатления, будто «братья» могут делать, что заблагорассудится.
— Дай Бог, дай Бог… Уже отдан приказ? Ретталья расплылся в улыбке.
— Нет, наши друзья будут ждать до последней минуты и появятся внезапно.
— Идиотизм!
— Может быть.
— Hakkaa paalle, — негромко продекламировал Санмартин.
— Пардон?
— «Бей их». Пять веков назад финская кавалерия Густава-Адольфа шла с этим кличем в бой. Мы и теперь пользуемся подобным.
— Вы мне мучеников не плодите! — предостерег Ретталья. — Скажу сразу: придется проявлять крайнюю осторожность. Реакция категории восемь.
— Категории восемь? Восемь?!
— Специально отобранные снайперы, если прозвучат выстрелы, будут стрелять только по вооруженным людям, стоящим вне толпы, и не дай Бог задеть еще кого-нибудь.
Санмартин шумно выдохнул.
— Идиотизм в квадрате! Ну ладно, справимся. У нас есть опыт подавления беспорядков.
— Как намерены действовать?
— Не знаю, но у меня есть целая неделя, чтобы ¦ придумать какую-нибудь подходящую глупость. Да, пешку я заберу. Ты что, хотел отвлечь меня?
— Зачем? Последние шесть ходов за тебя сделал арак. Так, слон берет коня.
— Ладья берет слона.
— Ладья аш-восемь. Ну что, сдаешься? Санмартин несколько минут изучал позицию на доске.
— Ты вызываешь размен и пойдешь в ферзи, так?
— У меня король сейчас в центре доски, так что твое преимущество в пешку ничего тебе не дает.
— Ладно, твоя взяла. Санмартин встал и потянулся.
— Ретт, я вполне серьезно, — сказал он. — Мало того что у меня нет способностей к разведке, я не очень-то люблю это занятие.
— Симадзу говорит, что у тебя все идет хорошо.
— Это он, наверно, чего-нибудь наглотался. Он вообще-то хорошо спит?
Ретталья прыснул.
— Симадзу навел на «братьев» такую панику. Он ходит по всем адресам и делает вид, что не замечает их шпиков, которые следуют за ним как привязанные.
— В один прекрасный день его просто пристрелят. ,
— Я полностью доверяю Симадзу, Рауль. Думаю, он еще покажет себя! Кстати, он хорошо отзывался о вас с Брувер.
— С обучением Брувер вашему ремеслу у сержанта получается лучше.
— Примерно, так он и выразился, — обронил Ретталья и сгреб с доски шахматы. — Симадзу отлично отвлекает внимание от Менсиеса. Я тебе говорил, что он получил четыре тысячи сен за карту ваших оборонительных порядков?
— Это такая явная фальшивка, что я удивился бы, если бы он получил за нее даже четыре сотни! Надеюсь, он заслужит лучших похорон, чем учитель Те-рон, которого недавно извлекли из болота. Может, ты мне все-таки скажешь, зачем я тебе так нужен в разведке? А то я как следует поговорю на эту тему с Варягом.
— Только обещай мне, что ты отнесешься со всей серьезностью к тому, что я тебе скажу.
— Обещаю.
— Тогда сядь и расслабься. Поговорим о житье-бытье…
Ретталья стал складывать изящные резные шахматные фигурки в бархатные гнезда.
— Ты знаешь, что у Харьяло до сих пор огонь пышет из ноздрей, стоит упомянуть насчет конфискованного оружия, которое увозили «черноногие» из службы безопасности?
— И что, его нельзя убедить, что это ошибка? — спросил Ретталья.
— Ни малейшей возможности. Мы отмечаем номер каждого конфискованного оружия, и, когда Матти обнаружил, что одни и те же стволы конфискуются по второму разу, из него просто дым пошел!
— Ничего не поделаешь, Рауль. Честных в «черноногие» не берут. А если говорить серьезно, это служит очень важным целям; вот почему я закрываю глаза на все. Ты раскрыл огромное количество тайников с оружием, а я не хочу, чтобы «братья» паниковали. А они обязательно впадут в истерику, если почувствуют, что остались безоружными.
— Скажи все это майору по имени Харьяло, когда у него очередной приступ бешенства.
— Нет, мне моя шкура дороже… Но вы же утаиваете большинство обнаруженных боеприпасов, так что о чем разговор?
— Воздержусь от комментариев. Ну, что еще я должен знать на одиннадцатую неделю после начала операции?