Но, судя по всему, древние любшанцы не только обслуживали прибывающих западнославянских купцов (на территории этого Городища совсем нет скандинавских находок), но и активно занимались торговлей сами, возможно, используя для этого собственные ювелирные изделия, о чем свидетельствуют находки «литейно-ювелирного характера», причем в очень большом количестве, и «такая концентрация находок, связанных с литейно-ювелирным производством, пожалуй, не имеет аналогий на остальных раннесредневековых памятниках Восточной Европы»[204]. Хорошо было организовано и железоделательное и железообрабатывающее производство с применением уже хорошо нам известных по кельтскому миру технологий обработки железа и стали, и производство стеклянных бус (рис. 56).
![Князь Рюрик и его время i_062.png](https://litlife.club/books/187329/read/images/i_062.png)
![Князь Рюрик и его время i_063.jpg](https://litlife.club/books/187329/read/images/i_063.jpg)
Любшанское городище, являвшееся по тем временам достаточно мощным фортификационным сооружением, возникло, по крайней мере, на пятьдесят лет раньше Ладоги и было чисто славянским поселением. Вместе с тем, поражает тот факт, что археологические находки этих двух близких территориально поселений, расположенных на разных берегах Волхова, отличаются друг от друга, в частности стеклянные бусы. Такое ощущение, что это были конкурирующие поселения, мало общающиеся друг с другом. Не исключено, что одно из поселений в большей степени являлось сакральным центром, а другое — торговым. Такие парные города нередко встречаются в землях балтийских славян, классический пример тому Волин и Щецин, Аркона и Ральсвик.
Вместе с тем, если Любшанское городище было изначально крепостью, то древняя Ладога начинала свою жизнь как открытое ремесленно-торговое поселение, где крепость появилась не ранее середины IX века. А это значит, что древние любшанцы довольно спокойно относились к развитию Ладоги. Не исключено, что у этих двух поселений просто существовала своя ремесленная специализация, и они не только не мешали друг другу, а скорее дополняли. Вместе с тем, именно с момента своего возникновения очень скоро Ладога стала играть ведущее значение.
«Новые наблюдения обрисовывают доминирующее положение Ладоги в сфере северо-европейской серебряной и пушной торговли. На территории раннесредневековых ладожских поселений (Княщино, Ладожская каменная крепость, Ладожское земляное городище, Новые Дубовики) найдены клад и отдельные диргемы, соответственно чеканенные в 749-786, 738-739, 773 и 778, 746-747 гг., а одна монета 688—700 гг. Эти находки, даже с учетом их определенной случайности, одни из древнейших в Восточной Европе и свидетельствуют о начале международной торговли серебром в 70-80-е гг. VIII в. В свете ладожских находок эта дата может быть удревнена и будет охватывать примерно 60-е гг. VIII в. (если не несколько раньше)»[205].
Этот тезис подтверждают и находки, связанные с охотой на пушного зверя. Вот что пишет по этому поводу Н. А. Макаров: «В последние десятилетия на памятниках Севера выявлены и идентифицированы некоторые категории находок, свидетельствующие о широких масштабах пушной охоты и торговли мехами. Речь идет о таких предметах, как роговые наконечники стрел цилиндрической формы с тупым бойком (томаты), употреблявшиеся для охоты на пушного зверя, новгородские цилиндры-бирки, использовавшиеся для опечатывания мешков с меховыми ценностями и новгородские счетные бирки-сорочки, служившие для подсчета пушнины. Возможно, некоторые из этих вещей представлены и на памятниках Юга. Однако именно на Севере находки образуют значительные серии, документирующие существенную роль пушного промысла в накоплении богатств и формировании государственных доходов»[206].
![Князь Рюрик и его время i_064.png](https://litlife.club/books/187329/read/images/i_064.png)
На примере Ладоги удается проследить развитие торгово-ремесленного поселения этого региона (рис. 57). Видимо, в конце VII — начале VIII века славяне достигают нижнего Поволховья и заселяют приречные земли, располагая поселения у порогов, переправ, т. е. на ключевых местах водного пути. «С самого начала эти поселения приобрели торгово-ремесленное значение, образовав в юго-восточном Приладожье зону межплеменной торговли. Создаются предпосылки возникновения территориально особой Ладожской земли. Возможности земледельческого возделывания данного региона были ограничены природными условиями. Материальная культура первых поселенцев, с одной стороны, унаследовала изделия их родины и районов странствия (вещи, знакомые по длинным курганам, височные кольца со спиральным завитком), с другой — включала образцы общеевропейских и прибалтийско-финских форм (кузнечные инструменты, мечи, копья, гребни, некоторые типы украшений, литейные формочки)»[207].
И если в первоначальный период времени существования Ладоги там не наблюдаются иностранные поселенцы, то в 800-850-е годы Ладога формируется в достаточно крупное торгово-ремесленное поселение. Ко второй половине этого периода здесь фиксируется проживание жителей Балтики, скандинавов, фризов, поморских славян и чуди. «С развитием евразийской серебряной и пушной торговли внешнеторговое значение Ладоги резко возрастает. В середине IX в. она становится крупнейшим портом и транзитным пунктом Восточной Европы и Западной Балтики. Ее торговые представители, возможно, селятся в поволжских и прибалтийских городах. В Ладоге обосновываются мастерские, перешедшие к работе на вывоз, и рынок международного характера. Возрастает контрольно-пропускная роль речных станций Ладожского околоградья»[208].
О ведущем значении Ладоги в развитии славянской культуры Северо-Запада пишет В.Я. Конецкий: «Возникнув в середине VIII в., она быстро превращается в крупный ремесленно-торговый центр. Собственная продукция ладожан и импорты, поступающие через этот пункт (бусы, ножи, выполненные в технике трехслойного пакета, некоторые другие железные изделия), в существенной мере определили облик культуры сопок последней четверти I тыс. н. э. Соответственно, доладожский период существования славянской культуры на Северо-Западе будет характеризоваться отсутствием вышеупомянутых материалов, что в значительной мере определяет "скромность" материальной культуры этих памятников»[209].
А. Н. Кирпичников считает, что артефакты, «связанные с первым столетием жизни Ладоги, как и вся культура этого и последующих периодов, полиэтничны. Здесь при раскопках найдены средиземноморские бусы, фризские гребни, скандинавские бронзовые фибулы-застежки, железные гривны с молоточками скандинавского бога-громовержца Тора. С Востока привозились гирьки, стеклянные подвески-лунницы, перстни и бусы из сердолика и горного хрусталя. С южного побережья Балтийского моря в Ладогу поступал янтарь, частью обрабатывающийся на месте. Встречаются здесь и финские украшения (кресала, гребни, копоушки, булавки, подвески)». Кирпичников отмечает также: «Люди того времени охотно пользовались изделиями разных народов и культур». Он замечает, что большое количество славянской глиняной посуды «представлены во всех напластованиях Ладоги. Однако особое внимание обращают на себя женские височные кольца и некоторые украшения женского убора, которые могут служить устойчивым этноопределяющим признаком. Именно по этим вещам устанавливают присутствие славян в составе первоначальных ладожан. Таково, например, бронзовое серповидное кольцо с семью отверстиями для подвешивания трапецевидных подвесок. Такие кольца характерны для кривичей, пришедших в Ладогу из более южных областей. Аналогичного происхождения круглая бронзовая бляха с выпуклостью в центре и симметричным глазковым орнаментом. К ней приближаются по оформлению и технике отделки своеобразное височное кольцо полулунного очертания.
204
Там же. С. 200.
205
Кирпичников А.Н. Раннесредневековая Ладога (Итоги археологических исследований) // Средневековая Ладога. Новые археологические открытия и исследования. Л., 1985. С. 21—22.
206
Макаров Н.А. Север и Юг Древней Руси в X — первой половине XIII века: факторы консолидации и обобщения // Русь в IX—XIV веках. Взаимодействие Севера и Юга. М., 2005. С. 7.
207
Кирпичников А.Н. Указ. соч. С. 24.
208
Там же. С. 25.
209
Конецкий В.Я. Раннеславянская культура Северо-Запада: опыт построения теоретической модели // Новгород и Новгородская земля. История и археология (Материалы научной конференции). Новгород, 26—28 января 1999. Вып. 13. Новгород, 1999. С. 219—220.