![Князь Рюрик и его время i_059.png](https://litlife.club/books/187329/read/images/i_059.png)
![Князь Рюрик и его время i_060.png](https://litlife.club/books/187329/read/images/i_060.png)
Данные выводы подкреплены и заключениями лингвистов. «Н.М. Петровский, проанализировав новгородские памятники, указал на наличие в них бесспорно западнославянских особенностей. Д.К. Зеленин, в свою очередь, обратил внимание на балтославянские элементы в говорах и этнографии новгородцев. Исходя из этих фактов, оба исследователя пришли к выводу, что близость в языке и чертах народного быта новгородцев и балтийских славян можно объяснить лишь фактом переселения последних на озеро Ильмень. (Кстати сказать, одна из рек Южной Балтики носит название Ильменау. — С.Ц.) Причем Зеленин полагал, что "Roots — Ruotsi можно связывать с именем древнего прибалтийского народа Руги. Этим именем называлось славянское население острова Рюгена или Руяны". С.П. Обнорский отметил западнославянское воздействие на язык Русской Правды, объясняя это тем, что в Новгороде были живы традиции былых связей со своими сородичами…»[199].
Еще С.А. Гедеонов писал о заселении Северо-Западной Руси выходцами с южнобалтийского побережья. Теперь его выводы подтверждает массовый археологический и антропологический материал. «По заключению археологов, южнобалтийская керамика "в древнейших горизонтах культурного слоя" многих памятников Северо-Западной Руси (Новгорода, Изборска, Старой Ладоги, Луги, Белозера и других). На посаде Пскова она составляет, например, более 81%, в Изборске более 60%. Причем значительное место в ней занимает лепная керамика, являющаяся, по мнению специалистов, одной из наиболее ярких этнических индикаторов, к тому же изготовлена она из местного сырья. В 1960-х гг. В.Д.Белецкий широкое присутствие южнобалтийского керамического материала в раскопках Пскова объяснял тем, что сюда переселилось славянское население "из северных областей Германии… "Затем В.М. Горюнова, характеризируя западнославянские формы раннекруговой керамики Новгорода и Городка-на-Ловати, пришла к выводу, что "керамика этих форм не имеет корней на Северо-Западе и, скорее всего, принесена сюда выходцами с южного побережья Балтики"»[200].
Если все указывает на Южную Балтику, как на прародину славян Северной Руси, то как объяснить появление скандинавских находок? Говорят ли они о присутствии скандинавов или об импорте? В. В. Фомин совершенно обоснованно заключает: «На фоне громадного южнобалтийского материала, обнаруженного на территории Северо-Западной Руси, абсолютно теряются малочисленные и чаще всего случайные скандинавские вещи, попадавшие туда в ходе торговли и военных действий. К тому же подавляющее большинство самого незначительного количества скандинавских находок в Восточной Европе, включая Новгород и Киев, относятся ко второй половине X — началу XI в., т. е. они позже призвания варягов и варяжской руси как минимум на сто лет»[201]. Это вполне согласуется с данными скандинавских саг, которые знают двух князей Руси: Владимира и Ярослава — именно при них скандинавы и появляются на Руси в качестве приглашенных дружинников.
Касается Фомин и полного отсутствия скандинавских названий городов Руси. «И это тогда, когда скандинавские названия в огромном количестве сохранились в тех местах Западной Европы, куда действительно устремляли свои набеги норманны, и где они действительно оседали»[202]. А топонимика всегда была и есть одним из важнейших признаков присутствия на данной территории конкретного этноса.
Эти выводы подтверждает и недавнее сенсационное по своей сути открытие каменной крепости на мысу, образованном впадением р. Любша в Волхов, расположенной недалеко от Старой Ладоги, сделанное археологом Е. А. Рябининым. Любшанское городище, судя по всему, было тоже основано выходцами с западнославянских земель, на что указывает и сама конструкция крепости и ряд археологических находок. Да и топонимически находятся аналоги — южнобалтийский Любек. Огромный интерес вызывает роль этой крепости, основанной, видимо, в начале VIII века, именно в торговой деятельности. «Представляет интерес занятие древних любшанцев обслуживанием судоходного пути, который в это время только начал свое функционирование на Великом волжском пути из Балтики в Восточно-Европейскую равнину и далее на Кавказ, Закавказье и Арабский Восток. При раскопках найдена многочисленная серия (около 50 экз.) железных корабельных заклепок и их заготовок. Значимость их обнаружения заключается в том, что такие детали в корабельной технике использовались для соединения деталей крупных морских судов. Далее выходцы из Балтики должны были оставлять свои корабли в удобной гавани и плыть затем на мелких речных судах»[203] (рис. 55).
То есть найдено не только одно из самый древних на Северо-Западе Руси укрепленное торгово-ремесленное поселение, основанное выходцами опять же скорее всего с берегов Балтийского моря, которое выполняло важнейшую функцию промежуточного морского и речного порта, где товар перегружался с судов морского типа на речные суда. Одно это свидетельствует о необыкновенно развитой уже в те времена торговле, да еще с применением столь высоких технологических приемов. К тому же этот факт говорит о мирном характере торговли и ее достаточно сильной монополизации славянами. Хорошо разветвленные речные пути Северной Руси, осложненные множеством порогов и системой волоков, требовали применения особых, более мелких речных судов особой конструкции, чем применяли те же западные славяне на море. Корабли викингов, видимо, не очень-то хорошо могли ходить по нашим порожистым рекам в отличие от западноевропейских рек. То, что товар в городке на Любше, а впоследствии, и в Ладоге, перегружался из морских судов в речные, говорит, прежде всего, не только об особой стратегической важности этих городов для всей международной торговли, а в первую очередь о монополизации этой торговли славянами и русами. А имея такую монополию на международную торговлю, кто же к ней подпустит чужаков скандинавов? Даже если они могли попробовать захватить власть силой.
![Князь Рюрик и его время i_061.jpg](https://litlife.club/books/187329/read/images/i_061.jpg)
Ведь простой военный захват этих городов практически ничего не давал завоевателям. Дальше, вниз по Волхову, где уже скоро начинались первые пороги, морским судам уже было двигаться тяжеловато, к тому же надо было не просто знать сложную систему волоков, которая также охранялась укрепленными городищами, а и иметь соответствующее оборудование. Может быть, благодаря этому мы практически ничего не знаем о водных сражениях русских с захватчиками, поскольку применение морского флота ими было обречено на неудачу. Морское нападение было возможно только на крепость на Любше и Ладогу, но никак невозможно на Псков, Изборск, Белозеро и многие другие города Древней Руси, в отличие от городов балтийских славян, нападения на которые именно с моря засвидетельствовано многочисленными источниками. Именно поэтому северную часть пути «из варяг в греки» и Великого волжского пути было труднее захватить. Скорее всего, именно этот фактор вызвал перенос своей резиденции Рюриком из Ладоги в Городище, ставшее предшественником Новгорода и получившее у археологов название Рюриково городище.
199
Там же. С. 528.
200
Там же. С. 528—529.
201
Фомин В.В. Ломонософобия российских норманистов // Варяго-русский вопрос в историографии. М., 2010. С. 210.
202
Там же. С. 211.
203
Рябинин Е.А., Дубашинский А.В. Любшанское городище в Нижнем Поволховье (предварительное сообщение) // Ладога и ее соседи в эпоху средневековья. СПб., 2002. С. 202—203.