- Что случилось, Вета?
- Она умирает, - повторила девушка отрешенно.
- Но ведь еще вчера… она же была совсем здорова!
- Да, - кивнула Вета. – Наверное, вчера вечером она и выпила это… А сегодня утром уже не могла встать.
- Да что выпила? – так же шепотом крикнул Патрик. – Что случилось, объясни же толком!
Вета остановилась. Потянула принца за рукав, заставляя нагнуться еще больше, и шепотом сказала на ухо несколько слов.
Патрик выпрямился. Смертельная бледность залила его лицо, губы затряслись.
- Это неправда… - беспомощно проговорил он.
- Это правда, - так же сухо ответила Вета. – Она сказала: «Не хочу для него такой судьбы, как для себя. Пусть лучше не родится совсем, чем его убьют здесь». Она права, к сожалению.
Не говоря ни слова, Патрик кинулся бежать. Единым махом пролетел до крыльца лазарета, едва не сбил с ног проходящего мимо солдата («Что, приятель, приперло? - с насмешкой крикнул тот. – Смотри, в штаны не наложи!»), ворвался в комнатку Магды и, подобрав цепь кандалов, чтобы не звенела, упал на колени возле ее постели.
- Магда…
И сразу понял, что она – уйдет, уходит. У живых не бывает такой восковой бледности, почти синих губ и синеватых ногтей на руках. Только глаза ее, ставшие враз огромными на худом лице, еще жили. При его появлении они засветились, Магда попыталась привстать.
- Пришел-таки… - с усилием она выпростала из-под одеяла руку и погладила его по щеке. – Пришел… А я уж боялась, что не успею тебя увидеть…
- Магда! – Патрик взял ее ледяную ладонь, прижал к щеке. – Магда, любимая…
- Ничего… - она ласково и устало смотрела на него.
- Зачем ты это сделала? – с отчаянием спросил Патрик. – Ну зачем?!
- Не надо, милый… - она облизала сухие губы. – Ты же знаешь, что я права. Ну, что его ждало бы здесь? Он бы родился – и стал бы каторжником с рождения. Или все равно не родился бы… Знаешь… я ведь и не думала, что смогу… после того… ну, помнишь, я рассказывала… я уже и осторожничать перестала… а тут… То ли в наказание мне, то ли в награду. Впрочем, уже все равно. Не рассчитала я, - призналась она виновато. – Других пользовала, а сама себе не рассчитала. Думала, все кончится хорошо.
- Ты поправишься! – горячо сказал Патрик и понял, что она не верит ему.
- Не надо, - тихо попросила Магда. – Это меня Бог наказывает. Но мне так даже лучше… я – там – с ним буду, с маленьким.
Она помолчала.
- А может, и не буду, - сказала тяжело. – Я – грешница нераскаянная, а он… а он - ангел, он и согрешить-то не успел. Меня, наверное, в Ад, а его… а он… - две слезинки покатились по ее восковым щекам. – Он на тебя сверху смотреть будет. Тебя охранять. Умолю Господа – согласится. Ты живи. Я… мне не страшно, не думай. Я и не жалею даже. Одно только жаль – тебя больше не увижу. Я тебя люблю, принц… мой прекрасный принц… это мне плата за наше счастье. - Магда передохнула. – Сил уже нет… Только бы не больно было… мне было так больно, что еще раз я не выдержу.
- Магда… - прошептал Патрик. – Не уходи… не оставляй меня, Магда!
- Не могу, - виновато и ласково ответила она и попросила: – Послушай… побудь со мной… хоть немного. Боюсь… умирать страшно.
Патрик молча гладил ее пальцы и смотрел, смотрел на смуглое лицо, ставшее изжелта-бледным от потери крови, ловил ласковый и виноватый взгляд темных глаз. Было чувство, словно с этой женщиной уходит вся радость и счастье мира. Он знал, видел, что конец ее близок, но вся душа его противилась этому. И он пытался судорожным усилием перелить в эти худые ладони хотя бы часть собственных сил, отдалить неизбежный миг. «Возьми лучше меня!» - молча кричала его душа, а сердце цепенело от ужаса. А потом Магда закрыла глаза и вроде бы задремала.
Снаружи разнесся хриплый удар колокола. Отбой.
Кто-то коснулся его плеча. Патрик оглянулся. Вета. Как и когда она появилась здесь?
- Вам нужно уйти, принц, - проговорила она тихо. – Хватятся…
- Черт с ним, - прошептал Патрик.
- Накажут опять, - сказала Вета, но юноша только махнул рукой.
- Тогда отвернитесь, - так же тихо попросила Вета. – Переменю подстилку…
- Я помогу.
В самом деле, неужели он боится увидеть тело любимой женщины? Вета молча откинула одеяло. Осторожно, стараясь как можно меньше тревожить Магду, Патрик просунул ладони под ее плечи и колени и вздрогнул – постель была мокрой от крови. Он приподнял обвисшее, тяжелое тело, и Магда застонала, вырываясь из забытья. Аккуратно и быстро Вета сдернула темную влажную холщовую тряпку, постелила чистую, Патрик опустил Магду на топчан и бережно укрыл одеялом.
- Она спит, - тихо сказала Вета.
- Да… - Патрик отошел к окну, вцепился зубами в костяшки пальцев. Спустя пару секунд оглянулся и попросил: - Расскажи… как это все случилось?
Вета вздохнула.
- Я давно подозревала что-то не то. Еще когда вы… когда вас поймали… почти сразу. Она была то такая веселая, то плакала без перерыва, а я все понять не могла, что же такое… думала – из-за вас она так переживает. Спросила однажды – она не ответила. А вчера вечером… перед выходным ведь… Магда сказала, чтобы завтра я не приходила… мол, дел особенных нет, ей и самой отдохнуть нужно. Я и поверила.
Вета помолчала.
- Сегодня утром я забыла про это предупреждение… уже к крыльцу подходила – вспомнила, но подумала, что ничего страшного, спрошу, есть ли работа, и если нет – вернусь обратно. – Она засмеялась невесело. – Как чувствовала. Зашла, смотрю – Магда на кровати корчится. Я к ней кинулась, спрашиваю – что случилось? Она молчит. Я думаю, она это зелье еще вчера вечером выпила, сразу после того, как я ушла. К утру она уже очень много крови потеряла, и сделать ничего нельзя было. Сейчас ей хотя бы не больно… а днем… - Вета махнула рукой.
- Но почему так вышло? – допытывался Патрик. – Ведь… неужели оно бывает только так… насмерть?
- Не знаю я, как оно бывает, - вздохнула Вета. – Наверное, по-разному. Теперь-то кто скажет? И плод тяжело выходил, и… - девушка умолкла и заплакала вдруг – сразу, неудержимо, давясь рыданиями, проговорив глухо: - Она мне сказала: «Так хотела ребенка… мальчика, светленького, красивого… но такой судьбы я ему не желаю».
- Перестань, - глухо попросил Патрик. Душа его скорчилась, сжалась до одного крошечного комочка, который вопил изо всех сил: «Убийца!». Все на свете отдал бы он, еще тысячу раз под плети встал бы, лишь бы не видеть воскового лица в глубине комнаты, не чувствовать приторного солоноватого запаха – запаха крови и смерти. Он виноват дважды, трижды, на его совести две жизни. Пусть бы они лучше никогда не встретились, но Магда осталась бы жива.
Ночь тянулась без конца, и Патрик потерял счет часам. Время от времени Вета меняла подстилки, бросая их в таз с водой в углу комнаты, пыталась поить Магду чем-то с горьким запахом трав – без толку. В какой-то момент Патрик не выдержал – отключился, привалился к стене и закрыл глаза. В ушах звенело, кружилась голова. Спустя всего пару мгновений он почувствовал, как его плеча коснулась рука Веты:
- Проснись… проснисьскорее!
Патрик вскочил, подбежал к постели. Магда смотрела на него ясным, осмысленным взглядом:
- Если ты отсюда выберешься, - сказала она, едва шевеля губами, - найди мою маму. Южная провинция, Сейра, дом Бартоша, Матильда Левец. Расскажи про меня. И сына… его зовут Терек. Разыщи его. Обещаешь?
- Обещаю, - прошептал Патрик.
- Ну и все, - Магда устало и с облегчением вздохнула. – Спасибо тебе… за все.
Она закрыла глаза, вытянулась на постели. Вета и Патрик с замиранием смотрели на нее. Еще несколько минут - и лицо Магды стало строгим и чистым, уже не принадлежащим этому миру.
* * *
Дождь тихо шелестел, стучал по крыше барака – тихий, мелкий. Весенний. Едва ли не первый в этом году – поил редкую, вытоптанную сотнями ног траву, горы, окружавшие лагерь, и, казалось, даже души людей. Необычная тишина – умиротворяющая, легкая – стояла над лагерем. Потом все станет по-прежнему, и люди будут ругаться, озлобленно глядя на сыплющуюся с неба морось, и дождь будет – лишь грязь под ногами и промокшие спины. Но пока… первый дождь. Первый…