Псиктер, приписываемый художнику Ольту [88],[246] свидетельствует о высоком мастерстве организации изображения. Мы видим шестерых бородатых персонажей, которые едут верхом на дельфинах: в шлемах, кирасах и кнемидах, вооруженные щитами и копьями, и у каждого впереди, рядом со ртом, надпись – epidelphinos, «оседлавший дельфина». Экипированные как гоплиты воины сами себе дают определение, именуя себя всадниками необычного рода. Если поместить этот псиктер в кратер, воины отразятся в жидкости, и возникнет впечатление, что дельфины тоже плывут по винному морю. И круг пирующих, афинских граждан-воинов встретится со своим собственным отображением: не со всадниками из афинской аристократии, а с хороводом из шести воинов, которые плывут один вслед за другим по хмельному морю.[247] Рисунки у них на щитах можно распределить по двум категориям: сосуды (чаша, кратер и канфар) и круговые меандры (меандр из трех ног, крылатый трехголовый зверь – лев, конь, грифон, и колесо с четырьмя спицами, обод которого состоит из дельфинов).[248] Здесь мы обнаруживаем дельфина в качестве вставного изображения: он вертится колесом, как будто подчеркивая «круговую» тему вращающихся меандров на щитах.
![Вино в потоке образов pic_93.png](https://litlife.club/books/186987/read/images/pic_93.png)
91. Краснофигурная чаша; ок. 500 г.
![Вино в потоке образов pic_94.png](https://litlife.club/books/186987/read/images/pic_94.png)
92. Краснофигурный лекиф; т. н. художник Бодуэна; ок. 490 г.
Серия винных сосудов охватывает все аспекты симпосия: кратер напоминает о смешивании вина с водой, чаша – о винопитии, канфар – о присутствии Диониса. Сосуды так же значимы, как и круговые меандры, потому что напоминают о циркуляции и равном распределении вина между пирующими, под эгидой Диониса. Эта двойная серия изображений отнюдь не носит чисто декоративного характера и совмещает два плана – пространство симпосия и пространство войны, совсем как на чаше с изображением юноши, танцующего пиррику [82], или на сосудах с изображением сатиров [58]. Сообщество мужчин – граждан – предстает, таким образом, то в одном, то в другом качестве, участвуя в двух коллективных практиках – войне и сгшпосии, – между которыми есть сходные, а отчасти и общие моменты и которые отсылают друг к другу, отражаясь в вине. Наконец, в изображении актуализируются различные виды круговращения: меандров на щитах, самих щитов, а также плывущих на дельфинах воинов. Это круговращение напоминает воинскому сообществу о фундаментальном аспекте симпосия: о равенстве пирующих, которое подобно равенству гоплитов в строю.
Эта компания всадников, плывущих на дельфинах, далеко не единственная в своем роде. В некоторых случаях [89][249] воины движутся под звуки флейты, совсем как гоплиты, шагающие по полю сражения. Но играет здесь не флейтистка, которую мы встречаем в составе комоса, а флейтист в длинных одеждах, как на атлетических состязаниях или музыкальных соревнованиях. Данная группа воинов напоминает хор: вроде тех, что известны нам из древнеаттических комедий и составлены, к примеру, из птиц или всадников.[250] Впрочем, нет никакой необходимости всякий раз сопоставлять дельфиньих наездников именно с театральным хором. Большой псиктер с изображением хоровода из шестерых всадников, будучи помещен в стоящий среди симпосиастов сосуд с вином, увлекает зрителя совсем другой дорогой, не той, что ведет на театральную сцену, а той, что уводит его в фантазийное пространство винного моря.
![Вино в потоке образов pic_95.png](https://litlife.club/books/186987/read/images/pic_95.png)
Чернофигурная чаша; ок. 579 г.
Такое пространство изображено на лекифе [90],[251] где двое обнаженных эфебов, сидящих верхом на дельфинах, проплывают один за другим мимо некоего скалистого островка, на котором восседает припавший на одно колено сатир. Спутник Диониса протягивает кувшин и наливает вино в фиал всадника, изображенного слева; распределение вина происходит как бы по кругу, осью которого является островок, занимающий в этом воображаемом пространстве то же место, что и кратер среди пирующих.
Не случайно в качестве проводника в этот фантазийный мир выбран дельфин. В ряде сюжетов дельфин является дружественным человеку животным; он указывает дорогу морякам и часто спасает тонущих, доставляя их к берегу. Поэт Арион, схваченный морскими разбойниками, просит, чтобы ему позволили спеть в последний раз перед смертью: дельфины, более восприимчивые к музыке, чем разбойники, подбирают Ариона и доставляют его целым и невредимым до мыса Тенар.[252] Плутарх так говорит о сообразительности этих животных:
Это единственное животное, которое любит человека за то, что он человек, тогда как среди животных, обитающих на земле, таковых не найдется, а самые ручные ласкаются только к тем, кто их кормит и кто их приручил […]. Дельфин – единственное из всех животных в мире, которое столь дружелюбно относится к человеку […], по наитию и по природе своей, и совершенно бескорыстно: потому что, вовсе не нуждаясь в человеческой заботе, он все же дружественен и доброжелателен ко всем и многим приходит на помощь, о чем свидетельствует история Ариона, столь знаменитая, что ее знают все без исключения.[253]
Среди наездников на дельфинах мы встречаем Эрота, крылатого мальчика, который держит в руках вожжи [gι] или играет на авлосе, словно бы угождая музыкальному вкусу этого животного [92].[254] В подобном изображении по-своему объединены две основные составляющие симпосия: игра на флейте, под которую пирующие исполняют свои песни, и Эрот, которого они часто прославляют в своих речах.[255] Дельфин любит слушать звуки флейты, авлоса, и об этом даже свидетельствует его анатомия: отверстие, через которое он дышит, по-гречески называется авлос, трубка [93]·
![Вино в потоке образов pic_96.png](https://litlife.club/books/186987/read/images/pic_96.png)
94. Чернофигурная чаша; Эксекий; ок. 540 г.
Более того: на медальоне одной чаши[256] плывут три дельфина различных размеров. У того, что находится в центре, есть руки, и он держит ими двойную флейту, его голова наполовину скрыта кожаной повязкой, которая закрывает щеки и рот, – это phorbeia, которую используют авлеты, чтобы контролировать движение воздуха в инструменте. Теперь не звуки флейты ведут дельфина, теперь сам дельфин, претерпев метаморфозу, становится флейтистом; граница между человеческим и животным становится все более и более тонкой; в этом винном море, которое плещется в чаше прямо под носом у пирующего, таится удивительная фауна; и снова тот же принцип: метафора дельфина-меломана буквализируется и воплощается в графической метаморфозе. Дельфин становится музыкантом, а само это изображение перекликается со стихотворением Пиндара, который сравнивает себя с дельфином:
246
Краснофигурный псиктер; Нью-Йорк, колл. Шиммеля, на хранении в ММА, L. 1979.17.1; Beazley, ARV1622/7 bis, Para 326. Greifenhagen A. Delphinreiter auf einem Psykter des Oltos, Pantheon 23, 1965, р. 1–7. См. здесь в целом главу 5, прим. 20.
247
Греческий глагол thoresso, «одевать в броню», также употребляется в среднем залоге/пассиве для обозначения пьяного человека; см. Феогнид 470 и 413.
248
О рисунках на щитах см.: Chase С. Н. Тhе Shield Devices of the Greek, Cambridge Mass., 1902. О круговых меандрах см.: Beazley. An Anlphora bу the Berlin Painter, AntK, 4, 1961, s. 58–67.
249
Чернофигурный лекиф; Палермо, Банко ди Сицилиа; Odeon, pl. 51 и pl. XI. См. чернофигурный лекиф; Афины; Beazley, AВV518/2.
250
См.: SifakisС.М. Parabasis and Animal Choruses, London, 1971, И недавно опубликованную статью: GreenJ./R. А Representation of the Birds of Aristophanes in GreekVasesintheJ. РаulGettyMuseum 2, 1985, р. 95–118.
251
Чернофигурный лекиф; Балтимор; CVA 1 (4), pl. 37 (170), 3.
252
Геродот, 1, 23–24.
253
Плутарх, De sollertia animalium з6; 984С (пер. В. Темнова). См.: Stebbins Е. ТЬе Dolphin in Litterature and Art of Greece and Rome, Menasha, 1929.
254
Краснофигурная чаша; Палермо, 1518; авторство не установлено; Greifenhagen A., Griechische Eroten, Berlin, 1957, fig. 26.
255
Lasserre F. Erotikoi logoi, МН 1944, р. 169–176.
256
Чернофигурная чаша; Рим, вилла Джулия, 64608; Simon Е., Die griechischen Vasen, München, 1976, s. 78–79, Fig. 61. О других метаморфозах см.: RohdeE., АА, 1955, col. 102–111.
257
Пиндар, fr. 14оb 15 Snell (пер. М.Л. Гаспарова).