15 мая главком Вацетис докладывал Ленину о мерах по подавлению мятежа на Дону: «Подавить восстание командюж по моим указаниям предполагает возможным в кратчайший срок при содействии 33-й дивизии и ожидаемыми из центра 6-ю броневиками. Экспедиционные отряды организованы в две дивизии, пополнены лучшим комсоставом, произведена инспекция войскам…
Недостаток опытного комсостава и политработников лишает возможности предпринять дальнейшие шаги в этой области, а отсутствие резервов и пополнений не дает возможности должным образом усилить экспедиционные войска. Для усиления миллеровского направления главное командование направило две бригады 33 дивизии и бригаду из запасных полков, два дивизиона легкой артиллерии, тяжелую батарею и дивизион конницы. Все эти части были предназначены для Восточного фронта и в срочном порядке повернуты с дороги на Южный».[355]
Телеграмма Л. Д. Троцкому 15 мая 1919 г.: «Очень рад энергичным мерам подавления восстания и особенно назначению на это 33 дивизии. По-моему, надо все силы употребить, чтобы подъем против Григорьева использовать для максимального и быстрейшего напора на Донбасс. Без взятия Ростова вскоре мы не вытянем остальных тягот».[356]
Телеграмма Луначарскому 15 мая 1919 г.: «Двиньте энергичнее массовое переселение на Дон. Снеситесь с Середою».[357]
Кроме этих мероприятий экспедиционные войска пополнялись новыми отрядами курсантов. 30 апреля (13 мая) на повстанческий фронт прибыли Московские командные курсы — 35 инструкторов, 953 штыка, 29 сабель, 14 пулеметов, 2 орудия, броневик с 2 пулеметами — и были сосредоточены на хуторе Сетраков в резерве экспедиционных войск 8 армии.
Прибывшие ранее Тамбовские курсы (404 штыка, 10 пулеметов) и Рязанские курсы (428 штыков, 14 пулеметов) сводились в группу на юго-западном участке фронта, а Орловские (430 штыков) и Калужские курсы (300 штыков, 7 пулеметов) сводились в группу на Северо-Западном участке фронта. В пути находились Тульские, Пензенские, Нижегородские, Елецкие курсы.
Кроме того, под Самарой были остановлены идущие на Восточный фронт части 33-й стрелковой дивизии и направлены на Чертково — Миллерово. К 7(20) мая закончили высадку две бригады этой дивизии, два дивизиона легкой артиллерии, дивизион конной артиллерии и тяжелая батарея. Подходили бригады из запасных полков…
Весна. Цветут тюльпаны. Кому ж помирать хочется по такой красоте? На фронте установилось временное затишье. Красные копили силы для удара, с Чертково, с Кантемировки, с Калача подходили к фронту все новые части. Где-то на Донце «кадеты» собирались рвать фронт. Надвигалась развязка.
За Доном деятельно готовились к прорыву. Самолеты летали из-за Донца, гонцы обещали, успокаивали…
Знали бы простые рубаки, вознесенные на должности дивизионных командиров, с каким нетерпением ждут известий об их действиях «кадеты».
«Это была жуткая ниточка, отделявшая в те дни восставший против большевиков Верхне-Донской округ от всей остальной Донской области.
Ниточка крови и слез.
И эта ниточка так крепко связала тогда с донским казачеством все живые сердца, не утерявшие чувства родины… Там, у этой ниточки, в те дни в один лад с великим сердцем казачества бились трепетно и судорожно сердца людей, бежавших на юг отовсюду, со всех концов многострадальной России», — писал Павел Кузьмичев в статье «Ветка сирени».
Знали б они это — выторговали б себе полковничьи погоны. Но не знали.
Белые усиленно подчеркивали, что в соединении нуждаются прежде всего разлагающиеся повстанцы, а не Донская армия. Кудинов и компания, видя непостоянство и колебания выдвинувшей их массы, которая уже грызлась между собой и при определенных обстоятельствах могла выдать весь свой комсостав красным, не без облегчения посматривали в небо, где время от времени кружили самолеты с представителями из-за Донца.
Армия и не ожидала другого от своих «вождей». Изверились казачки. Дальнейшие редкие «взбрыкивания» Кудинова и его приспешников имели целью удержаться у власти при последующих режимах и сохранить «политический капитал».
Повстанческое командование считало дни до объединения. Поручик Веселовский обещал, что оно произойдет не позже, чем через две недели, то есть к концу мая. Кудинов, которому говорливый авантюрист Веселовский понравился, все же не очень верил этому. С замиранием сердца ждал он, что ж начнется раньше: «кадеты» придут или ожесточившиеся казаки начнут невиданную свару между собой.
Счет времени пошел на дни.
4 (17) мая 5-я повстанческая дивизия пыталась прорваться через Хопер у хуторов Блинков — Скулябный, но была отбита огнем местных дружин.
4 (17) мая. На Восточном фронте красные заняли Белебей.
Козлов, Реввоенсовет Южфронта, Колегаеву, копия Сокольникову: «Белобородов давным-давно на месте и много раз мне телеграфировал из Морозовской. Удивляюсь бездеятельности и неосведомленности Южфронта. Не понимаю, почему не выписываете больше рабочих и переселенцев на Дон. Сообщайте два раза в неделю, насколько энергично идет призыв переселенцев и подавление восстания. Предсовнаркома Ленин».[358]
Командующий корпусом экспедиционных войск 24-летний Хвесин, парикмахер по специальности, начал подготовку к удару по мятежникам. 15-тысячный корпус его был растянут более чем на 500 верст по периметру, а над душой у него, помимо непосредственного начальника, командюжа Гиттиса, стояли Троцкий, Сокольников, Колегаев, Белобородов. Каждый требовал решительных действий, а решать и действовать надо было Хвесину.
19 мая телеграмма Г. Я. Сокольникову: «Наступление на Петроград удесятеряет опасность и крайнюю необходимость подавить восстание немедленно, во что бы то ни стало. Телеграфируйте, как идет дело — начала ли наконец работать высадившаяся дивизия, прибывают ли отправленные к вам воронежские и тамбовские коммунисты, не надо ли еще подкреплений и каких именно — подробнее и чаще. Проволочки опасны чрезвычайно. Предсовнаркома Ленин».[359]
Повстанцы, ожидая удара, отрыли линию окопов от Варваринского до Каргинской и Кружилинского. Их отряды выходили из-за линии окопов и обстреливали Скельный и Мешковскую. Но пока больших боев не было. 6 (19) мая все жители правобережья были предупреждены, что через 10 дней, если не придет помощь от «кадетов», начнется эвакуация на левый берег Дона.
Там, на левом, северном берегу Дона и повстанцы и экспедиционные войска проявляли активность.
6(19) мая у хутора Еланского повстанцы силою до 3000 человек, 2 орудия, 8 пулеметов начали наступление на экспедиционные войска 9-й армии, но тоже были отбиты. На поле боя оставили 21 убитого. Хутор Еланский, зажженный артиллерийским огнем, горел весь день.
На северном направлении ночью с 6 на 7 (19–20) мая, пользуясь дождливой погодой, казаки налетели на хутор Котовский, где стояли 2 эскадрона и 3 роты красных. На оклик застав повстанцы ответили залпом и бросились лавой. Красные, потеряв 7 бойцов, бежали на хутор Девяткин, но по дороге были остановлены и брошены в контрнаступление. Казаки отошли.
Войска, посланные на подавление восстания, продолжали подтягиваться. Только части 33-й стрелковой дивизии были пока остановлены у Миллерово. Командование придерживало их в этом районе из-за боев, разгоревшихся на Донце и у Луганска.
Генерал Деникин начал наступление на Донбасском направлении.
7 (20) мая. Телеграмма Г. Я. Сокольникову: «Надеюсь, что столковались с Белобородовым. По-моему, ему надо остаться, дабы во что бы то ни стало помочь ускорению ликвидации восстания. Удивлен Вашим молчанием о дивизии, пришедшей Вам на помощь. Все Ваши просьбы будут исполнены. Извещайте чаще. Ленин».[360]
355
Директивы главного командования Красной Армии. М., 1968. С. 417.
356
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 312–313.
357
Там же. С. 313.
358
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 314.
359
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 315 272
360
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 315. 10–4725