В этот день, 12 (25) мая, Юденич занял Псков, а красные продолжали наступление на Уфу.
На повстанческом фронте в распоряжение Хвесина наконец-то была передана 2-я бригада 33-й дивизии, с ней 2-й легкий артдивизион (12 орудий) и два эскадрона кавалерии. 1-я бригада 33-й дивизии во главе с начдивом Левандовским должна была преградить путь группе Секретева.
Троцкий в этот день подписал приказ: «Конец подлому Донскому восстанию. Пробил последний час. Все необходимые приготовления сделаны. Сосредоточены достаточные силы, чтобы обрушить их на головы изменников и предателей. Пробил час расплаты с Каинами, которые свыше 2-х месяцев наносили удары в спину нашим действующим армиям Южного фронта. Вся рабоче-крестьянская Россия с отвращением и ненавистью глядит на те Мигулинские, Вёшенские, Еланские, Шумилинские банды, которые, подняв обманный красный флаг, помогают черносотенным помещикам Деникину и Колчаку. Солдаты, командиры, комиссары карательных войск! Подготовительная работа закончена. Все необходимые силы и средства сосредоточены. Ваши ряды построены. Теперь по сигналу — вперед. Гнезда бесчестных изменников и предателей должны быть разорены. Каины должны быть истреблены. Никакой пощады станицам, которые будут оказывать сопротивление. Милость только к тем, кто добровольно сдаст оружие и перейдет на нашу сторону. Против помощников Колчака и Деникина — свинец, сталь и огонь. Советская Россия надеется на вас, товарищи солдаты. В несколько дней вы должны очистить Дон от черного пятна измены. Пробил последний час. Все, как один, вперед!».[375]
Но не все части еще прибыли на исходные позиции, в пути были некоторые командные курсы. Исходя из этого, общее наступление приказано было начать 28 мая в 10 часов утра.
На 13 (26) мая донское командование планировало развить успех. 3-й Хоперский корпус должен был ударить из Екатерининской в восточном направлении и к 12 часам выйти к речке Быстрой.
Но обстоятельства сложились иначе. Сначала масса конницы на улицах Екатерининской потоптала свою пехоту. Командир 21-го пешего полка войсковой старшина Максимов докладывал: «Вооруженными остатками полка занял рощу. Пулеметы оставлены, так как были смяты в улице неудержимой лавиной конного корпуса».[376] Затем прибывшая на поддержку пехоте батарея остановилась на церковной площади. Казаки просили их накормить, так как не ели с 11 — го (24-го) числа.
Наконец, пехота выступила и сразу же натолкнулась на идущих в контрнаступление красных. Уже в 12.52 комкор приказал: «Ввиду небоеспособности пехоты и охватившей ее паники вверенную вам пешую бригаду без суеты и давки по мосту, а также и на лодках переправить на правый берег Донца».
Бежавшая за Донец пехота была приведена в чувство и в 16.30 вновь была послана на Екатерининскую, которую и заняла. В итоге каждый остался при своем.
Конной группе Секретева повезло больше. Под Калитвенской казаки уничтожили 203-й полк красных. Бригада 12-й конной дивизии гнала красных до Каменской, а затем заняла хутор Гусев. Вечером 13 (26) мая дивизии конной группы достигли хутора Дичинского (8-я конная дивизия), станции Погорелово (12-я конная дивизия), хутора Астахова и станции Глубокая (11-я конная дивизия). Было взято 550 пленных, 2 орудия и 8 пулеметов. Позже с выходом к Каменской были взяты еще пленные и орудия. Всего с начала рейда — 1500 пленных и 4 орудия. Запасы группы пополнились захваченными боеприпасами. Так, 7-я батарея возила с собой на подводах 1000 снарядов.
В тот же день далеко на севере красные заняли Елабугу.
14 (27) мая 8-я армия красных оставила Луганск.
В 7–8 верстах от Чертково Троцкий посетил части 33-й дивизии. Дивизия состояла из остатков 11-й Северо-Кавказской армии, разгромленной зимой 1918/19 г. Одним из лучших полков дивизии был 292-й Дербентский, в который и приехал Троцкий.
Троцкий подъехал на тачанке в сопровождении 8 конных матросов. Нахмуренный, с большой морщиной на лбу, вышел он к центру замершего полка, снял фуражку. «Я слышал ваши шаги, когда вы еще шагали по астраханским пескам…», — начал он речь. «…Назрел большой гнойный нарыв, — слушали бойцы. — Этот нарыв мы должны вскрыть и вскрыть его так, чтобы Южный фронт не чувствовал боли после операции, проведенной вашими хирургическими инструментами…» Выступал комиссар полка Яковенко, затем от бойцов сказал речь красноармеец Григорий Кулиш.
Митинг прошел по всем правилам. Троцкий, как основной докладчик, взял заключительное слово и призвал красноармейцев не оставить в казачьих станицах камня на камне. В заключение он подозвал к себе командира полка Козлова, комиссара Яковенко, батальонных командиров, 10 минут говорил с ними, оживленно жестикулируя. Потом уехал.
Склянскому для ЦК и Ленина, из Козлова:
«Сосредоточение сил, задержанное отчасти распутицей, сегодня должно закончиться. Я посетил в пути полки 33-й дивизии, направляющиеся походным порядком на эксфронт. Настроение благоприятное. Операции должны начаться завтра, более широко развернуться послезавтра. Прорыв на Глубокую создает опасность в тылу наших эксвойск. Приняты все доступные меры для ликвидации прорыва. Выезжаю в Усть-Медведицкую, оттуда на восточную часть эксфронта, наиболее слабую. Там встречусь с Белобородовым.
14 (27) мая 3-й Хоперский корпус увяз в боях. Конница Старикова и подчиненная ей 5-я пешая бригада удерживали Екатерининскую, а конница Моргунова пыталась прорваться через Быструю у хутора Нижнесеребрякова.
Упорные бои на этом участке фронта продолжались 15 (28) и 16 (29) мая. И, наконец, 17 (30) мая в 11 часов последовал приказ всем частям корпуса отойти за Донец. Потери, конечно, были впечатляющие, особенно среди офицеров.
Таким образом, попытки хоперцев форсировать Донец и продвинуться в восточном направлении были сорваны.
Успешнее шли дела на правом фланге. 14 (27) мая Атаманская дивизия (переименованная в 10-ю конную бригаду) из хутора Февралева двинулась на станицу Баклановскую (там уже стояли две сотни карачаевцев) и была встречена станичной делегацией — «Родная станица ждет своих казаков…».
Главная задача общей операции продолжала выполняться конной группой Секретева, которая должна была двинуться на соединение с повстанцами. Но по воспоминаниям участников рейда, конная группа три дня провела в районе Каменской, ожидая контрнаступления красных, хотя красные активности не проявляли.
15 (28) мая. В 10 утра экспедиционные войска перешли в наступление на всем повстанческом фронте. Троцкий и часть контролеров из центра выехали из штаба корпуса на места и в войска. Хвесин, на которого раньше давили со всех сторон, остался один, растерялся, своего собственного плана наступления он так и не заимел. «Центр тяжести операции по подавлению восстания переносится на разгром политических и административных центров. Это в корне неправильное решение вопроса», — писали в ЦК А. Попов и Жигур — политком и начальник экспедиционной дивизии 8-й армии.[377]
Приказано было ликвидировать восстание к 5 июня, что значило пройти 240 верст за восемь суток. Такими темпами в те времена совершала марши конница и то без боев. Чтобы не выйти из «графика», Хвесин торопил подчиненных, прибывшие части вливались в войска поочередно.
На направлении главного удара экспедиционным войскам противостояли полки 2-й повстанческой дивизии, два полка 3-й дивизии и один полк 1-й дивизии.
Полк 1-й дивизии (400 шашек при 4 пулеметах и 4 орудиях) стоял в хуторе Гусынка-Климовка, 2-й и 4-й полки 2-й Мигулинской дивизии стояли в хуторе Нижне-Меловатский, 1-й полк Мигулинской дивизии — в хуторе Ежовский; в хуторах Богомолов и Коновалов стояли 3-й Мигулинский и 2-й Казанский полки, в хуторе Демидов — 1-й Казанский полк. Во 2-й Мигулинской дивизии было 4 орудия.