А было время, Виктор Алексеевич и впрямь нравился ей, волновал ее. Добившись минутной близости, он стал для нее навсегда чужим. Это ли бросило к ее ногам не знавшего поражений гордеца, или пришел и его час в жизни полюбить по-настоящему?.. Глупость, что девушка не может забыть того, кто сорвал первый цвет ее! Это-то она выбросила из памяти. «Ничего не было!» — сказала она себе. А если не было, то незачем знать Кириллу. Он тоже, кажется, стал чужим.
— Поскольку я еще мальчик, мне пора домой.
— И мне. — Она раскурила новую сигарету. — Никто не может войти в положение другого, в этом я твердо убедилась за этот год. Трудный, горький, но... мой год... год моей жизни, которую уже не прожить второй раз по-другому.
— И все же — слышишь, Лера! — если бы можно было начать все сначала, — впервые горячо, заговорил он, — я был бы точно таким же лопухом. Разве только вот этого не разрешил бы тебе! — И, вынув у нее изо рта сигарету, ногой вмял ее в землю.
Леру тронул этот искренний жест, она схватила его руку, прижала к своей щеке.
— Ах, Кирилл, Кирилл, если бы ты знал, как я... Как любила тебя... вот такого, — закончила она тихо.
Вот она и сказала то, чего он так мучительно долго ждал, но лучше бы, кажется, не говорила. Не бьется ответно его сердце, спокойна рука, потрепавшая ее по плечу.
— Об этом... тоже не будем.
— Ничего ты не понимаешь, ничего! Ну, да ладно, не будем, как ты говоришь. Ты ведь до сих пор убежден, наверное, что все дело лишь в том, что кто-то не взял меня замуж... А я и не собираюсь ни за кого выходить... Просто мне выговориться хотелось. Была бы жива Антонина Ивановна, я бы к ней пришла...
На улице стало тихо. Родители давно загнали домой загулявшихся мальчишек, ушли домработницы с гармонистом Сеней.
— Есть и еще одна причина, почему я пришла. — Лера рылась в сумочке, ища что-то. — В ту ночь, когда мы последний раз виделись, я не заснула, все боялась, что кто-нибудь другой найдет... Вот оно! — В руке ее блеснул какой-то крохотный предмет, свет фонаря попал на камешек, и он бросил в глаза Кирилла фиолетовый снопик. — Возьми, это твое. Даже в самую трудную минуту — а у меня их было предовольно — я не решилась расстаться с ним. А теперь оно мне не нужно.
Она сунула ему в руку колечко.
— Не обижай меня, Лера. Ты нашла его, оно вдвойне принадлежит тебе. — Он сунул кольцо в ее сумочку.
— Но не могу же я носить его.
— Тогда выбрось! — Он встал. — Ух ты, скоро час...
— Уже? Похоже, я опоздала на... — Оборвав фразу на полуслове, Лера поднялась. — И все же я рада, что выговорилась. Если бы ты знал, какой жесткий ком стоял у меня вот здесь, — она дотронулась до своего горла, — все это время... Ты позвонишь мне когда-нибудь?
— Возможно.
— Запиши номер моего служебного телефона.
— Говори, я так запомню.
— Значит, не позвонишь?.. Тогда и говорить незачем.
— Как хочешь...
Она пошла прочь из садика.
— Проводить тебя, Лера?
— Нет, нет, благодарю! Мне тут близко.
Кирилл смотрел, как фигурка в белом, не раз стиранном пыльнике медленно уходит в темноту. Она не очень-то торопится, хотя метро сейчас закроется. Что ж, ее дело!.. Он пошел домой.
Но почему он без устали ходит по комнате, перебирая на все лады сказанное Лерой? Может быть, он и впрямь недостаточно доказывал ей свою любовь, не боролся за нее? Но какая же это к черту любовь, если ее надо доказывать, бегать за ней, боясь, чтобы не отнял другой?! Пусть другие бегают, даже скачут, как тот мамин пастух за Ак-Бозат... В свое время и он тоже мог расчувствоваться до того, что пошел бы провожать Леру, а потом полночи добирался до своего дома. Молодец, что выдержал характер до конца!
Но тут Кирилл вспомнил о колечке. В сущности, его очень взволновало то, что он снова увидел его. Немалых трудов, наверное, стоит разыскать такой крохотный предмет в траве под железнодорожным откосом. И сохранить, когда у тебя нет денег на хлеб. Неужели она теперь выбросит его?
О какой чепухе он, собственно, думает? Много ли стоит ничтожное колечко в сравнении с тем, что нашлась сама Лера! Она сказала, что любила его... Глупости, она любит его до сих пор, потому и пришла. И не раз приходила. А он, идиот, разыгрывал перед ней весь вечер роль какого-то блаженного!
Нет, ему не уснуть сегодня! Может быть, выйти прогуляться? На улице так хорошо. А главное, Лера не могла никуда поспеть... Все же он настоящая скотина, что не проводил ее!
...Одевшись, Кирилл сбегает по лестнице, выкатывает на улицу мотоцикл. Свежий ветер вырывает воротник майки из-под кожаной куртки, острые концы его бьют по лицу. У пригородных касс Ленинградского вокзала он прислоняет машину к обочине тротуара. Вот и знакомая платформа, от нее поезда идут на Клин.
Так и есть: маленькая белая фигурка жмется в глубине крытого навеса. Лера опоздала на последний поезд в Подрезково, теперь ей сидеть здесь до утра, одной, в своем легком пыльничке. Что ж, пусть сидит! А он вернется домой...
Решив так, он продолжает идти по платформе. Лера, перестав вертеть колечко на пальце, подняла голову на звук шагов — изумленная, боясь поверить своим глазам и желая верить. Удивительные глаза, каких больше нет ни у кого на свете, смотрят на него, губы, дрогнув, расплываются в улыбке — лучшей, какую видел в своей жизни Кирилл.
![Непростая история pic263.png](https://litlife.club/books/185962/read/images/pic263.png)
Константин Кириллович Лапин родился в 1914 году в Москве в семье служащего. Рано оставшись без отца, он по окончании средней школы пошел работать на стройку. Был десятником, техником-строителем. Работал в тресте «Кирпичстрой», на строительстве Военной академии имени Фрунзе в Москве, в проектных организациях. Поступил в вечерний строительный институт, но не окончил его, решив переменить специальность. Позднее работал инструктором физкультуры, грузчиком в Батумском порту, репортером газеты «Советская Абхазия», радиокомментатором.
С 1935 года начал регулярно выступать в центральной печати с заметками, очерками, фельетонами. С 1936 года — штатный сотрудник газеты «Красный спорт». Начало литературной деятельности — 1939 год, когда в журнале «Смена» был опубликован первый рассказ К. Лапина «Большая Медведица».
В годы Великой Отечественной войны К. Лапин был военным корреспондентом. С лета 1943 года он сотрудник фронтовой газеты Брянского фронта «На разгром врага». Вместе с частями Советской Армии проделал путь от Москвы до Кенигсберга. Был награжден орденом Красной Звезды и тремя медалями.
После войны К. Лапин работает в «Литературной газете», активно сотрудничает на радио, выступает в печати с очерками, статьями, рассказами. Наиболее известны его выступления по морально-этическим вопросам.
За десять последних лет вышли следующие произведения К. Лапина: очерки «Строители мира» (Профиздат, 1951), сборник рассказов «Военный корреспондент» (Воениздат, 1954), фронтовые рассказы «Переправа» (библиотечка «Советского воина», 1955), сборник «Очерки и рассказы» (Советский писатель, 1956), рассказы «Его невеста» (Воениздат, 1956), сборник очерков о строителях Куйбышевской ГЭС «Покорители Волги» (Куйбышевское издательство, 1956), «Победа на Волге» (издательство «Советская Россия», 1957), документальная книга «В любовь надо верить» («Молодая гвардия», 1957), рассказ «Аленка» (библиотечка «Советской России», 1959), повесть «Что рассказало простое письмо» (альманах «Парус», Рига, 1959).
Книга К. Лапина «В любовь надо верить», выпущенная нашим издательством, выдержала три массовых издания, она переведена на восемь иностранных языков.
Повесть «Непростая история», над которой автор работал последние годы, носит известный автобиографический характер. Впервые она была опубликована в журнале «Знамя» (№ 5, 6 за 1958 год). Подготавливая это произведение к изданию отдельной книгой, Лапин внес в него ряд существенных изменений.