Поэтому считалось необходимым время от времени осуществлять вооруженные интервенции в эти страны, чтобы «навести порядок» исключительно для блага проживавших там народов. Такое отношение было закреплено в добавлении к доктрине Монро президента США Теодором Рузвельтом в 1904 году, которое предусматривало осуществление Соединенными Штатами функции «международной полицейской силы» в случае «внутренних беспорядков или бессилия» в странах Латинской Америки. Распоряжаясь в Латинской Америке как в собственном заднем дворе, Т. Рузвельт отторг у Колумбии ее провинцию Панаму и, заключив с ней договор, начал строительство межокеанского канала, потому что он был необходим США. Закрепившись на Панамском перешейке, США овладели ключевыми участками трансамериканской сухопутной магистрали и водного пути, соединившего два главных океана планеты. Отсюда распространялась власть США на обе Америки и Мировой океан.
К западу и востоку от США за широкими просторами океанов располагался остальной мир, в основном дикий и неупорядоченный. Многие народы мира погрязли в невежестве и нищете, томясь под властью маниакальных тиранов, не признающих принципов американской демократии, свободного предпринимательства и основ протестантского вероучения. Миссия Америки всегда состояла и в том, чтобы высоко держать знамя цивилизации и факел свободы для всех стран земного шара и в случае необходимости направлять их на путь Истинной Веры, Свободы и Демократии. Об этом постоянно говорили даже во время воскресных церковных служб в маленьком провинциальном городке, где росли Том Сойер и его создатель Марк Твен.
К тому моменту, когда США стали самой крупной промышленной державой мира, военные возможности этой страны еще не позволяли ставить вопрос о ее мировой гегемонии. Это упущение предлагал устранить американский адмирал Альфред Мэхэн — автор популярной в США с 90-х гадов XIX века книги «Влияние морской силы на историю». Хотя адмирал признавал, что торговый флот Британии сыграл немалую роль в развитии могущества империи, лишь победы британского военно-морского флота обеспечили этой стране ведущую рель в мире. «История морского могущества, — подчеркивал адмирал, — это прежде всего история военно-морских сил». По мнению А. Мэхэна, Великобритания создала самую обширную мировую державу лишь потому, что сумела достичь первенства на морских просторах. Адмирал призывал Соединенные Штаты взять этот опыт Британии на вооружение при разработке планов американской экспансии в Западном полушарии и в бассейне Тихого океана. Вывод А. Мэхэна был кратким: «Кто правит на волнах, тот правит над миром».
По сути Мэхэн призывал США взять за основу своей политики главное положение программы Генриха Мореплавателя (движение по водам Мирового океана), не вдаваясь в детали относительно целей трансокеанского движения. Казалось, какие бы страны и народы не стали на пути Америки, новый могущественный властелин океанских волн сможет расчертить их ровной сеткой из меридианов и параллелей, превратив полученные квадраты либо в штаты для цивилизованных людей, либо в резервации для дикарей.
Призывы Мэхэна скоро начали воплощаться в действия США на международной арене. Захват Соединенными Штатами Филиппин, отторжение ими Панамы от Колумбии с целью сооружения там Панамского канала, оккупация Кубы, демонстрация военной силы у берегов Марокко и другие события конца XIX — начала XX веков показали, что великая средиокеанская держава превратилась в грозную силу, готовую бросить вызов владычице морей и океанов и перекроить мир по своему образу и подобию.
ГЛАВА 34
АЗИЯ ДЛЯ АЗИАТОВ
Хотя в Англии никогда не переставали сокрушаться по поводу ошибок короля Георга IV и его окружения, которые привели к потере колоний на Атлантическом побережье Северной Америки, эта держава сумела с лихвой компенсировать их приобретениями в других частях света. И все же, несмотря на впечатляющие достижения в экспансии против стран Востока, британские колонизаторы так и не смогли до конца покорить древний цивилизованный пояс. Пытаясь разорвать цивилизованный пояс, англичане предприняли неудачные попытки подчинить своей власти Афганистан.
Казалось, что страны, лежавшие на древней сухопутной магистрали, подпитываются от мощного источника энергии, который давал им силы в неравной борьбе. Даже отсталая Эфиопия смогла дать отпор итальянским колонизаторам, пытавшимся покорить эту древнюю страну в конце XIX века. Англичане поняли, что им удобнее нанимать жителей Непала гуркхов для своих армий, чем пытаться покорить эту небольшую древнюю страну. Сильно сузившись и подвергаясь постоянным атакам, пояс независимых стран Азии уцелел до конца XIX века и тянулся от Османской империи через Аравию, Персию, Афганистан и Непал до Сиама, Китая, Кореи и Японии.
Начатое еще в XVII веке продвижение в центральной части цивилизованного пояса — в Индии давалось британцам нелегко. Понадобились многочисленные войны с различными индийскими государствами, подавление многих народных восстаний, включая сипайское восстание 1857–1859 годов, прежде чем Англия подчинила своей власти земли Индостана. Однако, лишь нанеся сильный экономический удар по крестьянской общине, англичане смогли по-настоящему подчинить Индию своей власти. Как подчеркивал К. Маркс, англичане «дешевизной своих товаров уничтожают прядение и ткачество, исконную интегральную часть этого единства промышленно-земледельческого производства, и таким образом разрушают общину».
Наиболее трудной и желанной целью западных стран был Китай. В результате так называемых опиумных войн Англия и другие страны Запада получили права на продажу опиума в Китае и добились торговых привилегий, но им не удавалось лишить эту страну независимости. Несмотря на успехи в ряде войн против Китая, продвижение стран Запада сдерживалось неоднократными восстаниями китайского народа прошв иностранного владычества. Экономическое же порабощение Китая разбивалось о прочность крестьянской общины, оказывавшей упорное сопротивление западным товарам. Одна из самых древних цивилизованных стран мира, сохранившая территориальное единство и централизованное государство, не сдавалась агрессорам, несмотря на их превосходство в научно-техническом, хозяйственном и военном отношении.
Неудачами окончились и попытки колонизовать Японию. Эта страна давно стала самостоятельно развивавшейся дальневосточной заморской ветвью Дерева Цивилизации. Не успев полностью раскрыть свой потенциал на морской стадии развития, Япония, находившаяся на берегах Тихого океана, должна была найти свое место в океанской цивилизации. Ей надо было или подчиниться власти трансокеанских держав, или добиться равного с ними положения.
Казалось, что Япония была обречена стать колонией Запада. Меры японских правителей, сегунов, по ограничению контактов с иностранцами создавали на Западе впечатление, что страна, отгородившись от мира, погружена в застой. На самом деле все обстояло сложнее. С одной стороны, как отмечал отечественный востоковед Г. Е. Светлов, «сегуны ревностно следили затем, чтобы из-за рубежа не проникали новые идеологические веяния, которые могли бы вызвать брожение умов и тем самым оказать пагубное влияние на существующий порядок вещей, подорвать основы господства феодального класса». Заботясь о сохранении своего привилегированного положения, правящие классы Японии вместе с тем не повторили ошибок правителей Индии, Индонезии, Китая и других стран, допустивших беспрепятственное проникновение иностранных торговцев и миссионеров в свои страны. Огнем и мечом они разгромили те силы в Японии, которые пошли на сотрудничество с иностранцами.
С другой стороны, правители страны поощряли внимательное изучение опыта Европы. Английский капитан Уильям Адамс, служивший у голландцев, остался в Японии, стал приближенным сегуна и в течение многих лет передавал японцам свои знания в навигации и кораблестроении. Свои контакты с голландскими купцами японцы «использовали, чтобы быть в курсе событий, происходивших за пределами Японии. Голландские купцы были обязаны ежегодно докладывать правительству сегуна доклады об этом». Через них «в Японию попадали не только европейские товары, но и практические знания европейцев. Правительство поощряло переводы голландских книг по астрономии, навигации, кораблестроению, математике, медицине, географии, ботанике и другим наукам. Иными словами, хотя и в строго ограниченных рамках, на протяжении почти всего двухвекового периода изоляции Японии шло заимствование из-за рубежа научно-технических знаний, которые могли найти применение в стране».