1 июля 1946 года. Приморье, расположение 5‑й гвардейской танковой бригады
На советских границах с территориями Японской империи уже несколько месяцев скапливались войска. Десятки бригад и многочисленные дивизии все прибывали и прибывали, с каждым днем увеличивая мощь предстоящего удара.
Никита Голенко, с любовью похлопав свой Р‑45 по стальному боку, отправился на политинформацию. С недавних пор он вернулся в расположение родной бригады, включенной в состав 1‑го Дальневосточного фронта.
Выслушав лекцию, посвященную на этот раз военным преступлениям японских милитаристов и ответным деяниям войск АДА, офицер отправился спать.
Однако спать ему лечь не удалось – по дороге его перехватил старый друг, знакомый еще по танковому училищу.
– Никита, ты? Сколько лет! – Невысокий, но удивительно сильный для своих размеров татарин, вынырнув словно из ниоткуда, полез обниматься.
– Ринат, как сам? Я ж о тебе ничегошеньки с самого выпуска не слышал! – Голенко, признавший в человеке однокашника, был очень рад видеть товарища живым и невредимым.
– Да отлично все! Единственно, меня немчура в Румынии так жахнула, что я в госпитале чуть ли не полгода провалялся, а потом так в бою и не повелось побывать, – друг пожал плечами. – Но вот недавно сюда перевели, – я на стрельбах лучшие результаты в нашей дивизии показал, и мне сказали, что раз я так из «тридцатьчетверки» луплю, значит, и из новой машины буду не хуже! – Старые знакомые весело рассмеялись.
– И как тебе тут?
– Хорошо. Как сыр в масле катаюсь. Правда, к своей «Рыси» никак привыкнуть не могу, – татарин покачал головой.
– А чего так? Это же сказка, а не танк.
– Ага. Я вот только одного не пойму: чего у него двигун спереди‑то? Он как нагреется, целиться неудобно. И выглядит странно.
Никита едва не обиделся за такие слова о своей любимице.
– А вам чего, на переучивании не рассказывали, для чего такие штуки?
– Да не особо. Хотя… ну ты ж меня знаешь – я лучше погуляю с красивой девушкой лишний раз, чем на нудных лекциях сидеть, – Ринат смущенно улыбнулся.
– Эх, товарищ Бусаев! – капитан погрозил другу пальцем. – Переднее расположение МТО выбрано для уменьшения вероятности поражения экипажа в случае поражения танка. Потому как советское руководство считает, что в современной войне выучка экипажа зачастую значит больше качества техники. И опытные танкисты – гораздо ценнее их танка! – Увидев смеющиеся глаза товарища, Никита понял, что его просто подкалывают.
– Ах ты ж!.. – Схватить однокашника у Голенко не получилось. Тот был не только сильный, но и верткий.
– Вы, товарищ капитан, мне прямо политинформацию читать чуть не начали, – татарин никак не давался. Наконец, сделав обманное движение, офицеру удалось зацепить приколиста и вместе с ним рухнуть на траву. Весело хохоча, старые друзья поборолись еще несколько минут, после чего изменили курс, направляясь в магазин. Отметить встречу – святое дело…
К началу июля превосходство Советской Армии над Императорской превратилось из существенного в абсолютное. И если в количественном отношении разница была не так уж и велика, то в технике…
Восемь тысяч танков, в том числе и сверхновых ИС‑7 и Р‑45, против девяти сотен безнадежно устаревших жестянок, тридцать тысяч орудий и РСЗО против шести тысяч стволов японцев, многократное превосходство в самолетах…
А если добавить сюда еще и тот факт, что русские солдаты были обучены и снаряжены на порядок лучше, то результат очередной войны становился очевиден.
Единственной действительно серьезной проблемой назначенного на Дальний Восток командующим маршала Василевского, прибывшего туда еще в марте, был вопрос скрытного сосредоточения такой массы войск и организация их снабжения. Ведь для достижения поставленной задачи удар должен быть неожиданным. Уж очень не хотелось руководству СССР иметь войну с АДА уже сейчас – а именно это вполне может случиться при затягивании советско‑японского конфликта. С другой стороны, вопрос это был хоть и трудный, но вполне решаемый.
А вот Малиновскому приходилось несколько сложнее. Должный обеспечить освобождение Корейского полуострова, Сахалина, Курил и Хоккайдо, он работал сутками. И если с Кореей и Сахалином все было более‑менее ясно, то десант на Хоккайдо явно должен был встретить серьезное сопротивление.
Родион Яковлевич, конечно, понимал, что, имея подобное превосходство в силах, вопрос о победе даже не стоит. А вот вопрос о потерях среди советских солдат…
Да и японский флот еще не был окончательно уничтожен британо‑американским альянсом – и вполне мог преподнести неприятный сюрприз. «Ямато», к примеру, все еще не утопили.
И наличие во Владивостоке переброшенных Северным морским путем четырех тяжелых кораблей, в том числе и авианосца, проблему не решало. Особенно если учитывать тот факт, что Кремль требовал не использовать ракетное оружие без крайней необходимости, которой признавался лишь конфликт с союзническим флотом.
Вот и приходилось продумывать план действий до мельчайших деталей, работая днем и ночью буквально на износ. И очень скоро мир увидит результаты сего труда.
5 июля 1946 года
Выход советских войск на позиции был произведен настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Поэтому, когда на рассвете артиллерия нанесла свой первый удар, Квантунская армия была к нему не готова. Абсолютно.
5‑я гвардейская танковая бригада и двигающаяся вместе с ней 114‑я мотострелковая дивизия, сопровождаемые двойным огненным валом, долгое время вообще не встречали никакого сопротивления – чудовищный удар «бога войны» превратил местность в мертвую пустыню. На других участках фронтов было похуже, но и там в донесениях докладывалось, что «сопротивление носит спорадический характер, оборона противника дезорганизована».
Вот так и получилось, что первый бой в этой войне гвардии капитан Голенко провел уже ближе к вечеру, когда его несколько оторвавшийся от своих танк случайно налетел на одну из отступающих частей японцев. Первым увидев выезжающую из‑за поворота жестянку «Чи‑Ха», Никита едва ли не на одних рефлексах выпустил в нее очередь из КПВТ. Танкетка задымилась, после чего из нее выскочил человек в форме Императорской армии, получивший свое уже из спаренного с пушкой пулемета.
Коротко приказав роте догонять, Никита ускорил свою «рысь», стремясь вылететь перед ошеломленными японцами быстрее, чем они сообразят, что происходит.
За поворотом, однако, оказалось всего три относительно целых «чихающих», походя уничтоженных мощнейшим орудием советского хищника.
Японская пехота, обреченно лупящая по Р‑45 из винтовок, в отличие от экипажей творений «Мицубиси» имела некоторые шансы на выживание – все‑таки солдат противника было много, и они вполне могли бы попробовать обойти машину Голенко с фланга или удрать. Вот только русский танк был здесь не в одиночестве, а самураи отступать не собирались.
Так что все закончилось достаточно быстро – еще несколько появившихся на месте единиц бронетехники поливали огнем залегшую пехоту японцев, дожидаясь подхода взвода «ежей». А двенадцать тридцатимиллиметровых стволов в дополнение к нескольким крупнокалиберным орудиям и многочисленным пулеметам поставили жирную точку на еще одной части отступающей в беспорядке армии.
Сутки спустя закрепившийся на перерезанной дороге несколькими километрами южнее места боя Никита узнал, что поучаствовал в окружении целой дивизии, оборонявшей границу у Корейского полуострова. Одной из десятка окруженных и уничтоженных в первые же дни войны.