– Следует помнить, что основные производственные мощности, возводимые в ЮАФ, возводятся в глубине континента. И организованные Альверде войска народного ополчения, «герильяс», активно обучаются ведению партизанских действий. Очевидно, что генерал не дурак и прекрасно понимает, что в открытом бою ему не выстоять. Но он надеется продержаться достаточно, чтобы мы проделали основную работу. – Ледников встал и, подойдя к карте, ткнул отобранной у Рокоссовского указкой в несколько точек.
– Президент строит замаскированные в джунглях аэродромы – а это обеспечит их живучесть. И, несмотря на то что фактически авиапромышленность Федерации глубоко вторична, он добился приличных размеров и качества своих ВВС. Поставляемые ему американцами, англичанами, нами и немцами самолеты – не самые последние модели. Ну, кроме двух сотен «мустангов» и аналогичного количества «Си Фьюри» и Ла‑9. Но у него, включая «Фокке‑Вульфы» собственного производства, их уже несколько тысяч.
– Большинство из которых – проданные нами же «ишаки» и прочее старье, – ядовито отметил Ворошилов.
– Вот в том‑то и дело, что нет. Как докладывал майор Стольнин, значительная часть устаревших самолетов отправляется в Парагвай и другим союзникам Федерации. А ВВС ЮАФ получают все больше и больше современных моделей. Альверде хочет максимально затруднить американцам вторжение – заставить их тратить время на что угодно, но только не на оккупацию его территорий.
– Да кому он нужен, его оккупировать. Свергнут, посадят марионетку – и вперед, – послышалась реплика уже от Молотова.
– И снова нет! – Ледников щелкнул пальцами. – Он предусмотрел и это, потрудившись создать образ отца нации, и увеличил свою популярность до небес. Его даже в Аргентине обожают – чего уж говорить про Бразилию и Уругвай. Причем, что характерно, обожают разные слои населения. А значит, американцам придется серьезно напрягаться и воевать в открытом бою, чтобы его победить. Они смогут, сомнений никаких, но потратят столько сил, что это будет попросту невыгодно. Особенно в свете конфликта с нами.
Хотя, если честно, армия ЮАФ весьма внушает. У нее почти нет танков, но зато имеется несколько тысяч самоходок – причем весьма удачных, хочу заметить. Артиллерия тоже неплохая, множество автомобилей. Альверде создал хоть и относительно небольшие, но зато исключительно мобильные и хорошо вооруженные силы. Опять же, основное стрелковое оружие его армии – автоматическая винтовка. В отличие от тех же американцев с «Гарандом».
– То есть победить он США не победит. Но крови в случае необходимости у них выпьет прилично, – подвел итог Сталин.
– Именно так. Поэтому‑то я и считаю, что нам нужно поставить ему то, что он просит. Против нас он это все равно не использует. Зато отвлечет на себя на процент‑другой больше сил Альянса, – закончив свою речь, Ледников вернулся на место.
– Что ж, полагаю, ми вполне можем удовлэтворить просьбу нашего латиноамериканского друга. Вячеслав, – вождь повернулся к Молотову, – подготовь проект договора.
– Сделаем, товарищ Сталин, – кивнул министр.
– И еще. Нам же нэ жалко помочь хорошим людям, ведь так, товарищи? – знаменитая улыбка с прищуром тигриных глаз продемонстрировала сидящим в кабинете хорошее настроение его хозяина.
– Конечно, нет! Надо помочь им сбросить ярмо империалистов, – громче остальных прозвучал голос Ворошилова.
– И мнэ пришла в голову такая мысль: а почему бы нам нэ организовать кредит Южно‑Американской Федерации? И не дать им немножко наших замэчательных тяжелых танков, – и, увидев несогласие на лицах одновременно Рокоссовского и Ледникова, вождь пояснил: – Из тех, что постарше, – у нас вэдь сохранились еще пока ранние модели танка ИС?
– В резерв выведено почти пять сотен штук, товарищ Сталин. Остальные поставлены в войска союзников.
– И этого хватит с лихвой. И можно добавить товарищу Альверде нэмножко наших легких танков – тоже устаревших. Раз у нэго основная ставка на мобильность и подвижность – вот ми ему этого и добавим.
– Такими темпами он скоро и в одиночку навешает американцам, – негромко пробормотал сидящий рядом с Ледниковым Жуков. Увидев, что тот заинтересованно повернулся, прославленный военачальник добавил:
– Утрирую, конечно, но суть верно отразил. США больно, ой больно будет кушать генерала.
– Не жалко будет, если подавятся, – заметил Лаврентий Георгиевич и вновь попросил слова: – Товарищ Сталин, я все же хотел бы озвучить предложение. Или, точнее, мнение.
Глава СССР и члены Центрального Военного совета с интересом посмотрели на заговорившего полководца.
– Все мы знаем, что конфликт с Америкой и Великобританией практически неизбежен. И мы также должны отдавать себе отчет в том, что, несмотря на наше некоторое техническое превосходство и приличное тактическое, война с этим противником легкой не будет. Более того, она будет невероятно тяжелой – если мы захотим довести дело до логического конца.
В лучшем кабинете Московского Кремля воцарилась абсолютная тишина. Ледников продолжил:
– Экономика АДА даже после всех бед войны очень сильна. Население – многочисленно. Армия и флот – огромны. И они не сдадутся. А кардиналы, правящие из тени, – тем более. Смириться с потерей власти над миром, когда она была так близка, – на это они никогда не пойдут.
Казалось, что вокруг огромной фигуры медленно говорящего Ледникова сгущалась тьма.
– А потому во избежание жертв среди населения Советского Союза и союзных нам государств я предлагаю закончить эту войну сразу после ее начала.
Сталин, еще в начале этой речи маршала понявший, к чему тот клонит, с интересом наблюдал за реакцией членов ЦВС. Рокоссовский понял смысл монолога только сейчас и также ожидал окончания.
– И как это? – прозвучавший вопрос Ворошилова нисколько не разрядил обстановку.
– Я предлагаю нанести массированный ядерный удар по территории США.
Двумя часами позже в кабинете Сталина помимо хозяина остался лишь Берия. Прошло уже десять минут, как за последним посетителем захлопнулась дверь, но за все это время вождь не проронил ни слова. Министр внутренних дел терпеливо ожидал разговора, не пытаясь начать его сам. Наконец, задумчивый Сталин отвернулся от окна и неторопливо произнес, покачивая головой:
– Горяч. Умен, хладнокровен – но горяч.
– Учитывая, что его брата фактически убили американцы, я удивляюсь, что товарищ Ледников сдерживался так долго, – Берия пожал плечами. – Хотя, Иосиф Виссарионович, должен заметить, что вся эта ненависть к англосаксам у него частенько прорывалась наружу. Эпизодически, конечно, но все же. Можно вспомнить довольно много различных высказываний Лаврентия Георгиевича, это подтверждающих.
– Смерть брата – это еще не все, – не согласился Сталин. – Надо помнить, что, по всей вероятности, американцы собирались нанести масштабный удар по России. И не потому, что Россия им угрожала, нет. А потому, что отказывалась делиться ресурсами задешево. И с этой точки зрения предложение маршала выглядит логичным. Зачем нам ждать, пока тигр окончательно заматереет и нападет, если можно с легкостью устранить его гораздо раньше, чем он начнет представлять опасность?
– Но, Иосиф Виссарионович, вы же сами не согласились с концепцией маршала Ледникова? – Берия недоуменно посмотрел на вождя.
– И я этого не отрицаю – и свое мнение пока менять не намерен. Но, отказываясь от нанесения масштабного ядерного удара, я все же склоняюсь к тому, что в случае необходимости возможно использование специальных боеприпасов. Просто мне ближе позиция маршала Жукова – ограниченный удар по военным базам Альянса. – Вождь отодвинул кресло и, устроившись поудобнее, с сожалением посмотрел на недоступную теперь для него трубку – курить ему запретили врачи. – Такой подход, Лаврентий, нанесет врагу серьезный урон и в то же время не так сильно озлобит его пролетариат, как уничтожение городов.
– Логично, Иосиф Виссарионович.
– Но мне все же не хочется раскрывать такой козырь. У нас всего пятьдесят две бомбы всех типов. Отрыв слишком мал, – Сталин недовольно покачал головой, демонстрируя свое отношение к сему прискорбному факту.