А до этого самого Бакау было больше пятидесяти километров. И времени – в обрез. Воткнув нож в сердце того, что осталось от эсэсовца, Антонов дал команду на выдвижение.
– Так, парни. Нам нужен грузовик. Этот уже засвечен по самое не могу. Давайте в темпе.
Им повезло. Менее чем через двадцать минут они захватили целый бронетранспортер.
И снова безумная гонка. Единственное, что им помогло в ней не проиграть, – это форма эсэсовца. Вид переодевшегося в нее Лебедя, выбранного как наиболее подходившего по комплекции, позволил им несколько раз проскочить патрули даже без проверок.
Понимая, что долго им везти не может, Антонов приказал остановиться. Спрятав БТР в придорожных кустах, группа двинулась дальше.
Вид, открывшийся на городок, особенно не впечатлял. Хотя что можно было рассмотреть в предрассветной тьме?
Проникая в город, группа Антонова сильно рисковала. Очень сильно. Немцы наверняка уже знают о пропаже штурмбаннфюрера. И наверняка догадываются, что маршрут доставки пленных уже не является секретом для русских диверсантов.
А значит, фрицы будут их ждать.
Но, несмотря на все это, Антонову было не страшно. По сравнению с Крымом в семнадцатом все было не так уж и плохо. Неприятно, но не особенно смертельно. Главное – действовать быстро. Быстрее, чем они успеют понять, что происходит.
Взяв в ножи один из патрулей и быстренько допросив оставленного в живых немца, группа узнала, в каком именно здании находится немецкая тюрьма.
Аккуратно передвигаясь и избегая необычно многочисленных патрулей, группа Антонова достигла нужной точки. При первом же взгляде на тюрьму сразу стало ясно, что одной группой здесь не обойтись.
Быстро приняв решение, майор приказал отходить.
Полчаса спустя, на очередном совещании, Антонов выдвинул единственно возможный план:
– Тюрьму брать нереально. В принципе. Даже если ее возьмем, отхода не получится. Остается один путь – самолет. Я полагаю, что немцы это тоже понимают и наверняка усилят охрану до максимума. Но другого шанса у нас не будет. В Бухаресте нам ребят уже не достать. – Антонов обвел взглядом верную команду. – Это будет трудно, парни, очень трудно. Но мы справимся. Однако времени у нас почти не осталось, а до аэродрома – несколько километров. В общем, нас ждет еще один марш‑бросок. Дома отлежимся. Вперед!
Майор Лисов еще перед заданием чувствовал, что что‑то не так. И оказался прав. В засаду его группа не попала по случайному стечению обстоятельств когда они приближались к точке эвакуации, у сержанта Голодько развязался шнурок. И пока команда терпеливо его дожидалась, в полусотне метров от них парочка немцев решила сменить позицию. И была замечена. Лисов довольно быстро пришел к тем же выводам, что и Антонов. И принял похожие решения. В общем, еще у одного эсэсовца день выдался исключительно неудачным.
К Бакау группа Лисова подошла на полтора часа раньше антоновской. Но, в отличие от Владимира, Ильич даже не подумал об атаке тюрьмы, заранее предвидя невозможность отхода. А вот вариант с захватом самолета показался ему весьма перспективным.
Немцы со всем их «орднунгом» такой наглости наверняка не ожидали.
«Вот от этого и будем плясать». – Мысль командира была сразу же доведена до остальной части команды.
Некоторое время спустя группа уже занимала позиции неподалеку от аэродрома, готовясь к томительному ожиданию боя.
Неожиданно, когда до рассвета оставалось уже совсем чуть‑чуть, майор услышал рядом в кустах звук, тихий настолько, что его можно было бы принять за шевеление ветки от ветра. Лисов среагировал моментально, прицелившись в ту сторону. К его удивлению, из кустов выглянул Антонов.
– Не ожидал меня здесь увидеть, а, Ильич? – Тихий шепот Владимира заставил Лисова поверить, что это не глюк.
– А я думал, тебя повязали.
– Ага, счас. А вот группы Хотиненко и Никтоева – да. А группу Торенаева – кончили.
– Суки, – констатировал Лисов абсолютно спокойным тоном. – Ладно, какой план?
– Это, Вова, ты мне скажи. Я предлагаю атаковать самолет, когда пленных будут уже вести по полю.
– Согласен. Только добавим следующее…
Гауптшарфюрер Рихард фон Кляйн был напряжен. Всю ночь он не спал, каждую секунду ожидая нападения этих сумасшедших русских. Но теперь, когда этого так и не произошло, он слегка расслабился. Осталось лишь довести пленных до аэродрома, и все.
Колонна выдвинулась на рассвете. Вскоре она достигла взлетного поля. Рихард облегченно вздохнул. Теперь уже все. Спустившись из «бэтээра» на землю, он с улыбкой наблюдал, как связанных русских пинками гнали к самолетам. Эта улыбка так и осталась на его лице. Взрыв, раздавшийся неподалеку, оторвал его голову и зашвырнул в кусты. Румынский рядовой, нашедший ее через несколько часов, едва не упал в обморок.
Но в данный момент на взлетном поле творился ад. Немецкие солдаты даже не понимали, что происходит. Десяток взрывов, автоматные и пулеметные очереди, дымовые шашки – все это создавало абсолютный хаос. Эсэсовцы, конечно, стали отвечать, но куда? Казалось, что стреляют отовсюду. В этой неразберихе и дыму они даже не сразу заметили несколько фигур, возникших рядом с пленными и их конвоем. Выполняя приказ, они делали все от них зависящее, чтобы самолет взлетел вместе с пленными, понятия не имея, что самолет уже захвачен и, взлетев, отправится совсем не в Бухарест.
Бойцы СС так этого и не поняли, даже не обратив внимания на прекратившийся огонь. Бросившись за диверсантами, они так никого и не обнаружили, наткнувшись лишь на парочку пулеметов, со странной веревочной конструкцией в придачу. Попытка рассмотреть одну из этих конструкций поближе закончилась взрывом. Другие рванули сами по себе, даже никого не убив.
Провал всей операции обнаружился лишь через несколько часов, когда самолет не прибыл в Бухарест. Для некоторых эсэсовцев это была катастрофа.
16 марта 1942 года. Расположение советских войск в Галати, Румыния.
– Спасибо, ефрейтор, – Антонов поблагодарил подбросившего его с группой до штаба паренька.
– Да что вы, товарищ майор. Мне несложно. – Веснушчатый парень улыбнулся.
– Давай уже двигай, скромняга. – Владимир, улыбнувшись, махнул рукой, показывая, чтобы тот проезжал.
Но едва грузовик отъехал, как на лице офицера мгновенно исчезла улыбка, оставив вместо себя гримасу ненависти.
– Так, парни, действуем аккуратно. Ильич, как договаривались.
Дежурящий в этот день в штабе старший сержант Вонтешвили удивился, увидев входящих в штаб людей в грязном камуфляже. И лишь признав в возглавлявшем эту группу человеке майора Антонова, успокоился. Снова напрягшись, заметил, что тот решительным шагом направляется к нему.
– Скажи‑ка мне, сержант, а не видел ли ты радиста Данилина?
– Как же, товарищ майор, видел. Он на втором этаже сейчас, ему после совещания должны инструкции выдавать или что‑то вроде этого.
– Спасибо, сержант.
Антонов дал знак своим людям и двинулся к лестнице.
Несколько минут спустя он вернулся, весело насвистывая какую‑то песенку, в то время как его люди волочили бесчувственного Данилина.
– Товарищ майор, что… – Вопрос застыл на языке Вонтешвили, когда он увидел глаза Антонова. Они явно не обещали ничего хорошего любому, кто попытается его остановить.