Ему принадлежит множество торговых фирм по всему миру, которые приносят ежегодно баснословные прибыли. Он не гнушается ничем, будь это производство кунжутного масла или продажа наркотиков. Сидя за компьютером отправляет указания, что делать в том или ином случае…
Днем стало немного теплее и мужчины чуть оживились. К вечеру снова похолодало. К темноте они дошли до границы Пакистана и вторглись на территорию Афганистана, так никого и не встретив. До российско-таджикской границы оставалось около сорока километров. Самых тяжелых и опасных. Надо было перейти через горный перевал, видневшийся вдали. Подняться на заснеженную высоту около семи тысяч метров над уровнем моря, а затем спуститься. Измученные люди почти падали со спин таких же уставших животных.
Степанова остановила маленький караван и принялась искать место для ночлега. Небольшая площадка с несколькими искривленными сосенками и какой-то прошлогодней клочковатой травой, ее вполне устроила. Обороняться тут не представляло труда. Нависшая скала надежно защищала от нападения сверху и частично от ветра. Она вернулась на тропу и повела группу за собой в сторону. Сама сбросила с животных поклажу. Раскинула спальник и коврики, приказала:
— Всем поесть и спать!
Лозовой возразил:
— А ты? Ты же не отдыхал совсем.
— Мне не привыкать. Я посторожу. Выполняйте приказ, капитан. Завтра утром в течение двух часов караван вести вам одному. Объясню потом. Спать!
Солдаты и офицер наскоро перекусили лепешками и вяленым вонючим ослиным мясом. За неимением лучшего даже эта скудная еда показалась царской. Попадали на спальники, мгновенно уснули. Маринка вздохнула и принялась стреноживать осликов, укрывая их от ветра ковриками. Отпустила их попастись. Голодные, уставшие животные с жадностью щипали рыжую траву и зеленые ветки сосны. Потом она напоила их по очереди водой из захваченных бурдюков, налив ее в котелок. Поглаживала бархатные мордочки рукой, стащив наконец перчатку. Ослики, словно в благодарность, старались прихватить ее пальцы губами и облизывали их. Женщина немного посидела в темноте. Все тело болело от усталости. Перед глазами мелькали картины из детства…
Вот она маленькая идет с отцом на рыбалку, уцепившись ручонкой за его большой палец. На ней светленькое платьице с синими васильками, на подоле и на рукавчиках-фонариках оборка из тонкой тесьмы. На голове белая панамка с полями и торчит коротенький золотистый хвостик с большущим, не очень-то красивым бантом, сделанным руками отца. Во второй руке зажато металлическое синенькое ведерко. У отца две удочки и рюкзак на плече. Они о чем-то разговаривают. Отец часто смеется. Вокруг колосится рожь, а в ней васильки. И вся эта ярко-желтая нива колышется от ветра, словно волны в море. Вдали темнеет гряда леса. Светит солнышко и Маринке жарко…
Почувствовав, что засыпает, встала и направилась в сторону перевала, не смотря на гудевшие ноги. Поднялась метров на триста, когда расслышала впереди голоса. Она начала подкрадываться ближе и едва не закричала от радости: говорили по-русски.
— Фарид, тебе девчонка что пишет?
Голос с акцентом ответил:
— Ждет. Просит беречь себя. Гульнара красивая! А как танцует! Руки словно крылья у птицы. А у тебя, Вить, есть девушка?
Послышался вздох:
— Была. Я в армию, а она за другого замуж вышла.
— Плохо, когда девушка так поступает. Ты ее любил?
— Даже и не знаю… Вроде да, а когда письмо получил последнее, даже легче стало. Мне вообще-то ее подружка нравилась, а та с моим другом встречалась.
Маринка не знала, что предпринять: если она пойдет открыто, солдаты могли открыть огонь на поражение. Обойти не представлялось возможным. Укрытие у них было идеальным и она порадовалась выучке командира. Немного подумала и тихо сказала в тишине:
— Ребята, не стреляйте! Я русский и давно слушаю ваш разговор…
Голоса смолкли. Настороженный голос спросил:
— Ты где?
— В десяти метрах. — Они молчали. Тогда Марина приказала: — Один идет к командиру и говорит: “Искандер просит помощи”. Запомнил? До тех пор я буду лежать здесь.
Наверху послышалась возня и чуть слышный шепот. Потом легкие шаги и все стихло. Прошло минут пять. Сверху раздался незнакомый голос:
— Искандер, вы еще здесь?
Она отозвалась:
— Да.
— Майор Колмаков. Меня предупредили о вашем возможном появлении. Поднимитесь, пожалуйста, я вас не вижу. Что вы хотите?
Марина встала в полный рост и начала подниматься наверх:
— Я привел наших ребят, угнанных в Пакистан два с половиной месяца назад. Их трое: офицер и два солдата. Они истощены и обессилели окончательно. Находятся в полукилометре внизу. Заберите их и переправьте на Родину. Лучше идти сейчас, к утру я хотел бы уйти. Мне срочно нужна связь. Еще одно, вы не могли бы поделиться со мной продуктами?
— Рация в палатке, можете пройти прямо сейчас. Сколько продуктов вам надо?
— Сухпаек на пять суток и если можно, пару банок консервов. Я провожу ваших солдат к ребятам. Там шесть осликов и груз из пулеметов и боеприпасов. Животных можно обратить в мясо, если хотите.
Поравнялась с майором. Вместе направились в лагерь десантников. Офицер объяснил:
— Все, что вы просите, найдем. Консервов пять банок дадим. Подождите минутку… — Зашли в палатку. Майор попытался рассмотреть лицо незнакомца. Увидев маску и надвинутую на глаза широкополую шляпу, оставил попытки. Спросил: — Сколько вы шли из Пакистана?
— Вышли вчера вечером. Шли почти всю ночь, затем целый день. Переправились через какую-то реку в Пакистане вброд. Выбора не было. Часа два назад остановились на привал. Мои подопечные спят. Они замерзли и ослабели. Не могли бы вы выйти и дать мне возможность связаться с начальством? — Колмаков кивнул и исчез. Степанова уверенно настроилась на нужную волну и дважды повторила: — Искандер вызывает Альфу!
Минут через пять ей ответил полковник Горчаков:
— Альфа на связи. Что у вас, Искандер?
— Пленники из Пакистана доставлены: капитан Лозовой и два солдата. Нахожусь на перевале Гиндукуш, в одном из десантных отрядов. Оставлю их здесь. Направление на Баглан. Свяжусь с вами оттуда.
Отключив рацию, сбила настройку и вышла из палатки. Майор ждал с семью солдатами. Она уверенно повела их вниз. По дороге расспрашивала майора, как они попали на перевал. Лозовой и солдаты спали. Степанова осторожно разбудила капитана:
— Юрий, это командир десантников. Они лишь вчера оседлали перевал. На наше счастье. Я оставляю вас здесь, но прежде, чем уйти, хотел бы поговорить с вами. Понимаю, что устали. Надо! Отойдем? — Мужчина шагнул следом за ней. Десантники нагружали ослов. Марина остановилась метрах в сорока ото всех: — Кто еще спасся из той колонны, вы не знаете? Кто был командиром?
Лозовой опустил голову и тяжело задышал, словно ему не хватало воздуха:
— Мой друг, капитан Александр Степанов был командиром. Шел на первой машине. Из гранатомета подбили. Не успел даже выскочить, сгорел. Сам видел. Я был в последней. Пытался организовать оборону, а духи нас сверху из пулеметов расстреливали. Солдаты не обстрелянные, мечутся, крик стоит! Попытался их вокруг собрать. А тут ранили. Сознание потерял. Эти солдаты из той колонны. В плен, по-моему, взяли только нас. Других, во всяком случае, я не видел. Вот так…
Маринка сглотнула подступивший к горлу комок и сдержала слезы. На сердце стало пусто. Спокойно повернулась:
— Спасибо за рассказ. Я вам небольшой подарок оставил. У вас в сумке с магазинами лежит. Дайте слово, что откроете сумку только в лагере десантников?
Он кивнул:
— Хорошо. Даю слово.
— Тогда прощайте, капитан Лозовой. Берегите себя и больше в плен не попадайте.
Он протянул руку, но она не подала и извинилась:
— Руку в перчатке не подают, это похоже на обман, а снять ее я не могу. Простите! Прощайте и помните об обещании…