На ужин мешанина из картошки и лука. Сварили ещё длинный клубень, который остался у нас ещё с Панамы. Очень вкусный, немного похож на каштаны.
Океан пустынен, только всё те же пичуги, похожие на ласточек, продолжают сопровождать нас, никогда не садясь. Мы читаем, лёжа каждый на своей койке. Восходит луна, она заглядывает в люк и освещает поочерёдно, то одного, то другого, в такт бортовой качки.
Её холодный свет над, бескрайней поверхностью моря, пугает и притягивает одновременно.
Мы считаем оставшиеся мили и дни, но, мне кажется, в один прекрасный день мы с ностальгией вспомним этот океан.
— Лиззи. А что мы будем делать, когда станем большими? Я имею ввиду, когда всё это закончится и мы вернёмся домой.
— Не знаю. Не имею ни малейшего понятия.
— Но ты помнишь время, что мы проводили на совещаниях, годовой баланс, декларации доходов…все эти, жадные до денег и власти персонажи… приходилось притворяться, что принимаешь их в серьёз… Но был какой то смысл в нашей тогдашней жизни?
— Ну… Тогда мне нравилось, но теперь, я думаю, так уже не смогу.
— И что делать?
— Не знаю.
Луна по очереди освещает наши лица.
— Не знаю. Но это будет что-то хорошее. Возможно, связанное с природой.
25 апреля 1989
Двенадцатый день. Ночь спокойная, если не считать периодического заполаскивания генуи, мы идём близко к чистому фордевинду.
Утро началось прежней унылой серостью с редкими проблесками голубизны. Потом ветер слегка меняет направление и, так как мы забираем слишком на юг, после долгих размышлений, решаем вынести угол генуи на спинакер-гике. Впервые я помогаю Лиззи на палубе. Я держу фал, в то время как она управляется с гиком. Если не считать слабой остаточной боли, мне кажется, я выздоровел.
Начинается дождь, и всё вокруг погружается во мглу.
Вернулись прежние, похожие на ласточек, птицы, которые, однако, кажутся более крупными, чем обычно. Либо они выросли по дороге, либо это другие.
Полуденное определение не получается, солнца совсем не видно.
Неохотно работаем над окончанием статьи о Галапагоссах. В каюте душно, затхло и липко. Лиззи вдруг подскакивает и вылетает в кокпит, мыться под дождём. Мне потребовалось сделать немалое усилие над собой, чтобы последовать её примеру, но после живящей воды, мир изменился в лучшую сторону.
«Веккиетто» танцует самбу на беспорядочных волнах. Идём медленно, 4 узла, примерно на юго запад.
Привязав ведро к гику, мы за пять минут набрали семь литров воды.
Могло быть и больше, если бы удалось зафиксировать ведро так, чтобы из него не выплёскивалась почти половина при качке. Но в целом, это игра, так как недостатка в воде у нас нет.
На ужин, дорадо в фольге и горошек на сливочном масле. Так как приготовить рыбу в фольге в печке невозможно, мы придумали альтернативный метод — в скороварке. Куски рыбы, или филе, если рыба большая, с добавлением масла, перца, соли и чеснока, упаковываются в два слоя алюминиевой фольги. На дно скороварки наливается на палец воды (сгодится и морская), и кладётся чтонибудь, что будет поддерживать упаковки из фольги над уровнем воды, в нашем случае используются три перекрещенных гаечных ключа. Всё закрывается и готовится под давлением в течении двадцати минут. Когда скороварка начинает свистеть, температура внутри неё достигает 150 °C, рыба, изолированная от воды и запечатанная в фольгу, думает, что находится в печи и очень охотно готовится. Результат превосходит все ожидания.
27 апреля 1989
Четырнадцатый день. В полночь перевели часы назад ещё на один час: минус восемь часов с Гринвичем и минус десять с Италией.
Снова ставим паруса на бабочку. Для ветрового рулевого это тяжёлый курс. Периодически, когда волна ударяет в борт, корректировка подоспевает с опозданием и один из парусов забирает ветер с другой стороны. Приходится выбегать наружу, отсоединять рулевого и возвращать лодку на курс. Если это генуя, все довольно просто, если грот, то приходится отдавать завал тали, травить шкот, перебрасывать грот на другой галс и уже набрав скорость, снова делать поворот через фордевинд.
Сегодня утром воздух кажется свежим и чистым, как в горах.
В то время, как мы выбиваем в кокпите подушки, одна из них, воспользовавшись моментом, соскальзывает в море. Мы в нерешительности смотрим на неё. С генуей на гике и грота гиком, закрепленным завал талями, даже думать не приходится о том, чтобы попытаться её спасти. Буквально несколько секунд, и она пропадает среди волн. Нам это служит предупреждением. Если один из нас окажется за бортом, у другого, в одиночку будет не много возможностей его спасти.
Поймали небольшую дорадо как раз перед полуднем. Она сразу же превращается в филе с лимоном.
14:00. Ветер усилился. Море ярко синее с редкими белыми крапинами. Грот снова забирает ветер с другой стороны. Переходим на бакштаг левого галса и берём один ряд рифов. Скорость шесть узлов.
Вторую половину дня проводим за чтением учебников по астронавигации. Если погода не ухудшится, сегодня ночью попробуем определиться по звёздам. Море полно летучих рыб. Их миллионы. В любое время дня, достаточно посмотреть вперёд, чтобы увидеть, как они, быстро трепеща крыльями, выпрыгивают из под лодки, пролетают несколько десятков метров и, врезавшись в гребень волны, падают в воду.
Они убегают от чёрного днища «Веккиетто», видимо принимая его за большую хищную рыбу.
Летучие рыбы, дельфины и мы двое. Никаких других существ не видно в этой водной пустыне.
Дельфины приплывают каждый день. Они разных видов: от маленьких, чуть крупнее тунца, до гринд, длинной в половину лодки, которые сопровождают нас подолгу, держась в нескольких сантиметрах от бортов. Ночью мы слышим из каюты их голоса: высокие ноты, щелчки, стуки, иногда очень громкие. Они продолжаются часами, иногда совсем рядом, иногда приглушённые расстоянием. Их тела заставляют светиться планктон в воде, светящиеся трубы в воде изгибаются, пересекаются проходя под килем. Если один из них чуть не рассчитает, то может легко повредить пластиковый корпус, но, почему то не страшно. Каждый раз, когда слышишь этот таинственный концерт странных звуков, особенно изнутри лодки, испытываешь чувство изумления. Ведь это язык, на котором эти животные общаются между собой.
18.30. Запасаемся энтузиазмом для определения по звёздам. Замеры нужно делать вскоре после заката, когда звёзды уже видны хорошо но прежде чем дневной свет совсем исчезнет, так как вместе с ним исчезнет и линия горизонта. Это гораздо сложнее, чем с солнцем, потому что не просто поймать звезду в окуляр и так же не просто совместить её с горизонтом.
Выбираем Канопус, в созвездии Карина, Acrux, самую яркую звезду Южного Креста, и Сириус в созвездии псов. Расчёты разочаровывают. Только Acrux даёт линию положения близкую к реальной. Мы ошиблись звёздами или ошибка в расчётах?
Тем не менее, мы должны это освоить. Когда будем плавать в лабиринтах Туамоту, нам понадобятся очень точные определения и получить их можно только с помощью звёзд. Завтра снова попробуем.
28 апреля 1989
Пятнадцатый день. Я ещё раз пересчитал определение по звёздам и нашёл ошибку по Канопусу. Но и так, точка пересечения линий определённых с помощью Канопуса и Acrux, находится в доброй сотне миль от реального положения.
12.13. Сегодня опять солнце и голубое море. За 24 часа пройдено 123 мили.
Рыба, видимо очень большая, уносит с собой крючок, грузило, катушку и пятьдесят метров толстой лески. Мы сразу подготавливаем новую, на этот раз привязав её к лесенке кусочком тонкой лески.
Если рыба слишком большая, тонкая леса порвётся и с катушки начнёт разматываться верёвка. У нас будет время принять меры. Не проходит и часа, как крышка гремит, леска рвётся, верёвка начинает разматываться. Рекордно большая дорадо, почти полтора метра. То что не съедим, закроем в стеклянных банках с винтовой крышкой, сваренное и простерилизованное в скороварке. Для нас это будут сувениры, когда вернёмся в серость повседневной цивилизованной жизни.