Может быть, Станислав Евгеньевич тоже был владельцем одного из них. Тогда почему он оставил машину около подъезда? Ответ сразу приходил на ум: потому что, вероятно, совсем недавно ездил он куда-нибудь добывать важную информацию для расследования убийства Азаровой, потом поторопился связаться со мной и пошел домой, бросив «девятку» у подъезда.
Радиотелефон Шилов предусмотрительно захватил с собой на тот случай, если Валера нам позвонит.
Квартира находилась на третьем этаже. Мы бесшумно, на цыпочках поднялись на лестничную площадку. Подъезд слабо освещался, да и то не на всех этажах. На третьем лампочек вообще не было, свет пробивался откуда-то снизу.
Мы с Шиловым переглянулись, и я ладонью нажала кнопку звонка, надеясь, что Станислав Евгеньевич тут же откроет дверь. Конечно, он был дома, судя по тому, что его машина стояла около подъезда. Но ответа на звонок не последовало. Я прислушалась: в квартире было тихо. Костя позвонил еще раз, уже более требовательно и протяжно. Но и на этот раз ответом нам была тишина, и только щелкнул замок соседней двери на лестничной площадке. Наверное, соседи обеспокоились нашим поздним приходом.
Мы с Костей опять переглянулись. Молчание Станислава Евгеньевича становилось зловещим. Волнение наше нарастало, и, когда хозяин не отозвался и на стук в дверь, я почувствовала неладное. Почему Безбабнов молчит? Он же сам пригласил нас к себе!..
– Будем замок вскрывать? – поднял на меня взгляд Костя, понимая, что иссякла всякая надежда на то, что Станислав Евгеньевич откликнется на наши звонки или стук.
Я неуверенно кивнула. Если машина Станислава Евгеньевича стоит около подъезда, значит, он дома, а если не может подойти к двери, значит, что-то с ним случилось, ведь после его звонка прошло не более получаса. Сомнительно, что за такое короткое время могло произойти что-то серьезное, хотя гробовая тишина в квартире заставляла теперь думать о самом плохом.
Шилов достал из кармана отмычку, которой уже пользовался сегодня, и вставил ее в замок. Щелчка не последовало, и Костя удивленно вскрикнул: дверь оказалась незапертой, и Шилову потребовалось только ее слегка толкнуть, что он и сделал.
Я вошла в квартиру первой, пренебрегая всякими мерами предосторожности; Костя же задержался на пороге, чтобы вытащить отмычку. Нащупав выключатель прямо при входе и щелкнув им, я увидела пустую, средних размеров прихожую, совершенно без мебели. В тишине еле слышно поскрипывал под ногами паркет.
Уверенно пройдя дальше, я заметила, что в комнате горит свет, от чего стало немного легче: значит, Станислав Евгеньевич дома. Я шагнула дальше, но Костя, закончив с замком, подбежал сзади и толкнул меня в сторону. В комнату он заглянул первым, а потом попятился назад. Я посмотрела из-за его плеча и… невольно вскрикнула.
* * *
На полу огромной гостиной лежало неподвижное тело хозяина дома, что явилось для нас полной неожиданностью. Я не могла и предположить, что именно Безбабнов станет очередной жертвой. Особой симпатии к этому человеку я не испытывала, но тем не менее становилось не по себе от одной мысли, что его уже нет. Ведь всего несколько минут назад он еще разговаривал со мной по телефону…
Станислав Евгеньевич лежал на спине, раскинув ноги и руки в стороны. На лице его застыла гримаса ужаса, выражавшая растерянность. Глаза были закрыты, губы, как мне показалось, даже улыбались, как бы говоря мне: «Вот так-то, Ирина Анатольевна! Любовь – это страшное дело!»
Костя внимательно осмотрел труп и даже пошарил в карманах рубашки и брюк. Причиной смерти Станислава Евгеньевича, как сообщил он мне, был выстрел почти в упор, а если предположить, что убийца вошел в квартиру тем же путем, что и мы с Шиловым, то, вероятно, и расстояние от убитого до стрелявшего было небольшим. Выстрел, от которого скончался Безбабнов, был единственным и точным, прямо в сердце, поэтому-то вокруг убитого не было лужи крови, как я привыкла видеть в современных боевиках. Преступление совершено несколько минут назад, и от этого становилось еще страшнее. Может быть, и сейчас еще убийца находится где-нибудь неподалеку от нас…
Я сначала не решалась что-то осматривать, но заметила, что в квартире была еще одна комната, открыв дверь которой я поняла, что она использовалась хозяином как спальня. В ней стоял встроенный шкаф-купе, дверцы которого были закрыты: окно под полупрозрачной занавеской было плотно зашторено. Я вернулась в гостиную.
Неожиданно зазвонил телефон Шилова. Костик поднес трубку к уху и пробубнил:
– Да… А что случилось?.. Зато у нас тут такое… – Костик прижал трубку к уху и прошептал, что это звонит Валерий. – Тут материальчик для твоей «Криминальной хроники»… Да, убили… А как ты догадался? Сейчас едем к тебе, а то менты подскачут, а потом доказывай, что это не мы здесь орудовали.
После короткого разговора с Гурьевым Костик настоял, чтобы я шла на выход. Сам же протер платком дверные ручки и косяки, за которые мы ненароком хватались, чтобы не попасть под подозрение сотрудников правоохранительных органов. Из квартиры уходили молча, стараясь не привлекать внимание соседей.
Уже из машины Костя позвонил в милицию и, не представляясь, сообщил о произошедшем в дежурную часть. Когда мы уже отъехали от дома, я услышала сзади вой милицейской сирены. На наш звонок сотрудники правоохранительных органов не могли откликнуться так быстро, значит, их вызвал кто-то другой…
– Сволочь! – прошипел Костя. – Эта гнида еще и нас хотела подставить!
– Ты это о ком? – поразилась я лексикону Шилова.
– Об убийце, – объяснил Шилов. – Он же и вызвал ментов. Вот бы мы сейчас влипли!
– Откуда же убийца мог знать о том, что Станислав Евгеньевич назначил встречу с нами? – удивилась я.
– А за что же тогда его убили? – хмыкнул Шилов. – Безбабнов, наверное, узнал что-то важное. Может быть, даже вышел на след убийцы, хотел проинформировать нас, но его вовремя усмирили… Выстрел – и все кончено…
– Может быть, это соседи услышали стрельбу и вызвали милицию на всякий случай? – предположила я.
Костик ничего не ответил. Мы мчались к Гурьеву, который до сих пор торчал перед подъездом Изюмовой.
То, что я была расстроена увиденным, мягко сказано. У меня перед глазами стояла картина того, что мы увидели в квартире Безбабнова. Мы опоздали всего на несколько минут, а если бы сорвались с места и приехали мгновенно после звонка Станислава Евгеньевича, то наверняка застали бы убийцу на месте преступления.
Преступление было совершено довольно хладнокровно: выстрел в упор, причем единственный. Наверное, Станислав Евгеньевич умер мгновенно, даже не успев вскрикнуть. С уверенностью можно было утверждать, что убийца – знакомый Безбабнова. Станислав Евгеньевич сам отрыл ему – или ей? – дверь, пригласил войти, несмотря на то что у него скорее всего уже появились какие-то подозрения насчет убийства Азаровой.
Уверена, что эти два преступления связаны между собой. Безбабнов знал слишком много, и если предполагал, кто расправился с Азаровой, то зачем тогда пустил на порог своей квартиры убийцу? А может быть, его убил совершенно другой человек?.. Заказное убийство? Нет, что-то здесь не то. Незнакомцу среди ночи Станислав Евгеньевич не стал бы открывать дверь. Не открыл бы он и тому, кого сам подозревал в убийстве Азаровой. Что же произошло в квартире Безбабнова за несколько минут до нашего приезда?
Убийство Азаровой, как мне кажется, уже было раскрыто. Уверена, что в этом была замешана Изюмова, хотя прямых улик против нее не было. Теперь же предстояло расследовать убийство и Безбабнова. Может быть, и это дело рук той же Изюмовой? Ее, между прочим, до сих пор не было дома. Это казалось еще более подозрительным.
В начале первого мы заехали за Валеркой, который караулил бэк-вокалистку. Галина до сих пор домой не возвращалась. Костя готов был сторожить ее квартиру всю ночь, Валерий же считал это глупой затеей. Если Изюмова не вернулась до сих пор, значит, нашла где переночевать.