– С чего это ты взял? – насторожилась я.
– Экспертиза определила, что выстрел был произведен из оружия, принадлежащего Елизавете Азаровой, – пояснил Гурьев. – Ты понимаешь, что это значит?.. То, что убийца Безбабнова выкрал пистолет Азаровой. Менты, между прочим, уже допросили подругу Елизаветы Павловны по этому поводу. Оксана Михайловна сказала, что Азарова хранила оружие обычно в машине в целях самообороны. Ты поняла?
– Да я все поняла, – откликнулась я на эмоциональные высказывания Гурьева. – Выкрасть пистолет из машины можно было, только устранив ее владелицу. Значит, Софья Александровна завладела ее пистолетом после убийства Азаровой. Только вот непонятно, зачем это ей надо было?
– А ваша Орленко вообще с какими-то странностями, – проговорил Валерка. – Не смогла даже улики скрыть. Черт ее дернул туфли в ремонт тащить! Нормальные люди все улики тут же уничтожают…
Костик сообщил, что мы уже подъехали к дому Орленко, поэтому я спешно распрощалась с Гурьевым и отключила телефон.
Дом Софьи Александровны был обычным – кирпичным пятиэтажным. Мы не мешкая сориентировались по номеру квартиры и сразу же зашли в нужный подъезд. Уже через минуту мы стояли перед дверью Орленко. Только теперь я ощутила легкое волнение. Было какое-то странное предчувствие, и вообще мне не верилось, что наконец-то мы вышли на след настоящего убийцы.
Костик уверенно нажал на кнопку звонка. Переливистая трель соловья еще больше встревожила меня. Когда же в квартире после звонка не послышалось ни шороха, я еще больше разволновалась. Неужели и на этот раз мы опоздали? Неужели Орленко ждала та же участь, что и Безбабнова?.. Но Софья Александровна оказалась дома, однако отозвалась только на второй звонок.
– Кто там? – послышался за дверью ее голосок.
– Ирина Анатольевна, – представилась я, хотя это было лишним. Я уже заметила на двери «глазок», в который Орленко, несомненно, посмотрела.
Дверь открылась через несколько секунд. Софья Александровна предстала перед нами растрепанная, хотя ни тени волнения на ее лице я не заметила. Она вообще всегда вела себя вполне спокойно и сдержанно при встрече со мной. И этот раз не стал исключением: она и сейчас не почувствовала опасности, пустив нас на порог своей однокомнатной квартиры, которая была уставлена старенькой мебелью.
– Софья Александровна, нам нужно с вами серьезно поговорить, – начала я, как только вошла и присела на диван. Костик встал на пороге, Лера разместилась в кресле.
– О чем? Ах да, вы же выясняете обстоятельства смерти Лизы, – спохватилась Орленко и отошла к окну.
– Выяснять уже нечего, – поспешно сообщила я. – Мы знаем, кто убийца!
– Знаете? И кто же? – настороженно посмотрела на нас Софья Александровна. Я заметила, как она бросила на меня тревожный взгляд, но тут же взяла себя в руки и продолжала ледяным тоном: – Не сомневалась, что ваши старания будут не напрасными. Это только менты крутятся вокруг да около.
– В тот злополучный вечер Елизавета Павловна выехала из концертного зала в сопровождении одной из сотрудниц вашей студии, – начала я, наблюдая за реакцией Орленко. – Они поехали на пустырь, откуда открывается прекрасный вид на город. Не знаю, чем была вызвана эта поездка в безлюдное место, но дело в том, что спутница Азаровой уже на месте хладнокровно расправилась с ней. Елизавета была задушена, у убийцы еще хватило сил на то, чтобы замести следы преступления: машина была сброшена в воду, улик, казалось бы, не осталось никаких…
– Сотрудники правоохранительных органов тоже сказали, что зацепиться совсем не за что, – согласилась Софья Александровна. Она до сих пор оставалась спокойной, решив, вероятно, что и на этот раз я пришла к ней только за каким-нибудь советом.
– Из машины был украден пистолет Азаровой, которым преступница воспользуется позднее, – продолжила я. – А пока она, ни о чем не подозревая, радуется жизни и тому, что ей удалось осуществить задуманные планы. Но тут убийце помешал еще один человек, Станислав Евгеньевич Безбабнов. – При упоминании этого имени Софья Александровна чуть заметно вздрогнула, в ее глазах появился нездоровый блеск. – Вам знаком этот человек?
– Мне? Нет, – поспешно отозвалась Софья Александровна. – А почему я должна его знать?
– Хорошо, – удовлетворилась я таким ответом. – Станислав Евгеньевич догадывается о том, кто с такой жестокостью расправился с его любимой женщиной. Он пытается мне об этом рассказать, но убийца оказывается гораздо проворней. Безбабнов погибает, так и не сказав никому ни слова о своих подозрениях: он застрелен в собственной квартире из пистолета Азаровой…
Я замолчала. Софья Александровна на этот раз с тревогой посмотрела на меня, обвела растерянным взглядом нашу малочисленную компанию, а затем ледяным тоном спросила:
– Так кто же совершил это преступление, вам известно?
Я не торопилась отвечать на вопрос: Орленко сама знала ответ на него. Но в глубине души я все еще надеялась, что и на этот раз мы пошли по ложному пути. А когда я столь же спокойно ответила, что это была именно она, Софья Александровна встрепенулась и бросила на меня полный ненависти взгляд. Столько злобы в глазах я никогда не видела ни у одного человека. Вымолвить в свое оправдание она ничего не успела, так как Костик за меня продолжил:
– Софья Александровна, это не голословное обвинение. У нас есть улики. Во-первых, на месте преступления был найден каблук от туфли, которую вы только недавно сдали в ремонт. Не отрицайте, это именно ваша ортопедическая обувь, – Костик вытащил из-за спины туфли и протянул их Орленко. Софья Александровна даже не потянулась за ними, в полной растерянности замерев у окна. – Во-вторых, нам удалось разыскать молодого человека, который видел вас в тот вечер с Азаровой. Помните, он еще просил у вас помощи, и вы вышли из машины в белом парике? Кстати, где он?..
Ответа Софьи Александровны было ждать бесполезно. Во взгляде ее по-прежнему сконцентрировалась ненависть, а на лице застыла гримаса возмущения и гнева.
– В-третьих, у вас нет алиби на тот вечер, – добавил Костик с победоносным видом.
В комнате воцарилась тишина. В первое мгновение после предъявления обвинений Орленко даже не двинулась с места. Она только беспомощно водила глазами по комнате, как будто что-то искала. Я ждала от нее признаний своей вины или же оправданий, но не услышала ни того, ни другого.
И вдруг в какой-то момент Софья Александровна совершенно неожиданно для нас сделала ловкое движение в сторону, в считаные секунды переместилась к тумбе, на которой стоял телевизор, и что-то выхватила с верхней полки. Когда блеснула сталь оружия, я невольно вскрикнула. Орленко направила дуло пистолета прямо на меня. Я вжалась в диван.
– Ненавижу! – зашипела Орленко и, как мне показалось, нажала на курок. В комнате послышался щелчок.
«Володька…» – промелькнуло у меня в голове.
Но моим спасителем оказался не любимый муж, а Костя Шилов, который все с той же прытью подлетел к Орленко, сбил ее с ног. Пистолет дал осечку. Смертоносное оружие отлетело в сторону. Софья Александровна лежала на полу, а Костик крепко сжал ее дрожащие руки.
– Ненавижу! – прошипела Софья Александровна, косясь в мою сторону.
– Ну вот и неопровержимое доказательство вашей причастности к убийству Безбабнова, – с победоносным выражением лица проговорил Костик, косясь на пистолет, который лежал на полу.
Лера хотела было поднять его, но Костик остановил девушку. На металле, несомненно, остались отпечатки пальцев Орленко. Шилов попросил Леру вызвать милицию, на что Казаринова тут же отреагировала и вышла в прихожую, где стоял телефонный аппарат.
Я никак не могла отойти от шока. Сознание того, что буквально минуту назад я могла умереть, потрясло меня. Орленко же злорадствовала.
– Кто просил вас вмешиваться в наши разборки? Зачем вам все это было нужно? – задавала она, словно прокурор, эти нелепые вопросы. – Мы сами с Лизой все уладили бы.
– Да, уладили… – многозначительно проговорил Шилов. – Придушили ни в чем не повинную женщину, и все тут.