Проверить алиби Худяковой оказалось проще простого. Для себя я решила, что этим займется Павлик Старовойтов, и надо было ему позвонить. Хотя после разговора с Валентиной я склонялась к мысли, что она меньше всего попадает под подозрение в связи с убийством Азаровой. Слишком уж беззаботной показалась ее реакция на предъявленные обвинения. Она ничуть не взволновалась, не стала оправдываться, просто ответила на наши вопросы, хочется надеяться, что честно.
– А Галина сегодня здесь? – поинтересовался у Худяковой Костя, как только разговор с Валентиной был закончен.
– Да, у себя в кабинете, – ответила девушка, догадавшись о наших намерениях в отношении Изюмовой. – Только, уверяю вас, она тоже ни при чем. Не знаю, с чего вы решили, что убийцу стоит искать среди нас.
Говорить Худяковой о том, что стало основанием для наших подозрений, мы не стали. Валя торопливо прошла дальше по коридору, мы же заглянули в кабинет, где сидела Галина. Изюмову мы застали в кресле рассматривающей какой-то глянцевый журнал в красочном оформлении. Наше появление чуть смутило ее, но она постаралась и виду не подать, даже не вышла нам навстречу…
– Вы все насчет программы об Елизавете Павловне? – индифферентно поинтересовалась женщина.
– Нет, на этот раз цель нашего прихода несколько иная, – разочаровал ее Шилов.
– А где вы были в четверг ночью? – неожиданно спросил ее Валерий.
Галина, не готовая к вопросу в лоб, даже вскочила со своего места. Журнал упал с ее колен на пол, Галина не подняла его, подошла ближе к нам.
– Я же вам все сказала еще во время нашего первого разговора, – напомнила она, надеясь, что на этом инцидент будет исчерпан.
– У вас есть алиби на тот вечер? – с той же строгостью продолжал допрос Гурьев.
– Какое алиби? Что вы несете? – набросилась на него Изюмова. – Это вообще не ваше дело, кто где был.
– Галина, если вы будете с нами откровенны, мы обойдемся и без вмешательства сотрудников правоохранительных органов, – пообещала я Изюмовой.
– При чем тут милиция? – тем не менее настороженно спросила Галина. – Я же имею право на личную жизнь и не обязана отчитываться…
– Обязаны! Вы подозреваетесь в убийстве Елизаветы Павловны Азаровой! – бросил Валерка. – Именно вы в тот вечер были с ней на пустыре.
– С чего вы взяли? Не было меня там, – противилась Изюмова.
– А где же вы были? – спросил Костик.
Галина отошла от нас к окну, выглянула на улицу. Костик тут же бросился к ней, чтобы предупредить возможный побег, если он случится, на что Галина только усмехнулась:
– Вы что, правда думаете, что это сделала я?
– Если у вас нет алиби… – начала я спокойно, но Изюмова тут же перебила меня.
– Есть у меня алиби! – воскликнула она. – Только просьба: никто из работников студии не должен об этом знать.
Ага! Вот это уже становилось интересным! Значит, между сотрудниками студии существуют какие-то тайны, интриги… Вот в чем кроется разгадка. В предвкушении этого интересного я замерла.
– Обещаете, что никто не узнает? – повторила Изюмова.
Я кивнула. Наверное, этого было достаточно, чтобы выразить свою готовность сохранить услышанное в тайне, потому что Галина продолжила:
– Я была… с Борисом… С Борисом Яковлевичем, – добавила она.
– Вы… с Кремером? – поразился услышанному Валерий, не в силах скрыть своего изумления.
Галина смущенно потупила глаза, как нашкодившая школьница, затем вроде бы спохватилась и поспешно добавила:
– Мы договорились, что вы никому… В студии никто не знает о наших отношениях.
– Конечно! – подтвердила я.
– Борис меня и привел с Азаровой работать, – рассказала Изюмова, изредка бросая на меня растерянные взгляды. – Я и теперь еще в консерватории учусь, а тогда сразу ему понравилась. Мы с ним уже давно встречаемся, но ни один человек об этом не знает.
– И даже никто не догадывается? – с сомнением спросил Гурьев. – Как же вам удается держать ваши отношения в тайне?
Галина неопределенно пожала плечами. Теперь я поняла, почему Изюмова так долго упиралась, чтобы не рассказывать нам, с кем она была в тот вечер. Ситуация вполне банальная. Мужчина завел интрижку на стороне с коллегой. К тому же Галина была намного моложе Кремера, да и, надо признаться, симпатичней, так что внимание такой девушки не могло не польстить его самолюбию. Я почему-то тут же вспомнила сальные взгляды Кремера, предназначенные мне, когда мы с Валерием приходили к звукорежиссеру. Похоже, Изюмова говорила правду.
Глава 7
– Банда! – многозначительно понизив голос, сказала Галина Сергеевна тоном заговорщика. – Ирина, я тебе точно говорю, это банда! Кремер и Изюмова – убийцы!
– С чего вы это взяли, Галина Сергеевна? – удивилась я поспешным выводам Моршаковой, которые последовали за моим рассказом о событиях уже почти прошедшего дня.
– Неужели ты не понимаешь, Ирина, что эти двое вступили в преступный заговор, чтобы убить Азарову?
– Зачем это им было нужно, если теперь они остались без работы?
– Чтобы вывести на большую эстраду саму Изюмову! – сообразила Моршакова. – Ты думаешь, эта девочка не мечтает о собственной карьере?! Уверена, что они решили избавиться от основной конкурентки в Тарасовской области. Скоро увидишь афиши с анонсом сольных выступлений Изюмовой…
– Вот когда такие афиши появятся, можно будет рассмотреть вашу версию, Галина Сергеевна, – пообещал Валерий и тут же обратился к мне: – А ты ничего странного не заметила в показаниях жены Кремера и Изюмовой?
Я задумалась. Вроде бы ничего подозрительного. То, что супруга Бориса Яковлевича не знает о его любовных похождениях с молоденькой женщиной, ясно как белый день. Странности в этом не вижу.
– Жена Кремера была уверена, что Борис Яковлевич был в тот вечер со своим другом, а Изюмова сказала, что он был с ней, – не дождавшись моего ответа, продолжил Валерка.
– Ха! А ты что думал, что Кремер рассказал своей жене правду? – усмехнулась Лера. – Он что, дурак? Гораздо проще сказать, что он был с другом, а не с любовницей.
– А что же вы у самого Кремера не спросили, как он провел тот вечер? – поинтересовалась Галина Сергеевна.
– Борис Яковлевич недавно рассказывал, что он после концерта пошел домой, потому что очень устал, – вспомнила я первый разговор с Кремером.
– Вот и надо с ним встретиться еще раз и узнать истину: с кем он на самом деле провел тот вечер, – предложила Галина Сергеевна.
– Боюсь, он сейчас в таком состоянии, что и слова вымолвить не сможет, – хохотнул Валерка.
Я же последовала совету Галины Сергеевны. После того как мы расстались с Борисом Яковлевичем, прошло больше четырех часов, и может быть, он уже пришел в себя – в наше время существует множество медикаментов… Информацию от Кремера нужно было получить как можно скорее. Расследование убийства Азаровой и без того уже затянулось, а я чувствовала, что осталось сделать всего несколько шагов. Набрав домашний телефон Кремера, я вслушалась в длинные гудки. После третьего зуммера трубку сняла хозяйка дома. Я узнала ее по голосу, впрочем, как и она меня.
– Бориса Яковлевича можно к телефону? – попросила я.
– Вы же знаете, в каком он состоянии, – напомнила мне женщина. – Боюсь, что он не сможет подойти. Он как вернулся, сразу лег спать, до сих пор еще не вставал.
– У меня к нему серьезный разговор, – в надежде, что жена разбудит его, сказала я. Но она молчала.
– Спроси телефон друга, – прошептал мне в свободное ухо Валерка.
И как это я не сообразила, что сам Борис Яковлевич нам в принципе и не нужен? Достаточно связаться с другом Кремера, который просто прикрывал Бориса Яковлевича в тот вечер.
– А вы не можете дать мне телефон того друга, у которого был ваш муж в тот вечер? – попросила я.
– Да, конечно, – не смутившись, ответила собеседница.
В трубке послышался щелчок. Наверное, она положила трубку, а сама пошла за телефонной книжкой, подумала я.