Сержант кинолог с огромной овчаркой на поводке быстро спускался по ступенькам ко входу в туннель. Участковый протянул найденный блайзер кинологу, и тут произошло неожиданное: овчарка вдруг рванула к Даниилу, сшибла его с ног, и он увидел приближающуюся к лицу слюнявую пасть со здоровенными клыками. Кинолог едва успел среагировать и оттащить хрипящего, задыхающегося яростью пса от лежащего Даниила.
— Чего это с ней? — поразился следователь.
— Сам не пойму. — Кинолог изо всех сил сдерживал рвущуюся с поводка овчарку. — Первый раз такое с Дианой. Может, он участвовал в драке?
— Нет, я уже интересовался, — недовольно произнес следователь. — Все свидетели подтвердили, что он появился сразу после убийства. Слушай, а может, у него наркотики?
— Вряд ли, на наркотики Диана реагирует по-другому, а тут… Словно он ее кровный враг, — возразил кинолог.
Но следователь дал команду, и Даниила, красного от смущения и позора, отвели в сторонку и обыскали.
— Ничего у него нет, — доложил участковый, руководивший обыском.
— Ладно, пускай идет, — сказал следователь и бросил Даниилу, спешащему уйти: — Завтра жду!
Поднимаясь по лестнице, Даниил увидел, что овчарка сразу успокоилась и с деловым видом взяла след, рванулась вперед, увлекая за собой кинолога и двух милиционеров с автоматами.
Даниил с колотящимся от страха сердцем быстро подошел к «Ниве» — гримуар был на месте. Его фантастическая гипотеза, в которую он сам до этого времени не верил, высказанная лишь для того, чтобы напугать Кирилла и вернуть гримуар старику, вдруг показалась реальной. Марк задохнулся в каменном мешке, Кириллу проткнули голову, его самого чуть не растерзала овчарка — все произошло точно так, как им приснилось у деда в хижине. На этот раз ему повезло — спас кинолог, но неизвестно, что может случиться дальше, — варианты возможны самые разные… Ему было очень жаль своих друзей, но умирать он не хотел.
Решение созрело мгновенно — сейчас же, не откладывая, он поедет в лес и отдаст гримуар его владельцу, а там будь что будет. Правда, неизвестно, сможет ли дед помочь ему. Он завел «Ниву» и тронулся в путь.
Его неспешная езда действовала на водителей двигающихся в том же направлении автомобилей, как красная тряпка на быка: ему сигналили, обзывали всякими словами, грозили кулаком, пока он не догадался включить аварийную сигнализацию. «Мигалка» сразу подействовала на всех успокаивающе, и его просто обгоняли, так как от неприятностей с автомобилем никто не застрахован. Постепенно он привык к дорожному потоку и стал более свободно чувствовать себя за рулем. А выехав за город, на Житомирскую трассу, совсем успокоился, и в отдельные моменты стрелка спидометра даже достигала шестидесяти километров в час.
Проехав больше половины пути, Даниил расстроился, поняв, что с такой ездой доберется к деду в лучшем случае в сумерках, но и возвращаться было уже поздно. Он в прошлый раз запомнил дорогу до села Старая Пуща, но не был уверен, что дальше сможет сориентироваться, как доехать до хижины старика. Решил, что в селе расспросит местных жителей, может, удастся уговорить кого-нибудь поехать с ним, показать дорогу.
Мрачные прогнозы Даниила оправдались — в село он въехал, когда стало смеркаться, с непривычки полностью вымотанный дорогой. Несмотря на то что было еще не поздно, нигде не было ни души, село словно вымерло. Даниил вспомнил, что в центре находится магазин, но когда туда подъехал, он увидел, что тот закрыт. Заметив в окне соседнего дома свет, он направился туда, но, как только открыл калитку, громко залаяла тощая дворняга, показавшись из будки, при этом дружески виляя хвостом, словно говоря: «Работа у меня собачья — лаять приходится, а вообще я добрая и вполне компанейская, особенно если меня угостить». После происшествия с овчаркой Даниил дружелюбному вилянию хвостом не поверил и стоял у калитки под непрерывный лай собаки до тех пор, пока не показался хозяин — худощавый мужчина в полотняной рубашке, жующий на ходу, — видно, ему пришлось прервать ужин.
— Цыть! — прикрикнул он на дворнягу, и та с недовольным видом юркнула в будку: «Мог бы и раньше выйти, а то налаялась до хрипоты — глотка, чай, не луженая».
— Чего тебе?! — громко спросил мужчина, продолжая жевать.
— Мне к деду Савелию надо попасть, к знахарю. Дорогу я плохо знаю, боюсь заблудиться. Может, покажете? Я заплачу, — пообещал Даниил, несмотря на скудость финансов. — Мне только туда и обратно — совсем недолго.
— Это к колдуну, что ли? Ты с головой не дружишь, парень? На ночь глядя в лес ехать! — криво усмехнулся мужчина.
Из-за его спины внезапно выглянула полная бабенка и затараторила:
— В лес ночью он не поедет, и никто не поедет — плохо у нас! — И затолкала мужа обратно в дом, громко захлопнув за собой дверь.
Даниил еще какое-то время постоял у калитки, дворняга лениво за ним наблюдала, но не лаяла — свое уже отработала.
В следующем доме хозяева оказались более разговорчивыми. Когда Даниил обратился к ним с просьбой, хозяин, мужчина лет шестидесяти, небритый, с широкими плечами и здоровенными ручищами, сказал:
— А я слышу — возле Игнатовых остановилась машина, думаю, кто бы это мог приехать так поздно? А тут и меня навестили — удовлетворили мое любопытство. Ни Игнатовы и никто из нашего села к ночи не поедет в лес — там завелся оборотень!
— Волк, что ли? — Даниил вздрогнул, вспомнив, как тогда их сопровождали горящие глаза хищника, кружившего вокруг, но, к счастью, не напавшего.
— Если бы волк, а то совсем непонятное чудище. Вначале крал птицу, какую сразу резал, а какую с собой уносил, а потом перешел и на другую живность — свиней, коз. Вот ты мне скажи, как можно унести свинью полтораста килограммов весом так, чтобы хозяева не проснулись и даже собака голос не подала?
— Не знаю — можно, значит, раз свиньи не стало, — Даниил пожал плечами. — Никто не видел этого оборотня?
— Почему — видели! — важно сообщил мужчина. — Сам небольшой, а глаза большие, как у филина, но красные, огнем горят. Похож он на козла, только ходит на задних лапах, клюв птичий, питается кровью. А еще может гипнотизировать взглядом!
У Даниила в голове зароились смутные воспоминания — что-то знакомое было в этом описании: клюв, гипноз, питается кровью.
— Чупакабра, что ли? — вспомнил он телевизионную передачу из мира непознанного.
— У нас говорили, что вроде его так и зовут, по-ученому, — согласился мужчина.
— Откуда он у вас может взяться? Он же за тысячи километров отсюда, на другом континенте обитает, если это вообще не выдумка журналистов. И вроде он только кровью питается, так что большую свинью никак не смог бы утащить.
— Какая это выдумка, если он живность регулярно крадет?! А еще идут разговоры, что, как только ему кровь животных надоест, он за людей примется. Вон Дуняха рассказывала: работала на огороде, тут чувствует взгляд, и тянет ее в лес пойти…
— И что — пошла?
— Нет, с трудом себя переборола — спряталась в хате, тем и спаслась.
— Откуда здесь может оказаться чупакабра? — еле сдержал улыбку Даниил, хотя из-за событий этих дней не ожидал, что его сможет что-нибудь рассмешить.
— Как откуда?! — возмущенно крикнул мужчина, затем осмотрелся и понизил голос. — Савелий — колдун! Он вызвал эту тварь, чтобы она шкоду людям делала, а сам в сторонке — мол, не моих рук это дело. «Петуха» бы ему пустить — да люди побоятся его мести. — Он три раза перекрестился, а затем сплюнул через левое плечо.
Даниил понял, что найти провожатого к дому деда Савелия будет непросто, а ночью — невозможно.
— А вы не пустите меня переночевать? На ночь в лес в самом деле неохота ехать, тем более и дорогу толком не знаю.
Мужчина ухмыльнулся:
— Не пущу я тебя к себе ночевать. Откуда я знаю — может, ты сам чупачупс какой-то, ночью обратишься и начнешь резать скотину, а то и, неровен час, до хозяина доберешься?
Уже стемнело, и Даниил решил заночевать в автомобиле, а утром вновь попытаться найти провожатого. В качестве места для ночлега он выбрал небольшую площадку перед магазином — здесь было значительно лучше, чем на узких кривых улочках села, где с трудом могли разминуться два автомобиля. Но больше всего это место прельстило Даниила тем, что над дверью магазина горела лампочка, информирующая, что объект находится под охранной сигнализацией. Это был слабенький источник света, едва освещающий дверь и часть крыльца, но все же свет, тогда как все вокруг потерялось в непроглядной темноте ночи. Место было довольно пустынное — слева находилась высохшая, заросшая бурьяном копанка, а справа — две обветшалые хаты с перекосившимися заборами и поросшими мхом крышами. В их окнах не было света, не ощущалось никакой жизни, а вокруг царило запустение.