У капитан-лейтенанта Хардегена на лодке U-123 вечер 23 марта тоже был занят. Он поднял лодку на поверхность в 17:00 местного времени. В 17:23 на северной широте 36°20′ и западной долготе 64°10′ при компасном курсе 260° наблюдатель левого борта заметил верхушки мачт. Это был еше один танкер. Хардеген мог торжествовать. В 20.02 местного времени он передал указание по переговорной трубе в центральный пост «Объявить боевую тревогу, всем занять боевые посты». Он собирался быстро приблизиться к цели, нанести удар торпедой из носового торпедного аппарата, отвернуть в сторону, затем, при необходимости, выпустить вторую торпеду из кормового аппарата. Для этого он приказал изготовить к стрельбе 2, 3 и 5-й аппараты.
В 20:57 местного времени, когда луну закрыла большая грозовая туча, U-123 находилась на расстоянии 500 метров от цели. Фон Шрётер выпустил торпеду из аппарата 3. Акустик сообщил, что торпеда двигается. Хардеген положил лодку право на борт, чтобы избежать удара от взрыва. Он ожидал удара и взрыва — но ничего не произошло. Он с удивлением заметил:
— Промахнуться на таком расстоянии невозможно!
Носовой торпедный отсек доложил о шуме в аппарате 3. Хардеген понял, что торпеда действительно движется, но внутри аппарата. Она застряла в нем, но ее приводимый в движение гребной винт продолжал быстро вращаться. В голове Хардегена так же быстро вращались мысли: «Как же мог акустик, тот, кто докладывал, так ошибиться? Почему я не получил сообщения о застрявшей торпеде раньше? Если бы так произошло, я успел бы выпустить торпеду из аппарата 2 под углом 80 или 90° — ведь этот аппарат был подготовлен. Ошибка разрушила мой план атаки. Теперь вахтенные на танкере наверняка заметили меня».
Хардегену требовалось возобновить атаку. Он приказал лечь право на борт, чтобы можно было выпустить торпеду из аппарата 5, одного из кормовых аппаратов, который он приказал изготовить к бою. фон Шрётер лихорадочно старался ввести данные наводки, когда кормовой торпедный отсек доложил, что аппарат выстрелил.
— Отставить! — приказал Хардеген.
Не дожидаясь дальнейшего развития путаницы, командир прекратил атаку. Вахтенные на танкере теперь увидели подлодку, танкер начал уходить коротким зигзагом, стараясь скрыться в темноте. U-123 на почтительном расстоянии, чтобы не вызвать ответного артиллерийского огня — следовала за ним Командир подлодки быстро разобрался, что в аппарате 3 произошла механическая поломка, а преждевременный выстрел из аппарата 5 был вызван нарушением связи и чисто человеческой ошибкой, которую он тут же устранил, сняв с постов и «болтуна», и «путаника». Подробности он внесет в бортовой журнал, когда закончит атаку. Затем должны последовать соответствующие дисциплинарные меры. Несомненно, Хардеген был и рассержен, и огорчен: разочарован своей командой, подавлен потенциально опасной ситуацией, в которую попала лодка и личный состав вследствие человеческой ошибки; смущен необходимостью внести в бортовой журнал подробности случившегося, что будет прочитано впоследствии Деницем и его штабом. Сейчас же его внимание оставалось прикованным к продолжающейся серьезной игре.
U-123 шла по поверхности полным ходом, чтобы опередить цель, Рафальски доложил, что танкер передал сигнал предупреждения опасности подводной атаки (SSS). Это был британский танкер-теплоход «Эмпайр Стал», водоизмещением 8150 тонн постройки 1941 года. Он сообщил свои координаты с отклонением на 10 миль к югу сравнительно с местом, которое определил Кэдинг. Хардегена по-прежнему беспокоили орудия танкера. Британцы не упускают возможности ввязаться в бой, сулящий им успех. Осторожный командир решил выпустить залпом двух «угрей» с большего, чем обычно, расстояния.
Было 22:01 местного времени. Хардеген держал «Эмпайр Стил» в поле зрения более четырех с половиной часов. Но он не чувствовал усталости. Ведь он вел игру, которую так любил. U-123 преследовала танкер на расстоянии примерно 16 миль в направлении на северо-запад. Хардеген видел свою удачу и не упустил ее. Аппараты 1 и 2 были подготовлены к бою. Расстояние составляло 900 метров, угол прицеливания 75° и скорость цели 12 узлов. Фон Шрётер и Шюлер закончили расчеты и ввели данные наведения в аппарат торпедной стрельбы. Офицер-торпедист произвел залп. «Угри» вышли из аппаратов и устремились к танкеру. Командир увидел черные клубы, охватившие цель. На танкере был пожар в носовой части, но он оставался на плаву. Хардеген не был удовлетворен. Он беспокоился, что когда пожар в носовой части погаснет, танкер сможет двигаться дальше, пользуясь тем, что машины еще исправны. Хардеген приказал занять боевые посты расчетам артиллерийских орудий. Шесть снарядов проникли в машинное отделение. Танкер начал оседать на корму. Дополнительные несколько снарядов в кормовые бункеры вызвали пожар и в них. Теперь все судно было охвачено огнем. В 01:52 местного времени танкер перевернулся на левый борт и одновременно нос его задрался кверху метров на двадцать из воды. Корпус танкера разорвался от киля до поручней. В 02:56 U-123 покинула эту сцену и легла на курс в сторону мыса Гаттерас.
Она продолжала двигаться по поверхности курсом на запад со скоростью пять узлов. В 09:27, когда Хардеген намеревался уйти под воду, наблюдатель на мостике заметил самолет на фоне облачности на расстоянии 10 000 метров. Чтобы не быть обнаруженным, U-123 произвела срочное погружение. Командир был уверен, что на таком расстоянии, да еще среди белых барашков на волнах неспокойного моря, экипаж самолета не заметил уходящую в глубину подлодку. В 11:00 24 марта 1942 года Кэдинг записал в журнал ежедневные метеоданные: «Западный ветер 7–8 баллов (шторм 30–35 узлов. — Прим. авт.), облачность 8/10 баллов, волнение 6–7 баллов (сильное, волны 20–30 футов. — Прим, авт.), видимость 8 морских миль».
Теперь U-123 находилась примерно в 485 милях восточнее Норфолка. Из-за неспокойного моря и возможности появления самолетов в этом районе Хардеген решил, что разумнее идти дальше в подводном состоянии. Будет сэкономлено топливо, и скорость хода получится больше за счет движения ниже волн, которые ударяют по корпусу лодки. Затем Хардеген обратил свое внимание на мичмана Холцера.
Фенрику цур Зее Холцеру было двадцать два года, он только что закончил базовый курс в Школе подводного плавания. Назначение на U-123 у него было первым и он впервые участвовал в боевом походе. Хардеген назначал его в помощь к другим офицерам, чтобы он мог ориентироваться в их службе, и время от времени ему приходилось стоять на вахте на мостике вместе с фон Шрётером. Во время атак он не имел какой-либо конкретной обязанности, он мог только наблюдать и не должен был мешать. Хардеген нашел его в кают-компании, офицерской столовой, и начал с ним дружеский разговор о таких предметах, как погода, условия проживания в лодке, и о некоторых технических особенностях своего подводного корабля. Он заметил, что мичман — прекрасный молодой немец, из которого может получиться отличный офицер-подводник. Фон Шрётер и Шульц тоже хорошо отзывались о нем, соглашаясь в том, что это интеллигентный и любознательный офицер, тянущийся к знаниям и к участию в службе. Хардегена это порадовало.
В 18:00 U-123 всплыла. Погода и состояние моря улучшились, хотя небо все еще было закрыто тучами. Хардеген заподозрил, что самолет морской авиации, который они видели, базировался на Бермудах, находящихся примерно на 250 миль южнее. Он понимал, что U-123 вошла в потенциально опасные воды. Хардеген обдумывал свой поход вдоль побережья США. Он вспомнил, что его радист Рафальски за последние несколько дней передавал ему сообщения об атаках других подлодок, уже находящихся у атлантического побережья США. После того, как он разобрал сообщения и суммировал данные, его охватили смешанные эмоции. К его удивлению и недовольству он заметил, что его соперник, корветтен-капитан Мор на U-124, уже успел атаковать десять судок одно 14 марта, два — семнадцатого, два — восемнадцатого, два — двадцать первого и одно вчера, 23 марта. С одной стороны, Хардеген, несомненно, порадовался очевидному успеху своего товарища; с другой стороны, его несколько расстроил уровень конкуренции. Уровень, который надо ему превзойти. Соперничество в подводных силах было серьезным и воодушевляющим.