В подводном положении центральный пост является одним из самых важных нервных центров корабля, но, когда подводная лодка находится на поверхности, здесь сравнительно спокойно. Кресла перед пультом управления погружении и всплытием не заняты; во время погружения два наблюдателя сойдут с мостика вниз и займут эти места. Вахтенный офицер спускается последним; он лично задраивает выходной люк на мостик и затем спускается по трапу, чтобы занять место вахтенного офицера у поста погружения и всплытия. Однако я с удовольствием отметил, что Тамм, штатный командир поста погружения и всплытия, все еще находится здесь под рукой, восседая на ящике с инструментами перед эхолотом. Похоже было, что он уже закончил свои расчеты по дифферентовке лодки, так как нигде не было видно его круглой расчетной линейки, которую он разработал и сделал для этой цели.
— Добрый вечер, сэр, — сказал он, вставая. — Как на мостике?
— Холодно и ветрено.
— Скоро погрузимся? — спросил он.
— Часа через два, — ответил я. — Ну как, вы удифферентовались?
Тамм отрицательно покачал головой:
— Мы еще занимаемся этим, сэр. Минут через пятнадцать закончим. Чтобы удифферентовать такой большой корабль, надо немало времени.
Центральный пост «Тритона» разделен как бы на две части. Его перископы и некоторые выдвижные радиолокационные мачты настолько длинны, что в нижнем положении проходят почти через весь корпус корабля до самого киля. Расположенные в середине отсека шахты
перископов и радиолокационных мачт делят центральный пост на две части. Пост управления погружением и всплытием занимает большую часть левой стороны; приборы управления торпедной стрельбой и гидроакустическая рубка расположены с правого борта; здесь же оставлено свободное место для прохода в носовые и кормовые помещения корабля.
На левом борту в средней части отсека расположен пост управления приемом и продуванием балласта, который очень напоминает электронную счетно-вычислительную машину. Между ним и шахтой перископа едва остается место для размещения человека, обслуживающего этот пост. Приборная панель поста управления приемом и продуванием балласта усеяна многочисленными циферблатами и указателями. Под ними проходит линия переключателей, каждый из которых имеет различную форму. От главного старшины, в чьем заведовании находится этот пост, требуется умение различать каждый переключатель с закрытыми глазами.
Значительная часть приборной панели поста управления приемом и продуванием балласта занята системой сигнализации о положении забортных горловин, люков и отверстий, которая позволяет моментально определять, в каком положении — открытом или закрытом — находятся все важнейшие клапаны, люки и горловины корабля.
В прежние времена их положение обозначалось при помощи красных и зеленых лампочек, и обычно во время погружения главный старшина докладывал; «Панель зеленая». Однако во время войны было замечено, что ношение красных защитных очков для сохранения способности видеть в темноте не позволяет отличать красный цвет от зеленого. В новой системе все световые сигналы красного цвета: положению «открыто» соответствует круг, положению «закрыто» — узкий прямоугольник. И теперь вместо «панель зеленая» докладывается «панель прямая». С поста управления приемом и продуванием балласта производятся различные манипуляции при погружении и всплытии, продувание цистерн, открывание и закрывание клапанов вентиляции. Отсюда можно управлять заполнением различных цистерн, работой дифферентовочных насосов, а также гидравлическими системами и системами сжатого воздуха. Этот пост находится в ведении самого старшего из вахтенных рядовых и старшин в центральном посту и расположен таким образом, что старшины вахты могут управлять погружением и давать команды рулевым, в случае если вахтенный офицер, спускаясь с мостика, почему-либо замешкается.
В узком проходе за постом управления приемом и продуванием балласта с обеих сторон расположены приборы внутрикорабельной связи и различные панели электрооборудования. Еще дальше к корме, занимая весь левый угол центрального поста, находится штурманская рубка, которая, подобно всем остальным помещениям корабля, забита различной аппаратурой, большей частью радиолокационной. Переборки и дверь этой рубки защищены звукоизоляцией.
За прочной носовой переборкой с водонепроницаемой дверью находится большой отсек, разделенный палубой на два кубрика, в которых размешается девяносто пять человек команды «Тритона». Для каждого из них здесь имеется алюминиевая койка, матрац из губчатой резины, рундучок, индивидуальная вентиляция и лампа дневного света в изголовье койки, чтобы можно было читать лежа в постели. Пусть забота об этом не покажется читателю неоправданной роскошью — она продиктована интересами дела. Представьте себе, что будет, если весь личный состав окажется на ногах (не считая специальных случаев — боевой тревоги или аварийных учений). Какая теснота будет на корабле! Поэтому, чем больше людей находится на своих койках, тем больше места для тех, кто должен выполнять в это время свою работу на корабле.
Еще дальше в носу расположен крайний отсек корабля — носовой торпедный отсек, в котором размещены четыре стандартных торпедных аппарата, оборудование мощной гидролокационной станции и, как обычно на лодках, столько коек для команды, сколько удалось разместить.
Я все еще не снял с себя форменную одежду и плащ, в котором обычно нахожусь на мостике при плавании в надводном положении; поэтому теперь я направился к кормовой двери, ведущей в отсек, в котором расположены жилые помещения для офицеров и моя маленькая каюта.
Уходя из центрального поста, я бросил взгляд на приборную панель поста погружения и всплытия и увидел, что все отсеки корабля изготовлены и проверены и находятся в состоянии «готовность к погружению»; световые сигналы на панели поста управления приемом и продуванием балласта показывали, что незадраенными отверстиями в корпусе корабля оставались лишь рубочный люк и захлопка шахты подачи воздуха.
Хотя размеры «Тритона» не уступали размерам крейсера, его офицерские каюты были очень малы. Каюта командира на «Тритоне» имела форму буквы «Т», длина ее составляла полтора метра; поперечной перекладиной этой буквы служила выгородка с откидной койкой. Вытянув одну руку и поворачиваясь кругом, я мог коснуться всех четырех стенок. Однако я должен был довольствоваться тем, что имел. Каюта Тамма, например, была такой же по размерам, как моя, но кроме него в ней размещалось еще два человека. В такой же каюте у Адамса жил эще один человек, в ней же находился механизм одного из главных вентиляционных клапанов, занимавший довольно много места. Обычно старший помощник командира настолько увязает в бумажной волоките, что к нему в каюту стараются никого не помещать, чтобы вторую койку можно было использовать в качестве своеобразного дополнения к маленькому письменному столу. Но в этом походе на «Тритоне» не оставалось ни одной свободной койки, на вторую койку в каюте Адамса поместили капитана 3 ранга Робертса.
Подойдя к своей каюте, я отодвинул дверную штору; в этом помещении мне предстояло провести значительную часть времени в течение последующих трех месяцев. Стены каюты были окрашены в песочный цвет. В ней находились стандартный письменный столик с опускающейся доской, несколько выдвижных ящиков для белья и личных вещей, большой сейф, который Броди захватил для своих секретных документов, откидывающийся умывальник, шкафчик с медикаментами, шкаф для одежды шириной тридцать сантиметров, откидная койка с прикрепленным к нижней части узким сиденьем, так что когда койка поднята, получается нечто вроде небольшого, весьма неудобного дивана, и, наконец, один стул с прямой спинкой. Под откидным умывальником по моей просьбе сделали небольшое круглое складывающееся сиденье диаметром двадцать сантиметров; сидевшие на нем во время моих нотаций прозвали это сооружение «горячей сковородой».
В ногах койки на переборке были размещены глубиномер, указатель скорости хода и репитер гирокомпаса; кроме этого, я насчитал в каюте пять телефонов и два радиотрансляционных устройства, при помощи которых, если знаешь, какие кнопки нажимать и какие диски вертеть, можно говорить с любым человеком на корабле.