30 В закром с зерном, но затем, когда досыта там уж наелась,
С полным брюхом назад пыталась выйти бесплодно.
Издали ласка сказала ей: «Вылезть отсюда коль хочешь,
Тощей должна выходить ты из щелки, как тощей входила».
Если меня эта басня заденет, — я все возвращаю:
Жирною птицею сыт, я сна бедняков не прославлю,
Но и свободный досуг не сменю на богатства арабов.
Скромность мою хвалил ты не раз: и царем и отцом ведь
Звал я тебя как в глаза, так нисколько не ниже заочно.
Так неужель не верну тебе с радостным сердцем подарки?
40 Право, не худо сказал Телемах, сын страдальца Улисса:
«Местность Итаки совсем для коней неудобна, на ней ведь
Нет ни обширных равнин, ни лугов, что обильны травою;
Дар твой оставлю тебе я, Атрид, — он тебе и пригодней».
Малое малым к лицу: не царственный Рим ведь, а Тибур
Манит спокойный меня или город Тарент безмятежный.
Дельный и стойкий Филипп, ведением тяжб знаменитый,
В третьем часу пополудни, окончив дела, направлялся
К дому, — в преклонных летах уже был он, — ропща, что Карины
Слишком далеки от форума. Вдруг, говорят, он приметил —
50 Кто-то, подстрижен, сидит в пустой от народа цирюльне,
Ножичком ногти себе в тени, не спеша, вычищая.
Вот говорит он слуге (а тот навострил уже уши):
«Слушай, Деметрий, пойди, расспроси, доложи: из какого
Дома он, кто, как богат, как отца его звать иль патрона?»
Раб идет и назад: «Вольтеем зовут его Меной;
Служит глашатаем, ценз невелик, безупречен; известен
Тем, что умеет спешить иль помедлить в свой час, заработать,
Также прожить; рад друзьям небогатым и скудному дому,
Зрелищам рад, а дела все прикончив — и Марсову полю».
60 «Хочется мне самого расспросить обо всем, что доносишь;
Пусть он к обеду придет…» Не верит ушам своим Мена,
Диву дается, молчит… Что долго тут думать? — «Куда мне!»
Он отвечает. — «Чтоб мне отказал он!» — «Негодник не хочет:
Знать, презирает тебя иль боится…» Филипп спозаранку
Ловит Вольтея, когда продает он людишкам, одетым
В туники, ветошь. Филипп сам приветствует первый. Приносит
Тот извиненья: дела, мол, занятья по службе сковали
Не дали утром прийти с приветом; его наконец он
Издали здесь не узнал. «Я прощу тебя, только с условьем
70 Если сегодня со мной пообедаешь». — «Что ж, как угодно».
«Значит, придешь после трех; а теперь ступай, наживайся»
Все за столом: наболтал он, что надо, и то, что не надо;
Шлют его спать наконец. И стал этот Мена частенько
Бегать, как рыба на скрытый крючок: сперва он клиентом
Утром пораньше, потом сотрапезником верным; велят уж
За город спутником быть ему в праздник Латинский, на дачу.
Вот он гарцует верхом, сабинские пашни и воздух
Хвалит без устали он. А Филипп глядит и смеется:
Он ведь того и искал, чем развлечься, над чем посмеяться.
80 Дал он Вольтею семь тысяч в подарок да семь без процентов
В долг обещал, и его убеждает купить себе поле.
Тот и купил — но зачем вниманье твое утомлять мне
Повестью длинной? Так вот: прежде чистенький, стал мужиком он.
Все он о лозах ворчит, бороздах и готовит уж вязы;
Чуть не умрет от работы, от алчности старясь до срока.
Все ж, как украли овец, от болезни попадали козы,
Сбор все мечты обманул, и за пахотой вол уморился, —
В горе от всех неудач, хватает он в полночь кобылу,
Держит, разгневавшись, путь он прямо к хоромам Филиппа.
90 Только увидел Филипп его грязным, нечесаным, — молвит:
«Вижу, Вольтей мой, жесток ты к себе и не в меру усерден».
«Нет, — отвечает Вольтей, — назвать меня надо несчастным,
Если ты хочешь найти для меня подходящее имя.
Гением, правой рукою твоей, Пенатами всеми
Я заклинаю тебя: верни меня к жизни ты прежней!»
Кто только раз хоть заметил, сколь то, что покинул он, лучше
Нового, что он искал, — пусть скорее вернется к былому.
Меркой своею себя измеряй и своими шагами.
К Цельсу Альбиновану
Цельсу ты Альбиновану, писцу в провожатых Нерона,
Муза, прошу, мой привет передай с пожеланьем успеха.
Спросит он, как я живу, — ты скажи, что хорошего много
Я обещал, но живу кое-как и не сладко. Причина
Вовсе не в том, что побило лозу, что засохла олива
Иль что болеет мой скот на лугах, от меня отдаленных.
Вот в чем беда: хоть душа у меня слабее, чем тело,
Все не хочу я узнать и понять, что пойдет ей на пользу.
С верными ссорюсь врачами, всегда на друзей раздражаюсь,
10 Если стремятся меня излечить от губительной спячки.
Вредного все я ищу; избегаю того, что полезно.
В Риме я Тибура жажду, а в Тибуре — ветреник — Рима.
Как поживает, его расспроси, как справляется с делом,
Как себя держит и как он с Тиберием ладит, с когортой?
Скажет коль он: «Хорошо», — то сейчас же ты вырази радость.
Но не забудь ему вот что шепнуть на ушко потихоньку:
«Если ты в счастье таков же, как был, то и мы таковы же».
К Тиберию Клавдию Нерону
Друг мой Септимий один, без сомнения, понял, насколько
Ты меня ценишь, Нерон, ибо он меня просит и молит
Все об одном: чтоб тебе указать на него с похвалою,
Как на достойного быть в числе приближенных Нерона.
Если он верит, что я облечен правом близкого друга,
Значит, он лучше меня, что могу я, и видит и знает.
Многое я говорил, чтоб его не обидеть отказом,
Но убоялся, не счел бы, что я притворяюсь слабейшим,
Силу тая от него, о своей только думая пользе.
10 И потому, чтобы мне не раскаяться в худшей обиде,
В ход я решился пустить мою деликатную дерзость,
Ежели ты не сердит, что для друга я стыд забываю,
В круг свой его ты введи и признай его храбрость и честность.
К Аристиду Фуску
Фуску, любителю Рима, привет с пожеланьем здоровья
Шлю я — любитель села; в одном лишь этом с тобою
Сильно расходимся мы, в остальном же почти близнецы мы,
Братья душой; как один, так другой отвергаем и хвалим
Оба одно мы, кивая друг другу, как голуби, сжившись.
Ты гнездо сторожишь, восхваляю я прелесть деревни:
Скалы, обросшие мохом вокруг, и ручьи, и дубравы.
Что же еще? Я царем себя чувствую, только покину
То, что возносите вы до небес при сочувствии общем.
10 Точно бежав от жреца, отвергаю я сдобные хлебы,
Хлеб простой для меня ведь лучше медовых лепешек.
Если нам следует жить, согласуя желанья с природой,
Если, чтоб выстроить дом, нам нужен удобный участок,
Знаешь ли место еще ты, пригодней деревни блаженной?
Где есть зимы теплей? Где ветер приятней смягчает
Ярость созвездия Пса и Льва разъяренного скоки,
Только начнут уязвлять его солнца палящие стрелы?
Где прерываются сны заботой завистливой реже?
Пахнет трава иль блестит хуже камешков, что ли, ливийских?
20 Разве вода, что рвется прорвать свинцовые трубы,
Чище воды, что в ручьях торопливо сбегает с журчаньем?
Часто деревья растят среди пестрых колонн, восхваляют
146
К МЕЦЕНАТУ, в ответ на приглашение в Рим в нездоровую пору позднего лета (ст. 6-9).
Ст. 29. Лисичка, питающаяся зерном — неудачная контаминация мотивов Эзоповых басен.
Ст. 41-43 — пересказывают «Одиссею», IV, 601 и след.
Ст. 46. Стойкий Филипп — Марций Филипп — консул 91 года до н. э.; Варрон упоминает его как гастронома рядом с Лукуллом.
Ст. 48. Карины — аристократическая улица на Эсквилине.
147
К ЦЕЛЬСУ АЛЬБИНОВАНУ, спутнику Тиберия (Нерон — одно из имен Тиберия), упоминаемому в послании I, 3.
148
К ТИБЕРИЮ КЛАВДИЮ НЕРОНУ, во время того же похода.
Рекомендуемый Горацием Септимий ближе неизвестен.