С солнца последним лучом ожидать я, Торкват, тебя стану.
Вина будешь ты пить, разлитые при консуле Тавре
Между Минтурнских болот и Петрином вблизи Синуессы.
Лучше коль есть у тебя, так пришли, или мне покоряйся.
Блещет давно очаг для тебя, и начищена утварь.
Брось пустые надежды и брось о богатстве заботы,
Брось даже Мосха процесс: ведь завтрашний праздник — рожденья
10 Цезаря — даст нам и вволю поспать, и, в приятной беседе
Бодрствуя, летнюю ночь провести без ущерба позволит.
Что мне Фортуны дары, если ими нельзя наслаждаться!
Тот, кто ради наследника скуп иль оглядчив, достоин
Зваться безумцем; так пить же начну я, цветы рассыпая:
Дела мне нет, что меня назовут безрассудным за это!
Выход чему не дает опьянение? Тайны раскроет,
Сбыться надеждам велит, даже труса толкает в сраженье,
Душу от гнета тревог избавляет и учит искусствам.
Полные кубки кого не делали красноречивым,
20 В бедности тесной кому от забот не давали свободу?
Хлопоты все на себя возложив, я с уменьем, с охотой
Буду следить, чтоб ковер нечистый иль грязная скатерть
Морщить не нудили нос, чтобы кружка и чашка, блистая,
Зеркалом были тебе; чтоб не втерся меж другом и другом
Гость такой, что слова за порог выносил бы; чтоб ровня
С ровней сидел; для тебя приглашу я Септиция, Бутру,
Также Сабина, коль не зван он раньше на пир и не занят
Девой, милее, чем мы; и для всяких незваных есть место.
Пахнут, однако, пиры, слишком тесные, духом козлиным, —
30 Сколько желаешь гостей, напиши и, дела все отбросив,
Скройся двором от клиента, что стражем стоит перед входом.
К Нумицию
Сделать, Нумиций, счастливым себя и таким оставаться
Средство, пожалуй, одно только есть: «Ничему не дивиться».
Люди такие ведь есть, что без всякого трепета в сердце
Могут на солнце взирать, на звезды, на неба вращенье.
Ну, а чем же должны для нас быть земные богатства,
Моря дары, что приносят доход арабу с индийцем,
Рукоплесканья толпы, благосклонная милость квиритов?
С чувством и взглядом каким к тому относиться должны мы?
Этот мечтает о счастье, другой лишь боится несчастья —
10 Оба теряют душевный покой: того и другого
Страх угнетает и все нежданное в ужас приводит.
В горе ли он или рад, опасается он или жаждет —
Разницы нет, коли он цепенеет душою и телом,
Что-то увидев чуть лучше иль хуже своих ожиданий.
Даже мудрец глупцом прослывет и правый — неправым,
Ежели он в самой добродетели в крайность вдается.
Ну же, дивуйся теперь серебру и мраморам древним,
Бронзе, каменьям, твореньям искусств и пурпуровым тканям;
Радуйся: ты говоришь — тебя тысяча глаз созерцает;
20 Рано на форум ходи и поздно домой возвращайся,
Только бы Муту с полей жены не собрать урожая
Больше, чем твой (то был бы позор: он ведь хуже породой!),
Лишь бы он зависть в тебе не вызвал раньше, чем ты в нем.
Что б ни таила земля, на свет все выведет время,
Что б ни блестело под солнцем, сокроет. Пускай и дорога
Аппия знает тебя, и зрит колоннада Агриппы, —
Все же придется идти, куда Нума и Анк удалились,
Острая если болезнь терзает твой бок или печень,
Средство ищи от нее. Хочешь счастливо жить (кто ж не хочет?),
30 К счастью же путь лишь один — добродетель: о ней и заботься,
Бросив утехи. Но если она — лишь слово без смысла,
Как и священная роща — дрова на корню, и не боле, —
То, конечно, беги к кораблям с азиатским товаром!
Надо тебе округлить тысчонку одну и другую,
Третья затем подойдет, а четвертая кучу закончит!
Даст ведь царица Деньга и с приданым жену, и доверье,
Даст и друзей, красоту, родовитость; ведь тот, кто имеет
Много монет, Убежденье того и Венера украсят.
Много рабов у царя каппадоков, да в деньгах нехватка;
40 Будь ты, смотри, не таков! Говорят, у Лукулла спросили
Как-то, не может ли сто он хламид предоставить для сцены.
«Где же я столько возьму? Но все ж поищу; что найдется,
Вышлю». Немного спустя он пишет — пять тысяч нашлося
В доме хламид у него: берите, сколько угодно!
Дом ведь ничтожен, коль нет в нем множества лишних предметов —
Тех, что, хозяина глаз избегая, ворам лишь полезны.
Если счастливым тебя может сделать одно лишь богатство,
Первым ищи ты его и его оставляй лишь последним.
Если же к счастью ведет положенье и милость народа, —
50 Купим раба, называть имена и толкать нас под левый
Бок, чтоб указывать нам, кому протянуть за прилавок
Руку: «Вот этот силен в трибе Фабия, этот — в Белинской;
Ликторов этот дает, кому хочет; курульное кресло
Вырвет он, если сердит…» Обращайся же «батюшка», «братец»,
Каждого возраст учтя, к родне приобщай всех учтиво.
Если живет хорошо тот, кто ест хорошо, то идемте,
Чуть рассветает — удить, чуть захочется есть — на охоту,
Так, как Гаргилий когда-то: рабам спозаранку велел он
Сети, рогатины несть через форум, набитый народом;
60 Чтобы из мулов один тащил, пробирался с рынка,
Вепря, что куплен был там. И, брюхо набив, будем мыться,
Думать забывши о том, что прилично, что нет, заслуживши
Черного списка, беспутным гребцам уподобясь Улисса,
Коим отчизны милей наслажденье запретное было,
Если ж, как судит Мимнерм, без любви и без шуток на свете
Радости нет никакой, то живи и в любви ты и в шутках.
Будь же здоров и прощай! Если знаешь ты что-нибудь лучше,
Честно со мной поделись; если нет, то воспользуйся этим.
К Меценату
Несколько дней лишь тебе обещал провести я в деревне,
Но обманул и заставил тебя прождать целый август.
Все ж, если хочешь, чтоб жил невредим я и в полном здоровье,
То — как больному давал — так, когда заболеть опасаюсь,
Дай, Меценат, мне еще отсрочку, пока посылают
Зной и незрелые фиги могильщику ликторов черных,
В страхе пока за ребят бледнеют отцы и мамаши,
Рвенье пока в служебных делах и в судебных делишках
Много болезней влекут, заставляют вскрывать завещанья…
10 После ж, как снегом зима опушит Альбанские горы,
К морю сойдет твой певец, укроется там и, поджавши
Ноги, он будет читать; а тебя, милый друг, навестит он,
Если позволишь, весной с зефирами, с ласточкой первой.
Ты меня сделал богатым не так, как хозяин калабрский,
Грушами гостя кормивший; «Бери, пожалуйста, кушай».
«Будет уж!» — «Нет, ты бери, сколько хочешь еще». — «Благодарствуй»,
«Малым ребятам еще прихвати на вкусный гостинчик».
«Много обязан и так; ухожу я, как будто навьючен».
«Ну, как угодно: свиньям, значит, это на корм ты оставишь…»
20 Мот и глупец раздает все то, чем он сам тяготится.
Неблагодарных рождал такой сев и рождать будет вечно.
Добрый и мудрый готов, говорит, помогать всем достойным,
Но между деньгами он и бобами различие знает.
Верь, докажу, что достоин и я услуг Мецената!
Если ж ты мне не велишь никуда отлучаться, то должен
Крепкое тело вернуть мне, и черные кудри над узким
Лбом, и приятную речь, и пленительный смех, и способность
Плакать за чашей вина, что Кинара капризница скрылась.
Как-то чрез узкую щель прокралась худая лисичка
144
К МАНЛИЮ ТОРКВАТУ, адресату оды IV, 7. Приглашение на день рождения Августа (23 сентября).
Ст. 4. Вина, предлагаемые Горацием, — не старые (консульство Тавра — 26 г. до н. э., за шесть лет до выхода «Посланий») и не из лучших мест Италии.
Ст. 9. Брось даже Мосха процесс… — Торкват выступал защитником в громком процессе ритора Мосха, обвиненного в отравлении.
145
К НУМИЦИЮ. О принципе «ничему не удивляться».
Ст. 25-26. Дорога Аппия, колоннада Агриппы — модные места прогулок.
Ст. 27. Нума и Анк — ср. оду IV, 7, 15.
Ст. 39. Каппадоки — небольшой народ в Малой Азии.
Ст. 40. Лукулл — полководец I века до н. э., славившийся богатством и роскошью (лукулловы пиры).
Ст. 52. Триба — избирательный округ в Риме.
Ст. 65. Мимнерм — греческий поэт-элегик VI века до н. э.