— Вместо этого, ты хочешь, чтобы мы примкнули к Тени?
— Да, — взгляд Демандреда был холоден. — Если я убью Льюиса Тэрина, после победы я буду вознагражден правом переделать этот мир по собственному желанию. Великому Повелителю нет дела до власти. Единственный способ защитить этот мир — разрушить его, а затем укрыть его народ. Это ли не то же самое, что, как утверждает ваш Дракон, он может сделать?
— Почему ты называешь его «моим» Драконом? — сказал Гавин и сплюнул кровью в сторону. Кольца… они толкали его вперед. Его конечности пульсировали от силы, энергии. Сражайся! Убивай!
— Ты следуешь за ним, — сказал Демандред.
— Нет!
— Лжешь, — сказал Демандред. — Или, возможно, тебя просто одурачили. Я знаю, что Льюис Тэрин возглавляет эту армию. Сначала я не был уверен, но не теперь. Это плетение вокруг тебя — само по себе доказательство, но есть и более весомое. Ни один смертный полководец не может обладать мастерством, которое я увидел сегодня; я встретился на поле боя с истинным мастером. Возможно, Льюис Тэрин носит Маску Зеркал, или, допустим, управляет армией, при помощи Единой Силы отправляя приказы этому Коутону. Неважно, я вижу правду. Сегодня я играю в кости с самим Льюисом Тэрином.
— Я всегда был лучшим полководцем, и докажу это здесь. Ты мог бы сказать это Льюису Тэрину, но ты не проживешь достаточно долго, маленький мечник. Приготовься, — Демандред поднял меч.
Гавин встал, отбросив нож и удерживая меч обеими руками. Демандред скользнул к нему, используя приемы, отличные от тех, которым учили Гавина. Впрочем, они все равно были достаточно узнаваемы, чтобы отвечать, но несмотря на всю его быстроту, Демандред вновь и вновь перехватывал его клинок, так, что тот уходил вбок, не причиняя вреда.
Но Отрекшийся не наносил удара. Он едва двигался, удерживая меч двумя руками, и отклонял в сторону все атаки Гавина. Голубь в полете, Падающий лист, Ласки Леопарда. Гавин рычал сквозь стиснутые зубы. Колец должно было хватить для победы. Почему их оказалось недостаточно?!
Гавин отступил на шаг, затем уклонился от еще одного камня, метнувшегося в него. Камень прошел мимо в считанных дюймах. Благодарение Свету за эти кольца, подумал он.
— Ты сражаешься с умением, — сказал Демандред, — Для кого-то из этой Эпохи. Но ты все ещё владеешь мечом, малец.
— А что еще мне остается делать?
— Стань мечом, — сказал Демандред, как будто сбитый с толку от того, что Гавин не мог этого понять.
Гавин зарычал и набросился на Демандреда градом ударов. Гавин все ещё был ускорен. Демандред не нападал, он защищался, хотя и не отступал. Он просто стоял, отражая каждый удар.
Демандред закрыл глаза. Гавин улыбнулся, затем нанёс колющий Последний Удар Чёрного Копья.
Меч Демандреда стал размытым.
Что-то ударило Гавина. Он задохнулся, останавливаясь. Качнувшись, упав на колени и глядя вниз, он увидел дыру в своем животе. Демандред пронзил его прямо через броню, затем вытащил клинок одним текучим движением.
«Почему я ничего не… почему я ничего не чувствую?»
— Если ты переживешь это и увидишь Льюиса Терина, — сказал Демандред, — Передай ему, что я очень рассчитываю на поединок между нами двумя, меч против меча. Я стал лучше с тех пор, как мы встречались с ним в последний раз.
Демандред взмахнул мечом и поймал клинок между большим и указательным пальцем. Он провел ими по оружию, очищая сталь от крови и роняя её на землю.
Меч скользнул в ножны. Демандред покачал головой, затем выпустил шар огня в дракона, ведущего обстрел.
Стало тихо. Демандред зашагал вдоль крутого берега реки, шаранская охрана окружила его. Ошеломленный, Гавин рухнул на землю, выплескивая свою жизнь на сожженную траву. Кровь лилась сквозь трясущиеся пальцы, которые пытались удержать её.
Каким-то образом Гавин смог поднять себя на колени. Его сердце рыдало, ему нужно вернуться к Эгвейн. Когда он начал ползти, кровь, вытекавшая из раны, смешивалась с землей. Покрытый холодным потом, он заметил привязанных, ворошащих почерневшую траву, кавалерийских лошадей примерно в двадцати шагах перед собой. После минут борьбы, невозможный промежуток времени, изнуривший его, Гавин забрался на первую лошадь, которую смог найти и отвязать. Сгорбившись, в полубессознательном состоянии он цеплялся за гриву одной рукой. Собирая оставшиеся силы, Гавин ударил каблуком в ребра животного.
— Миледи, — обратился к Фэйли Мандеввин. — Этих двоих я знал годы! Они не без темных пятен в прошлом, никто из тех, кто приходит в Отряд, не лишен этого. Но, Свет свидетель, они не Друзья Темного!
Фэйли молча ела свой полуденный паек, слушая возражения Мандеввина со всем терпением, которое могла собрать в себе. Ей бы хотелось, чтобы Перрин был здесь, чтобы у нее был хороший аргумент. Она чувствовала себя так, словно вот-вот лопнет от давления.
Они были близки к Такандару, ужасно близки. Черное небо разрывали молнии, и уже дни напролет они не видели вокруг ни одного живого существа, опасного или нет. Не видели они также Ванина или Гарнана, хотя Фэйли каждую ночь ставила удвоенную стражу. Слуги Темного так просто не сдадутся.
Теперь она держала Рог в большой сумке, привязанной к запястью. Другие знали об этом и разрывались между гордостью за дело, которое было им поручено, и ужасом от осознания его важности. По крайней мере, теперь она могла разделить все это с ними.
— Миледи, — сказал Мандеввин, преклонив колени. — Ванин где-то здесь неподалеку. Он очень хороший разведчик, лучший в Отряде. Мы не увидим его, пока он сам того не захочет, но я могу поклясться, что он следует за нами. Возможно, если я попытаюсь обратиться к нему, попрошу его рассказать, в чем дело, мы сможем в этом разобраться.
— Я подумаю над этим, Мандеввин, — сказала Фэйли.
Он кивнул. Одноглазый мужчина был хорошим командиром, но воображения у него не больше, чем у кирпича. Простые люди видят и в других только простоту, и он не мог представить, что кто-то вроде Ванина или Гарнана служил отряду так долго — служил усердно, вне всяких сомнений, чтобы избежать подозрений — только затем, чтобы теперь сделать нечто ужасное.
По крайней мере, теперь она знала, что тревожилась не без причин. Ужас в глазах Ванина, когда она застала его на месте преступления, сам по себе был достаточным доказательством, если недостаточно было увидеть его с Рогом в руках. Она не ожидала двух Друзей Темного, и они обхитрили ее. Однако и они недооценили опасностей Запустения. Ей страшно было подумать о том, что случилось бы, если бы они не привлекли внимание той медведеподобной твари. Фэйли так и сидела бы в своей палатке, ожидая воров, которые уже скрылись с одним из могущественных артефактов в мире.
Гром гремел в небе. Темный пик Шайол Гул поднимался впереди, возвышаясь над долиной Такандара в окружении меньших гор. Воздух казался холодным, почти как зимой. Добраться до этого пика будет непросто, но, так или иначе, она сделает это, чтобы доставить этот Рог силам Света в Последней Битве. Она положила пальцы на мешок сбоку, чувствуя металл внутри.
Рядом Олвер прыгал по безжизненным серым камням Проклятых Земель. Он носил на поясе нож, как меч. Наверное, не стоило ей приводить его сюда. Хотя, с другой стороны, мальчишки его возраста в Порубежье учатся передавать послания и проносить пищу в осажденные крепости. Они не сопровождают войска и не получают никаких назначений, по меньшей мере, до двенадцати лет, но их обучение начинается гораздо раньше.
— Миледи?
Фэйли посмотрела на Селанду и Ареллу, которые приблизились к ней. Фэйли назначила Селанду старшей над разведчиками после того, как Ванин выдал себя. Невысокая бледнокожая женщина меньше напоминала Айил, чем большинство прочих в Ча Фэйли. Но ее выручала манера держать себя.
— Да?
— Движение, миледи, — тихо сказала Селанда.
— Что? — Фэйли встала. — Какого рода движение?
— Что-то вроде каравана.
— В Проклятых Землях? — спросила Фэйли. — Покажи.