В наступившей тишине Джошу показалось, что тиканье старинных часов как будто стало громче.
— Я понимаю, — тихо сказал он.
— Пожалуй, я пойду.
Тори протянула ему руку для рукопожатия, словно объявляя деловую встречу законченной. Джошу хотелось не пожимать руку, а обнять Тори, но ради нее он сдержался и лишь позволил себе поднести ее руку к губам. Однако вопреки благим намерениям Джоша его губы сами припали к нежной коже ладони, пахнущей апельсинами.
Тори вырвала руку.
— Всего хорошего, Джош.
И она, не оглядываясь, ушла. Ушла не только из библиотеки, но и из его жизни.
— Давай еще раз все по порядку. — Люси стояла у окна и наблюдала, как Тори укладывает вещи. — Ты открыла ему душу и сердце, призналась, что любишь его, а он ответил, что у вас все равно ничего не выйдет и потому он не хочет даже пытаться?
Тори комом сунула шелковую блузку в чемодан, не думая о том, что та помнется. Ее вообще не волновало, что станет с вещами, которые она брала в эту поездку.
— Не совсем в таких выражениях, но суть примерно такова. — Она достала из гардероба «русалочье» платье. — Тебе не нужен обольстительный наряд?
Люси осторожно, почти с благоговением прикоснулась к переливающейся ткани.
— Джош не набросился на тебя в тот же миг, как увидел тебя в этом платье? Должно быть, он сделан из камня!
Тори вспомнила, как Джош усадил ее к себе на колени. Видит Бог, в тот момент он действительно был твердым как кремень, — во всяком случае, одна конкретная часть его тела.
— Возможно, так оно и есть. — Тори сунула платье в руки Люси. — Я только знаю, что мне это платье не помогло, возьми, может, тебе оно сослужит лучшую службу.
Люси одобрительно кивнула.
— Пожалуй, это как раз то, что нужно, чтобы у Энди наконец открылись глаза.
— Тебе нравится Энди?
Люси усмехнулась.
— Это еще мягко сказано. У меня пробегают мурашки по коже, даже когда я просто стою с ним рядом, и в то же время я чувствую себя очень защищенной, ведь он такой большой.
Тори попыталась представить подругу рядом с Энди и решила, что, пожалуй, у них может что-нибудь получиться.
— Что ж, я рада за тебя, — прошептала она. — Значит, ты еще на некоторое время останешься?
— Да. Если ты помнишь, я надеялась попасть на свадьбу.
Тори захлопнула крышку чемодана.
— Я помню. Ты была чересчур оптимистична.
Люси задумчиво повертела один из своих многочисленных браслетов, болтающихся на запястье.
— Как знать, как знать. Твой самолет улетает только в три часа дня, а сейчас девять утра.
Тори устало вздохнула.
— Люси, я даже не увижу Джоша до отъезда. Мы попрощались вчера вечером. Кроме того, мне придется выехать пораньше, на дорогах могут быть пробки, а мне еще нужно успеть вернуть взятую напрокат машину.
Звяканье браслетов прекратилось.
— О нет, Тори, задержись подольше, дай Джошу время образумиться.
— По-моему, он уже образумился и понял, что у нас с ним ничего не получится.
Тори рывком подняла чемодан с кровати и пошла к двери. По пути ее взгляд упал на лыжную куртку.
— Люси, тебе не нужна лыжная куртка?
— Она новая? — Тори кивнула, тогда Люси деловито сунула куртку в пакет. — В таком случае попытаемся вернуть ее в магазин, незачем швыряться деньгами.
— Мне все равно, — равнодушно бросила Тори. — Может, она тебе самой пригодится, пока ты здесь.
Люси проворно преградила Тори путь к двери.
— Подожди, ты не можешь просто так уехать!
— Это еще почему?
По мнению Тори, это был тот самый случай, когда чем раньше, тем лучше.
— Энди сказал, что Джош с утра пораньше отправился на подъемнике на гору.
— Ну и что из этого?
— Вероятно, он делает последнюю решительную попытку взяться за ум.
— Или просто решил вдоволь порезвиться, коль скоро меня нет поблизости и никто не помешает ему рисковать жизнью ради острых ощущений.
Чувствуя, что ей не удается переубедить подругу, Люси сменила тактику.
— Тори, сделай одолжение, давай сходим в магазин вместе и попытаемся сдать куртку.
— Люси...
— Не забывай, сегодня я пока еще твой босс! Не вынуждай меня применять административные меры.
— Ну хорошо.
Тори со вздохом покорно поставила чемодан на пол, взяла пакет с курткой, и подруги вышли из номера.
14
Джош подтянул повыше язычок «молнии» на куртке, защищаясь от пронизывающего ледяного ветра. Если бы можно было так же легко справиться с холодом, сковавшим его сердце! Джош стоял у подножия горы и смотрел на неподвижную громаду из камня и снега. На протяжении его спортивной карьеры эта гора не раз бросала ему вызов, вознаграждала его, а иногда и оставляла ни с чем. Какими только способами он с нее не спускался, в том числе и на собственном заду! С тех пор, как он в прошлый раз поднимался на подъемнике, минуло два года. Джош, правда, бывал на горе, когда помогал Брайану готовиться к соревнованиям, и несколько раз пробовал свои силы на лыжах, но тогда поднимался не выше середины горы.
— Эй, Джош!
К сожалению, его окликнул по имени густой мужской баритон, а не бархатный грудной голос Тори. Джош оглянулся и увидел, что к нему пробирается по снегу Энди.
— Привет, я не знал, что ты все еще в городе.
Энди пожал плечами.
— Я решил взять небольшой отпуск, задержусь в Вейле на несколько дней.
— Решил наконец побаловать себя отпуском?
Джошу казалось, что Энди работает без отпусков уже несколько лет.
— Скажем так, решил побаловать себя несколькими свиданиями с Люси Эдвардс.
Энди улыбнулся с видом человека, выигравшего в лотерею миллион долларов. Джош искренне надеялся, что другу повезет в личной жизни больше, чем ему самому.
— Я рад за тебя. Значит, Люси осталась еще на какое-то время?
— Да, как минимум на неделю. — Энди сложил руки лодочкой и подышал на пальцы, согревая их. — Но Тори сегодня улетает, насколько мне известно.
Джош кивнул. Она оставила для него у портье несколько папок с материалами, касающимися «Грант Спортс». Но ему было слишком больно думать о ее отъезде, и он предпочел удрать из отеля, подняться на гору и встретиться наконец лицом к лицу со своими демонами.
— Люси думала, что между вами что-то есть, — как бы между прочим заметил Энди.
«Что-то», подумал Джош, это очень мягко сказано. Вчера вечером между нами проскакивали такие искры, что они чуть было не спалили весь «Сноу-палас». Конечно, между нами что-то происходило, вот только я не мог обещать Тори, что рано или поздно не испорчу все.
— Раньше — да, но уже нет, — коротко ответил Джош.
Как бы ему хотелось, чтобы это было неправдой!
— Не хочешь об этом поговорить? — спросил Энди.
Но Джош был не в силах говорить о Тори, во всяком случае, сейчас, когда рана еще слишком свежа.
— Нет, я собираюсь подняться на вершину.
— Без лыж? — удивился Энди. — Ты до сих пор боишься спускаться с горы на лыжах?
Джош был бы не прочь, чтобы объяснение и в самом деле оказалось таким простым. Если бы он боялся рискнуть, главного препятствия, вставшего на пути его счастья с Тори, просто не существовало бы.
— Энди, я не боюсь, дело не в этом. Вернее я боюсь, но не того, что ты имеешь в виду. Я боюсь, что, поднявшись на вершину, почувствую себя властелином мира, снова испытаю это ощущение собственной исключительности, того, что я все могу. Почти два года я боялся вершины как чумы, потому что мне была невыносима мысль стоять на самом верху и осознавать, что я никогда больше не помчусь с нее вниз, как раньше.
Энди помолчал, осмысливая слова друга, поскреб подбородок и наконец подытожил:
— Если я правильно понял, ты боишься не спускаться с горы, а стоять на вершине?
— Точно.
— А этого ты боишься потому, что знаешь: после травмы любой твой спуск будет не таким, как прежде?