— Один из твоих вампирчиков, — сказала я. — Ты отправляешь нам больше частей тела, мы отправляем тебе больше голов.
— Мы также можем послать вам голову, — крикнула она.
— У тебя только два заложника; у нас — десять, и трое из них твои хозяева, что означает, если они умрут, то и ты умрешь.
— Таддеус, — крикнул Мариус, — ты не посмеешь.
— Таддеус не отвечает за эти переговоры, отвечаю я, и я, блядь, буду отвечать.
На том конце повисла тишина, они наверно совещались. Если мы действительно планировали выторговать себе путь наружу, нам нужно сделать этого до того, как вампиры проснуться после дневного сна. А это будет скоро. Не могу объяснить, как я это узнала, но даже под землей, если сконцентрироваться, то я могу почувствовать наступление рассвета или заката. На самом деле мы планировали убить большинство вампиров и потом сбежать по трупам наших врагов, но надо было не дать им догадаться об этом, мы должны притвориться, что ведем переговоры. Чтобы скрыть ложь, обычно приходится лгать еще больше, это что-то вроде правила.
— Что ты хочешь? — спросил Мариус.
Чего я действительно хотела, так это чтобы три Арлекина поработали над единовременным обезглавливанием, но вслух сказала, — Мы хотим свободный выход для всех нас.
Секунда молчания, потом он ответил, — Конечно.
Он знал, что как только наступит ночь и Мать вселится в одного из своих детей-вампиров, она пойдет за нами, но он решил притвориться, что отпустит нас и мы на самом деле будем свободны. Я могла притвориться что мы настолько тупые, что поверим ему. Мы начали вести переговоры; оба лгали и оба тянули время.
Сколько обезглавливаний нужно совершить, чтобы отработать идеальное тройное отсечение? Девять, как выяснилось. Сколько вампиров вы сможете обезглавить прежде, чем оборотни в 45 метрах учуют свежую кровь и смерть? Ага, тот же ответ. Три Арлекина идеально отсекали головы, словно выполняя некую хореографию палачей, а оборотни на лестнице проорали, — Ты убиваешь их всех!
— Твои любовники мертвы!
И трое Арлекинов передвинули тела мастеров в аккуратный ряд. Их мечи засияли серебром, блеснули быстрее, чем мои глаза могли уследить. В одно мгновение их мечи были подняты, шелохнулись и вот уже головы откатывались от тел. Из-за белых масок головы выглядели как кукольные, вот только куклы не истекают кровью.
На лестнице раздался крик, звуки, похожие на борьбу, а потом все затихло. Тишина была такой подавляющей, что я слышала как кровь шумит в ушах. Я хотела позвать Бернардо и Итана, но заставила себя помолчать. Делали ли они тоже самое, или они были мертвы?
Двое львов двинулись к лестнице, прячась за изогнутой стеной, которая скрывала их до последней минуты. Потом один мельком глянул на лестницу и вернулся обратно. Он был так быстр, что я подумала он увидел плохих парней живыми, но потом он посмотрел внимательнее и стал подниматься по лестнице вместе с другим львом, идущий по его пятам.
Мы ждали у входа в коридор. Я сдерживала дыхание, прислушиваясь, но слушать было нечего. Потом один из львов спустился вниз и подал сигнал, что все чисто. Мы начали пересекать открытое пространство, и я почувствовала, как опустилась ночь. Я почувствовала, как она вступила в свои права и уловила какое-то еще движение.
Холодный ветер пробежал по мне, покрывая кожу мурашками и бросая меня в дрожь. Голос раздался эхом в моей голове, — Некромантка.
— Бежим! — проорала я, и последовала собственному совету. Никто не спорил со мной. Мы побежали по лестнице.
Глава 40
Переводчики: Sunriel, dekorf, Kejlin, Светуська, Stinky
Вычитка: Sunriel
Вампиры шли за нами, и что еще хуже, они снова обрели контроль над Таддеусом. Он не нападал на нас, но прекратил двигаться, перестал бежать. Он сказал, — Спасите себя, если сможете. Для меня слишком поздно.
Я потянулась к нему, но Лизандро схватил меня за руку и потащил вперед. Он мертвой хваткой вцепился мне в руку и бежал к ступенькам. У меня был выбор: бежать или пускай меня тащат силком. Я побежала.
Бернардо и Итан были наверху лестницы с пистолетами в руках. Они палили в вампиров поверх наших голов и промазывали, — Они слишком быстры! — крикнул Бернардо.
Я споткнулась, упала, и Лисандро полу-подхватил, полу-потащил меня. Я держала пистолет в руках, но было невозможно бежать так и целиться. Я начала пытаться вырваться из хватки Лизандро, чтобы обернутся и сражаться, но что-то ударило меня так сильно, что весь воздух вылетел у меня из легких, а на руке у меня остались следы ногтей Лизандро, когда вампир впечатал меня в стену. Я около минуты не могла сделать ни вдоха. Всего мгновение, прежде чем я смогла поднять пистолет, но именно это мгновение и нужно было Арлекину, чтобы прижать мою руку с пистолетом к стене и зарычать мне в лицо. В одно мгновение я смотрела в бледно коричневые глава, а в другое глаза уже стали черными, словно ты смотришь в самую глубокую, темную ночь в твоей жизни. Мать Всей Тьмы была здесь. Голос мужчины произнес, — Некромантка, — но голос был глубокий, интонация принадлежала ей.
Я закричала и попыталась пошевелить рукой так, чтобы воспользоваться оружием, которое было все еще в моей руке. Она засмеялась надо мной. — Опусти свои щиты, некромантка, или мой Арлекин будет убивать их одного за другим.
— Не делай этого!
Лизандро закричал, а потом издал болезненный звук. Таддеус и другой Арлекин, вероятно его мастер, прижимали его к полу. Намного труднее удерживать, чем убить кого-то настолько сильного как Лизандро.
Итан и один из верльвов кружили друг напротив друга. Один из пистолетов Итана болтался, сильно сломанный, а у верльва было по пистолету в каждой руке. Другой верлев прижимал Бернардо к стене, заломив одну руку ему за спину и сжимал ему горло. Лицо Бернардо было все в крови. Было похоже, словно его сначала ударили об стену, чтобы оглушить и разоружить.
Вампир передо мной склонился ближе, — Сбрось свои щиты, некромантка.
— Не делай этого, Анита, — сказал Бернардо. Верльвица сильнее надавила на его горло и начала медленно сжимать. Я видела как его лицо темнело, когда верльвица душила его.
— Нам убить сначала твоего человеческого любовника, некромантка? — спросил вампир, и прижался ко мне, и это мужское тело настойчиво вдавливало меня в стену.
— Почему никто не верит что он не мой любовник?
— Шутишь, даже сейчас, Анита, — проговорила она глубоким голосом, — Есть разница между храбростью и глупостью, некромантка.
Бернардо обмяк в удушающей хватке. На самом деле нужно много времени, чтобы задушить кого-то до смерти, но я не хотела проверять это сейчас. Дерьмо!
— Отпусти его, — сказала я.
— Но если он не твой любовник, тебе должно быть все равно.
— Отпусти его, — проговорила я сквозь сжатые зубы.
— Дай ему подышать, — приказала она.
Верльвица ослабила хватку и Бернардо издал этот ужасающий свистящий вдох, словно возвращаясь из мертвых. Он с трудом сглотнул и наконец прошептал, — Не делай этого, Анита.
— Он очень храбрый, твой человеческий любовник, — сказала она.
Я не стала ее опять поправлять, — Ты уже прорывалась сквозь мои щиты и не смогла овладеть мной; почему ты думаешь что теперь что-то изменится?
— У меня есть тело, чтобы прикоснуться к тебе. Ты должна бы знать, что физический контакт усиливает воздействие вампирских сил.
Я уставилась в лицо незнакомца с глазами, которые, казалась, я знала всю жизнь, — Но на тебе перчатки. Никто из вас не дотрагивается до моей кожи.
Около глаз за маской я увидела морщинки, словно она нахмурилась, — Сбрось свои щиты, некромантка, и мы увидим, нужно ли мне снимать перчатки.
Я замешкалась.
— Ты в конце концов сделаешь то, что я прошу, некромантка. Вопрос только в том, сколько твоих напарников должно перед этим умереть.
Итан был на земле и верлев бил пистолетом по его лицу. Другую пушку он целил в его сердце..