Арли прошептал, — Если ты перекинешься, мы убьем его.
— Я не могу изменять форму, — уверила я.
Он поднялся достаточно, чтобы изучить мое лицо, — Ты пахнешь правдой, но я чую твоего леопарда. Ты не можешь быть верлеопардом и не перекидываться.
— Я клянусь тебе, что до сих пор не принимала животной формы.
Он провел рукой, облаченной в черную перчатку, по моим волосам, — Твои волосы настолько же мягки, как выглядят все эти кудри?
— Нет, — ответила я.
Он опять засмеялся, — Ты должна бы была сказать да; тогда у меня появилось бы желание снять перчатки и самому выяснить правду.
Прикосновение усиливает все вампирские силы. Я не была уверена, что это была вампирская сила, но то, что я, казалось, привлекаю их внимание, что они даже хотят дотронуться до меня, это было интересно, — Если ты хочешь потрогать мои волосы, я не могу остановить тебя.
Его лицо было так близко, что я могла увидеть как кожа вокруг его глаз слегка изогнулась вверх, и я знала, что он улыбался, — Почему это я должен хотеть снять перчатку и потрогать твои волосы?
Я сказала ему правду, — Я не знаю.
— Влечение довольно сильное, — сказал он.
Мой леопард остановился и, казалось, ждал чего-то, но я чувствовала ее под поверхностью, словно дайвера, считающего минуты до всплытия, чтобы избежать кессонной болезни. Ты удерживаешь себя под водой, наблюдаешь, как пузырьки из твоего акваланга поднимаются вверх, и ждешь. И у леопарда было похожее чувство, но вот только у нее не было пузырьков для наблюдения, и леопард не выжидает, только не так.
— Дотронься до меня, — прошептала я.
Он расстегнул застежку на рукаве и закатал перчатку назад по руке. Перчатки были частью рубашки. Он дотронулся до моих волос, перебирая пальцами завитки. Мой леопардиха замурлыкала, ластясь к его руке, словно он теребил ее по макушке, а не по моим кудрям. В своей голове я видела, как она подставляет ему голову под руку словно большая домашняя кошка, но потом она скользнула вниз по руке, по его телу. В один и тот же момент я лежала на столе и чувствовала, как энергия прорывается сквозь его тело, словно была в двух местах в одно и тоже время.
Его рука дернулась в моих волосах, его тело вздрогнуло под прикосновением леопарда. У него закрылись глаза, голова откинулась назад, как будто он чувствовал себя невероятно хорошо.
Он открыл глаза и уставился на меня. Глаза его стали глубокого золотого леопардового цвета, — Если сделаешь это еще раз, мы опять выстрелим в Лизандро.
— Мы все оглохнем, если ты и дальше продолжишь стрелять в этой комнате, — сказала я и мой голос был до удивления безразличным.
— Тогда мы будем использовать ножи, — сказал он. Арли сделал знак и я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из молчаливых Арлекинов переместился черным пятном. В одно мгновение он спокойно стоял, а в другое уже вонзал нож в верхнюю часть бедра Лизандро. Я смотрела прямо на него, но не увидела как он двигался. Боже помоги, они были невероятно быстры.
Лизандро издал резкий приглушенный звук сквозь кляп. Его плечи поднялись со стола, слово его тело сражалось с болью от этого охуенно огромного ножа, по рукоятку погруженного в его бедро.
— Ты сказал, что если я сделаю это снова. Но я ничего не делала.
Он подал еще один знак, и я повернулась, замечая, как тот же Арлекин воткнул рукоятку в запястья Лизандро.
— От дерьмо, — пробормотала я. Одним быстрым движением он вынул лезвие и кровь хлынула их раны, заливая вторую штанину его джинсов, которая ранее не пострадала от раны на колене. Лизандро посмотрел на меня, и глаза его были так широко открыты, что вокруг коричневой радужки выделялось слишком много белка. Взгляд ясно давал понять — «Прекрати».
— Я ничего не делала, — ответила я на эту молчаливую просьбу.
Арли махнул рукой и уже другой Арлекин вышел во все еще открытую дверь. Это было похоже на какой-то тайный язык жестов, или небольшие сигналы руками, которыми пользуются спецслужбы, но этих сигналов я раньше никогда не видела.
Двое оставшихся Арлекинов подошли ближе и один из них положил руки на плечи Лизандро, а другой на его ноги. Мое сердце билось очень быстро, очень сильно.
— Хватит его мучить.
Арли хмуро глянул на меня. Он снова дотронулся до моих волос и провел рукой по моей щеке, — Почему мне так нравится прикасаться к тебе?
— Я клянусь, что я понятия не имею. Ну кроме того, что я Намир Ра для наших местных верлеопардов.
— Ты человек и вампир, ты не можешь быть Намир Ра, — но даже когда он говорил это, ладонь его лежала на моей щеке. Его руки, прикасающиеся к моей коже, были очень теплыми.
— Насколько нам известно, я первая человеческая Намир Ра в истории парда, — ответила я и прижалась щекой к его теплой руке. Он дернулся назад, словно я его укусила.
— Оставайтесь с ними, — сказал он, развернулся, и вышел из комнаты.
Двое упомянутых Арлекинов впервые на моей памяти обменялись взглядами. Что-то было в них. Что-то, что не было до конца уверено, почему их вдруг оставили наедине с нами, со мной. — Как вас зовут? — спросила я.
Они глянули на меня, и снова посмотрели друг на друга.
— Почему Мать Всей Тьмы запретила вам говорить мне ваши имена?
Они стояли прямо, удерживая Лизандро на столе. Если бы я была достаточно сильным оборотнем, чтобы превратить только руки, я бы смогла освободиться от веревок. Я напрягла мышцы живота и села. Арлекины не столько двинулись, сколько напряглись.
— Раз вы не говорите мне своих имен, то я буду звать вас Существо Один и Существо Два.
Они снова переглянулись. У одного из них были карие глаза, у другого голубые. Оба они были ниже Арли и вервольфа, но все остальное — маски, плащи и печатки, все было в одном стиле.
Я пыталась сдвинуть веревки через бедра; так что если я их туда передвину, то смогу передвинуть их через ноги и потом смогу развязать ноги. Мои шансы ослабить веревки, чтобы вообще хоть что-то получилось, были малы, а с несколькими минутами в запасе вообще равнялись нулю. Они меня остановят? Они будут со мной говорить? Мы уже некоторое время оставались только с ними наедине, но я понимала, что Арли вернется. Мне нужно придумать возможные варианты действий, прежде чем он придет.
Я подползла к краю стола и пока не знала что собиралась делать, но я точно знала что не могу просто лежать там и позволить им причинять вред еще кому-нибудь из моих людей.
Существо Два возник передо мной, я знала что это был он, потому что у него были голубые глаза. У Существа Один были карие. Существо Два покачало головой.
— Ты умеешь разговаривать? — спросила я.
Он кивнул.
— Почему ты не разговариваешь со мной?
Голубые глаза просто уставились на меня.
Я скинула ноги со стола и задумалась, что же он сделает, если я попытаюсь спрыгнуть со стола. Он меня поймает? Он дотронется до меня? Казалось, что прикосновение ко мне на всех них оказывает некий эффект. Как будто ardeur и мои животные объединились во что-то новое, что-то другое. Я не все понимала, но была довольно уверена, что если у меня с одним из них будет достаточно долгий физический контакт, то я могу затуманить им мозги, как и любой жертве вампира, вот таков был план. У меня бывали и лучшие планы, но у нас почти не было времени, так что лучше уж какой-то план, чем совсем никакого. По крайней мере, именно это я твердила себе, когда спрыгивала со стола.
Глава 37
Переводчики: Sunriel, Stinky
Вычитка: Sunriel
Существо Два поймало меня за талию и руки. Он поставил меня напротив себя и в момент, когда моя грудь коснулась его, я поняла, что существо было женского пола. Я знала, что некоторые из них были женщинами, но ожидала, что замечу это прежде, чем мы прижмемся грудь к груди; мои наблюдательные способности уже были истощены. Мое лицо уткнулось в основание ее шеи, между маской и капюшоном, но там не было кожи. Маска была частью капюшона. Я была готова поспорить, что она натягивалась, словно перчатки. Но мне не нужна была кожа, чтобы почувствовать льва внутри нее. Она легко подняла меня и усадила меня обратно на край стола.