Больше всего Дэну хотелось остаться одному. Семь часов под дождем — мысли размокли и повисли, как сонные караси. Он плеснул себе чая, взял складной табурет и ушел в коридор. Кое-как устроился у теплой стены, попытался заснуть, но тревога немедля подняла на рога, да и чай быстро остывал. Дэн понуро допил его и уставился в оранжевый сумрак за коридорным изгибом.
Он не мог думать о Тэа. Ни как о живой, ни как о мертвой. Он собственной рукой подтвердил отсутствие пульса, а потом собственными глазами увидел необъяснимое преобразование красного в белое. Когда он оставил Райна, она была мертвым телом с множеством ран. Когда он вернулся, то обнаружил то же самое — разве что на ней теперь не было ни царапины. Пульс отсутствовал, нервная активность на нуле, но температура постепенно повышалась. И Дэн подумал, что он счастливый человек, — он по-прежнему ничего не понимает и может надеяться на чудо. Вот он и надеялся.
«Что дальше? Что мы в действительности делаем?» Он мог бы придумать ответ. Возможно, даже мог угадать правду. Однако было слишком мучительно снова озираться вслепую, ему хотелось, чтобы кто-то хоть раз в жизни разъяснил ему всё без нравоучительного битья головой о стену. Или он действительно непроходимый дурак? Дэн жадно слизнул последние капли чая. Из северной комнаты донесся слабый шум и голоса. Он привстал, но не успел сделать и шага, как навстречу выпрыгнул Рональд.
— Говорят, к ним нельзя — пускают только тебя. Рассказывай, как она.
Дэн застыл на пару секунд, затем грузно осел обратно на табурет. Тэйси немедля умчался назад и вернулся с еще одним табуретом; в его второй руке обнаружился медный кофейник. Он взял из неподвижных ладоней Дэна чашку и налил ему кофе. В воздухе поплыл привычный аромат корицы.
— Пей, Байронс, и говори.
— Тебе уже сообщили о…
— Об инциденте на складе — да. Меня больше интересует «магический-немагический» ритуал, который проводит Алекс.
Дэн хмыкнул и устало покачал головой: — Не знаю. Он полагает, что ничего не проводит. И у меня нет оснований ему не верить.
— Постой. Так что же Тэа…
— Мне пришлось придумать байку про ритуал, чтобы не поднимать шума. И на тот случай, если Райн окажется прав.
Дэн, как мог внятно, пересказал Рону то, что видел.
— Значит, она…
— Я был там четверть часа назад. Она мертва, но что-то действительно происходит. Ран на ней уже нет. — Дэн отхлебнул кофе и прислонил кружку к щеке. — Да, можно заживлять на мертвом теле, но здесь оставались люди; кто-нибудь обязательно бы почувствовал магию. Это если забыть о Печатях.
— И что — совсем ничего?
— Совсем. Я сам видел, как исчезала кровь. Дыры от пуль на одежде остались, а всё остальное… И никаких ощущений, ничего. Температура тела почти тридцать пять, и это через восемь часов после смерти.
— А что Алекс?
— Просто сидит с ней. Зато теперь ясно, почему он был так спокоен во время предыдущей Охоты.
— Да, видно, он уже знал.
— Джулия… — Дэн поставил кружку на пол. — Джулия застрелила её в замке. Случайно, под «Контролем» Элинор. Он мне признался.
Рон поиграл бровями.
— Ты веришь, что Тэа оживет?
— Не знаю. Но я сам чувствовал, как она теплеет. Хотя это пока единственное, что можно чувствовать. — Дэн нахмурился. — То, что мы по старинке именуем магией, управляемые и усиленные, но естественные процессы. А это что-то… совсем другое.
— Как восстановление мимикрида?
Дэн недоуменно посмотрел на Тано:
— Это риторический вопрос?
— Верно, верно. — Рональд покивал сам себе. — Выходцы из других Параллелей не могут существовать в нашем мире больше часа, если пребывают в собственном материальном теле. Вопрос: в своем ли теле Тэа? Ответ: судя по всему, да. Только в таком случае она может «самовоскрешаться», а ее восстановление нельзя будет почувствовать магически.
— Ах, вот ты о чём. — Дэн вытянулся на табурете. — Согласен… Но Тэа всё равно не может быть мимикридом. Она жила с нами бок о бок неделями.
— Эхе-хе. — Тэйси вынул из кармана пальто круассан и сжевал его.
— Да и Райн чувствует, что с ней происходит! Или, по-твоему, он тоже мимикрид?
— Не шуми. Алекс правда чувствует? Или фантазирует под давлением эмоций?
— Он говорит, что ощущает «тепло» внутри нее — тепло, которое исцеляет.
— Ну что ж… Может, и так.
— Ты хочешь сказать, что Тэа, с которой мы провели столько времени, и Райн, проживший у тебя под носом большую часть своей жизни, выпали из Параллельного Потока? Может, и Ростов с ними за компанию?
— Байронс, не язви.
Дэн прикусил язык. Он всегда злился, когда Тано забывал о чужом любопытстве. Старик слизнул с указательного пальца сгущенку:
— У меня тоже нет заверенных ответов, одни спекуляции. Но могу предложить гипотезу.
— Давай.
Рональд кивнул. Затем ушел в северную комнату и спустя минуту вернулся с двумя плоскими свертками. Один прислонил к стене, второй начал аккуратно распаковывать. Дэн терпеливо ждал.
— Вот чем окупилась моя поездка в Астоун. Сперва взгляни на эту, — Рональд протянул ему что-то, всё еще завернутое в слой черной бархатистой бумаги.
Под ней оказалась картина.
— Полагаю, ты догадываешься, кто автор.
Байронсу было достаточно одного взгляда.
— Изабелла. — Дэн почти нежно взялся за деревянную раму. На толстом картоне плыл незамысловатый пейзаж: дымчато-зеленый, с глубокими синими тенями. Был виден край каменистого плато, из-за которого вытекала разделенная на два рукава река. Левый рукав был перегорожен поваленным лесом, правый скрывался за холмом. Посередине мерцали блики и перевернутая лодка. — Грустная картинка.
— Разве? — Тэйси налил себе еще кофе.
— Да.
— По крайней мере, утопленников не видно.
— Ты действительно считаешь, что это намек на то, на что сам мне намекаешь?
— Есть другие версии?
Дэн отрицательно покачал головой. Рональд, словно дирижер, развел руками:
— Если в этой картинке правда, то наш Поток разделился на два альтернативных. И мы не просто меняем направление Течения, мы меняем сам Поток.
— Ты когда-нибудь слышал о таком? Не в теории?
Рональд скривил физиономию:
— Не заставляй меня говорить банальности.
— Хорошо. Левый рукав завален. Правый течет неведомо куда.
— Но течет.
— Допустим, правый рукав мы создали своими действиями. Но это другой мир!
— Какая разница, Байронс, если ты уже в нем существуешь?
— С чего ты взял? У нас есть симпатичная альтернатива слева. Тебе нравятся кувшинки?
— Смотри внимательнее.
Дэн принялся разглядывать картину. На третьей секунде он всё-таки догадался:
— Угол обзора зрителя с правой стороны плато?
— Именно.
— И всё? По-твоему, этого достаточно, чтобы сделать вывод?
— Если мы верим картинам как посланию от человека с карт-бланшем на руках, то в них нет случайностей. Тем более, что случайностей не бывает.
— А если мы не доверяем картинам?
— У тебя есть другое объяснение происходящему в южной комнате?
Дэн опустил лицо. Рональд встал, склонился над ним, чтобы не скрести затылком по потолку. Взял из его неподвижных рук картину и опять бережно завернул в черную бумагу.
— Мы и в теории редко о таком слышим. Это почти сказка, — тихо сказал Дэн.
— Но, согласись, эта сказка очень похожа на правду. — Рональд прислонил картину к стене. — Два рукава одного Потока по отношению друг к другу параллельные миры; и если Тэа родилась после разделения в «левом» рукаве, то переход в «правый» автоматически делает ее мимикридом, но не создает временного парадокса. Потоки всё еще обладают общим истоком, обычное правило искажается и Тэа может оставаться у нас дольше установленного лимита.
— Но это означает, что она помогает своему миру стать Дельгом.
— Скорее, она помогает нашему общему миру обрести будущее.
— Но она тоже станет Дельгом… Я не смог определить, когда появился ее «спектр», но она впервые рожденная. Если это случилось после разделения, от нее вообще ничего не останется.