Задача была выполнена - но какой ценой?! Тород в двух битвах потерял не больше сотни бойцов. Зато у Эвинны не уцелело и половины отряда, и то почти все были ранены. Остальные полегли в бою, некоторые были схвачены врагом. Правда, новый отряд отделался легким испугом - десяток легкораненых из пятидесяти человек для такого боя несерьезно. И все же...
- Кто вы? - Только в городе Эвинна нашла возможность выяснить, кем были ее спасители. Наскоро перевязанное плечо болело, левая рука не слушалась, повязка побагровела от крови, никак не желавшей останавливаться. Ей казалось, что она вот-вот упадет. Голова кружилась, будто в сумасшедшем танце.
- Не узнаешь меня? - спросил знакомый, любимый, родной голос, и крепкие руки подхватили недавнюю жену Императора. - Я вернулся, Эвинна. И больше не уйду. Сегодня мы победили, а Амори остался с носом. Да и вы хороши - снесли всю эту мелиорацию к чертям собачьим...
- Моррест, - попросила Эвинна. Сил спросить про странное слово "мелиорация" уже не было. - Где ты был?
...В брошенном еще в Великую Ночь квартале Нижнего города было непривычно людно. Бродяги, бандиты и бездомные собаки не испытали от такого наплыва людей удовольствия - но что они могли сделать? Три легиона вооруженных, повоевавших и победивших людей - не те, с кем стоит связываться. Сейчас, впрочем, Морреста интересовали не все они, а его ветераны. Те, с кем прошел путь от Лакхни до безымянной высоты над Вассетским трактом в двадцати милях от Эмбры. Не может быть, чтобы они выдали его ставшему венценосным рогоносцем Карду. Даже если узнают, за что его ловят на самом деле.
Разумеется, герольды не объявили, что Императору наставили рога: Кард прекрасно понимал, что сам наследника не сделает, и сеять сомнения в законности "сына" не собирался. Морреста ловили, не много, не мало, за попытку поджога дворца. Самое смешное, над дворцом и правда на рассвете поднялся жиденький столб дыма: чтобы было, в чем обвинять, императорским воякам пришлось самим совершить поджог. Это было так похоже на стародавнюю историю в его родном мире, что Моррест мысленно переименовал Императора в фюрера, а дворец - в Рейхстаг. Интересно, поднимется ли над этим "Рейхстагом" когда-нибудь красное знамя? Было бы неплохо...
К удовольствию Морреста, никто не поверил, что он и правда поджигатель. "Наверное, принц Оле хочет победы присвоить" - загуляла по превращенным в казармы домам солдатская молва. Из этого неопровержимо следовало, что их командир невиновен, а значит, его надо спасать.
Те, кто помоложе и посмелее, вызвались его сопровождать. В их числе оказались все без исключения участники осеннего посольства, половина стрелков с винтовками и пушечный расчет. Те, кто оставались, безропотно отдали уходящим с командиром винтовки. Отговаривать было бесполезно: так в изгнание ушел не один человек, а почти шестьдесят, из них две трети имели, кроме мечей и копий, винтовки с приличным запасом патронов, а еще пушку с двадцатью пятью снарядами. По местным меркам - сила, стоящая трехсот рыцарей, или полка хорошей пехоты.
Наверное, поэтому Император не бросил в погоню рыцарей, или бросил, да они "не нашли". Маленькое войско беспрепятственно вышло из ворот столицы и отправилось на юг. Моррест подозревал, что Кард не поспеет помочь алхаггам. Значит, будем сражаться за Империю без него.
И правда, балгрские рыцари и пехота появились у Алхидды той же осенью. Нет, до серьезного боя не дошло: несколько винтовочных залпов в упор - и рыцарские кони, не слушая поводьев и шпор, рванулись прочь с поля боя, впрочем, не меньше половины рыцарей было и выбито из засады. Пехота, последний раз воевавшая еще до Великой Ночи, оказалась не устойчивее. Алки повалили обратно - и тут ожила пушка в любовно отрытом окопе в засаде. Моррест оставил ее специально, наказав не стрелять, пока балгры не повалят валом обратно и от ужаса не потеряют разум. Пушка ахнула почти в упор - и картечь прорубила в толпе отступающих огромную брешь. В этот момент подоспели племенные ополчения и находившиеся в городе две сотни имперцев. Что тут началось! От давки погибло не меньше балгров, даже рыцарей, чем от выстрелов.
Всю зиму Моррест был в гостях у алхаггов. Солдаты радовались, как дети - ведь Алхаггской земле покровительствует богиня Алха, "сладостная" покровительница плотской любви, которая равно благоволит и к куртизанкам, и к замужним женщинам - лишь бы не отвергали Ее дар - наслаждение соития. Соответственно, и жрицы при храмах были... хмм... доступными, веселыми и очень, очень искусными. Ну, а денег на такой храм не жалко.
Здесь Моррест нашел и кое-что более важное: один из потомственных оружейников Алхидды дружил с придворным алхимиком местного наместника. После первого своего появления в этом мире алхимики вызывали у Морреста неприязнь. Но этот согласился и, главное, сумел изготовить в своей мастерской несколько бочек с порохом. А оружейник серьезно пополнил запасы патронов и снарядов, даже скопировал несколько винтовок. Качество, конечно, было еще хуже, чем у алкских "пиратских копий", с оригиналом вообще не сравнить, да и нарезы в канале ствола он не сумел сделать. Но главное - они могли стрелять шагов на пятьсот, и все равно не оставляли лучникам шансов.
Увы, оружейник и алхимик с ними не пошли, сославшись на то, что в походе не смогут достать нужные материалы. Моррест подозревал, что скоро в Алхидде появится своя оружейная мастерская, и со временем она станет головной болью и Амори, и Карда. Что ж, ничего против он не имел.
Весной пришла весть, что в Алхаггию таки направляется войско Империи. Выяснять, только ли против балгров его послали, Моррест не стал, связываться с ним хотелось еще меньше. Оставалось уходить, что воины с неохотой и сделали. Может быть, он переменил бы свое решение, если бы узнал, что командует войском Телгран ван Вастак.
Больше боев и приключений не было. Моррест беспрепятственно вывел людей из Алхаггской земли в Белхаггскую. Он рассудил, что пока не взят Балгр, туда войска фюрера-Императора не сунутся. А взять город Олодреф, конечно, не сумел, и началась вялая затяжная осада. Моррест собирался податься куда-нибудь к тардам, а оттуда подальше на Север. Гвериф или Хедебарде - самое то. А можно прорваться в Крамар, и стрелять поочередно в фодиров и кетадринов. Может, там тоже удастся найти мастеров - северные оружейники славились лишь немного меньше староимперских мастеров.
Но на границе с Тардской землей пришла весть о вторжении в Империю Амори и об оставлении столицы. По словам беглецов, Эвинне удалось выбраться из города и она отходит в Тольфар. Это решило дело. Эвинна точно примет его и его людей, а покровительство императрицы тоже значит немало. А главное, ей снова нужна помощь.
И Моррест повернул на запад.
По дороге приходили вести одна чернее другой - что Император отказался от титула, став королем, расторг брак, присоединил свое войско к Амори. Сбывались самые черные, самые страшные предсказания "Сказания", только окружили Эвинну не в Валлее, а в Тольфаре. Хотя если падет Тольфар, дело дойдет и до Валлея, и до Хедебарде, и до Гверифа. Впрочем, там уже лютует переметнувшийся к Амори Арднар со своими рыцарями - похоже, затеял стать новым наместником...
Но "засветился" не только рыцарь-перебежчик. Моррест слышал об отрядах, которыми командовал Гестан - они орудовали в окрестностях Лакхни, подбирая брошенное на полях сражений оружие, громили разъезды вновь занявших Лакхни алков, не забывали и воителей короля Карда. Телгран закрепился в Алхаггской земле, и явно вознамерился стать первым королем - не-Харванидом со времен Северных походов. По крайней мере, если молва не врет, заявил, что подчиняется только Императрице Сколенской, а еще объявил себя королем. Королем провозгласил себя и новый Новоэнгольдский герцог Оммар, Амори поспешил признать и его, а Кард вынужден был проглотить оскорбление. Лишенный скреп Сколен расползался, как гнилая кожа, и что наего месте вырастет после затяжной смуты, пока сказать не получалось.