Я мысленно поздравила себя с победой. Несмотря на небольшие искажения звука, я сразу узнала голос, записанный на пленке. Мои расчеты оказались верны.
Секретарша мгновенно изменившая ко мне отношение, лично распахнула передо мной дверь в кабинет. Я переступила через порог, и дверь мягко захлопнулась за моей спиной.
Кабинет Азаровой был рассчитан на то, чтобы поражать – и он поражал: размерами, дизайном, сдержанно‑элегантной роскошью. Никаких ковров и дорожек. Сверкающий узорчатый паркет из дорогих пород дерева различных оттенков был отполирован до зеркального блеска. Изысканной прихотливостью рисунка он напоминал старинную готическую мозаику. Даже во дворцах я не видела подобной роскоши.
Хозяйка выглядела вполне под стать кабинету. В темно‑зеленом, в цвет глаз, деловом, но при этом невероятно эротичном костюме, она стояла у противоположной стены рядом с дорогой видеодвойкой. Телевизор был выключен.
– Здравствуйте, – сказала я, останавливаясь на полпути между дверью и роскошным столом красного дерева, мягко закругляющемся с одной стороны.
"Черная вдова" на приветствие не отреагировала. Она стояла, гордо вскинув голову и вытянувшись в струнку, как бравый сержант, выполняющий команду "смирно". Ноздри роковой бизнес‑вумен раздувались от едва сдерживаемой ярости. Зеленые рысьи глаза, не мигая, зафиксировались на мне, словно Надин пыталась испепелить меня взглядом.
Опыт игры в "гляделки" я приобрела еще в дошкольном возрасте, и убийственные взоры ничуть меня не смущали. В свою очередь я уставилась на Азарову, использовав известный трюк – расслабленную фиксацию слегка расфокусированного взгляда на ее переносице. Глаза в таком случае почти не устают.
Дразнить "Черную вдову" не входило в мои планы, как всегда, подвело чувство юмора. Наше взаимное созерцание смутно напоминало мне сцену из какого‑то навороченного боевика, где пара звероподобных мачо, прежде, чем вступить в смертельную схватку, старательно изничтожали друг друга взглядом.
После избыточного общения с "крутыми мужиками", я просто не могла воспринимать всерьез претендующих на крутизну миниатюрных бизнесменш, и решила доставить себе немного удовольствия. Согласно законам жанра первой отвести взгляд означало проиграть, а проигрывать Азарова явно не любила. Меня проигрыш нисколько не волновал, но при желании я могла простоять не мигая хоть целый час, исключительно из любви к искусству.
Последующие события показали, что противницу я явно недооценила.
Убедившись, что испепеляющий взор не принес желаемого результата – одежда на мне не задымилась, меня не поразила молния, и я даже не превратилась в таракана, "Черная вдова" решила перейти к более активным действиям.
С придушенно‑яростным воплем она стремительно бросилась на меня. Подобного поворота сюжета я совершенно не предусмотрела. Это было моей главной ошибкой.
Если к профессиональному мужскому мордобою я относилась с должным пониманием – поединки самцов традиционны для всех представителей животного мира – от сусликов до горных козлов, вид дерущихся женщин неизменно вызывал у меня эстетическое неприятие. Визги, крики, царапанье, укусы, бестолковые пинки, яростное выдирание волос, выкарябывание глаз – кошмар какой‑то! Именно это ожидало меня в самом ближайшем будущем.
Азарова напоминала взбесившуюся от ярости кошку, способную обратить в бегство даже могучего ротвейлера. В сравнении с ней на ротвейлера я никак не тянула. На несколько сантиметров выше, на несколько килограммов тяжелее – разве это преимущество? В отличие от "Черной вдовы", боевого азарта я не испытывала – скорее острое нежелание драться. Разве можно противостоять ей в таком состоянии? Пара минут ближнего боя – и я стану напоминать ощипанного цыпленка, с боем вырванного из зубов голодной дворняги. Единственный шанс сохранить в неприкосновенности волосы, глаза и кожные покровы – это вывести Надин из строя до того, как она вцепится в меня.
Нас разделяло меньше метра, когда я резко шагнула правой ногой в сторону, садясь в полушпагат и опираясь руками о пол. Азарова слишком разогналась, рассчитывая обрушиться на меня всем весом, и затормозить она, естественно, не успела. Споткнувшись о мою вытянутую ногу, "Черная вдова" с визгом шлепнулась на пол, стремительно пролетела по скользкому как каток сверкающему паркету, и на всей скорости врезалась головой в бронированную дверь.
По опыту зная, что дамы такого рода отличаются повышенной живучестью, я поспешно схватила со стола высокую узкую вазу цветного чешского стекла и повернулась к поверженной противнице. Такой штуковиной можно врезать покруче, чем бейсбольной битой. Теперь, если Надин решит повторить атаку, ей придется очень несладко.
Азарова лежала неподвижно, настолько неподвижно, что я даже испугалась, не сломала ли она себе шею. Я уже начала прикидывать, квалифицирует ли суд это убийство как действия в пределах допустимой самообороны, как "Черная вдова" пошевелилась и открыла глаза. Еще через несколько секунд ее взгляд приобрел почти осмысленное выражение.
– Сука, – процедила сквозь зубы Надин.
– Можно подумать, что это я на вас набросилась. Не надо было вести себя как пещерная женщина.
Ответ Надин оказался столь изощренно‑нецензурным, что мне так и не удалось вникнуть в его смысл, хотя общую идею я ухватила.
– Что ж, – вздохнула я. – К диалогу вы не готовы, так что я, пожалуй, пойду. Будьте любезны, отползите немного от двери, а то вы мне выход загораживаете.
– Сука, – уже более спокойным тоном повторила Азарова.
– Это я уже слышала.
– Помоги мне подняться.
– Предпочитаю держаться на расстоянии. В таком настроении вы и укусить можете.
– Откуда у тебя эта кассета?
– Прежде, чем я отвечу на ваш вопрос, мы кое‑о‑чем договоримся. Поднявшись на ноги, ведите себя разумно. Не стоит хвататься за пистолет или вызывать охрану. Любой причиненный мне вред обернется для вас гораздо более серьезными неприятностями.
Надин вскинула голову и вызывающе ухмыльнулась.
– Ты не учла одного. Я не поддаюсь на шантаж.
– Разве я говорила о шантаже?
– Для чего ж еще ты явилась ко мне с этой пленкой?
– Я вообще не собиралась вам ее показывать. Мне пришлось использовать запись, чтобы попасть к вам на прием – секретарша наотрез отказалась докладывать вам обо мне.
– Что тебе нужно?
– Всего лишь прояснить один вопрос. На левой руке у вас три пятнышка в форме треугольника. Откуда они взялись и что означают?
Азарова недоуменно посмотрела на меня, потом на свою кисть, потом снова на меня.
– Ты хочешь сказать, что явилась сюда, чтобы поговорить о моих родинках?
– Родинках? Разве это родинки?
– Разумеется, родинки. А ты что думала?
– Что это татуировка.
– Это самые настоящие родинки. Посмотри – и сама убедишься.
– На всякий случай не буду приближаться. У меня и так уже синяк на ноге. Идея ближнего боя меня не прельщает.
– Ты слишком труслива для шантажистки.
– Скорее, осторожна.
– Хочешь выпить?
"Черная вдова", ухватившись за ручку двери, медленно поднялась с пола. Ее пошатывало.
– Мартини с крысиным ядом?
– Предпочитаешь цианистый калий?
– Пожалуй, я воздержусь.
– А вот я выпью. И нечего мне "выкать". Смешно называть на "вы" человека, которого шантажируешь.
– Повторяю: я тебя не шантажирую.
Неуверенно ступая, Надин добралась до бара, плеснула в стакан щедрую порцию коньяка и грубо, по‑мужски, опрокинула ее в глотку. Минуту спустя на щеках Азаровой заиграл румянец, в глазах появился опасный блеск.
– С чего вдруг тебя заинтересовали мои родинки?
– Они расположены в форме правильного треугольника. В традициях многих народов форме и местонахождению родинок или родимых пятен придается особое значение. Твой треугольник что‑либо означает?
– В древней Персии этим знаком были отмечены избранники богов. Им всегда сопутствовала удача.